Дживс и проблемы с географией

*** Началось с того, что мистер Ричард Эллис, королевский камердинер, убежденный холостяк и вообще славный парень, поговорил по телефону. "И что же с того? - спросите вы. - Мало в наш век неумолимого торжества прогресса имеется людей, которые упорно перекрикивают треск и шипение в черной трубке, на практике подтверждая величие современной науки?" Так-то оно так, особенно если человек может позволить себе собственный телефонный аппарат... Мистер Эллис не то чтобы являлся сказочным богачом - но служил он не кому-нибудь, а Его Величеству, потому обязан был находиться в пределах досягаемости в любое время дня и ночи. По крайней мере, теоретически. Мистер Эллис, впрочем, не жаловался - согласитесь, весьма удобно, не выходя из дому и даже не снимая халата, поднять трубку и поболтать с кем-нибудь из знакомых - из числа тех, кто так же озаботился телефонной связью. Удобно, к тому же, в большинстве случаев, весьма приятно... К примеру, тот самый разговор случился вечером пятницы, и мистер Эллис вовсю предвкушал предстоящий отдых в клубе "Юный Ганимед", членом которого он состоял с 19... И как раз в тот момент, когда мистер Ричард Эллис, негромко хихикая, представлял, как запишет в клубную книгу презабавную историю о кухарке и королевской болонке, тишину его холостяцкой квартиры нарушил пронзительный перезвон. На проводе был Северный Йоркшир, и мистер Эллис искренне обрадовался, и провел за беседой весьма приятные двадцать пять минут... После чего нежно распрощался с собеседником, повесил трубку - и впал в нечто, отдаленно напоминающее меланхолию. И вечер, и последовавшая за ним ночь прошли беспокойно. Мистер Эллис вспоминал того, чей голос так приятно щекотал его ухо, и все, что произошло с ними в дни высочайшего визита, и взаимное признание во внезапно обрушившихся на их головы чувствах, и ту страсть, с которой был встречен его, Ричарда Эллиса, жадный поцелуй... - Томас, о боже, - шептал мистер Эллис, ворочаясь с боку на бок и выпутывая ноги из внезапно душного одеяла. Мысль о том, что будь мистер Томас Барроу здесь, в его лондонской квартире, он наверняка ответил бы с не меньшей страстью, чем в тот раз, если не с боль... Воображение Ричарда разыгралось до такой степени, что он вынужден был прибегнуть к надежной, но несколько унизительной помощи собственной руки. Короткая разрядка принесла облегчение лишь разгоряченному телу; мозг же, временно пресытившись картинами их с мистером Барроу несостоявшейся - пока - страсти, услужливо подбрасывал какртинки куда более возмутительные. К примеру, некий джентльмен, без пиджака, зато с противными усиками, стоял перед зажмуренными веками Ричарда совсем как живой. Ухмылялся, совершал руками сложные движения, явно призывающие к бурному танцу, нахально подмигивал хитрым глазом и вытягивал губы так, будто готовился кого-то поцеловать. "Кого-то, - сумрачно размышлял мистер Эллис поутру, мешая ложечкой напрочь остывший кофе. - Знаем мы этого "кого-то". За этим "кем-то" нужен глаз да глаз, или уведут, не успеешь затянуть "Боже, храни короля..." Мистер Томас Барроу, об отсутствии которого в непосредственной от себя близости так терзался мистер Эллис, был все же весьма лакомым кусочком... С точки зрения мужчин вполне определенного склада. В ревнивых переживаниях пролетело утро; а едва Ричард вознамерился выйти за порог, как доставили записку, которая с великим прискорбием уведомляла в внезапном происшествии в клубе "Юный Ганимед" - маленькая течь в крыше, ничего серьезного, всего лишь главный зал затопило, и вся мебель может отправляться на помойку; а о дне следующего заседания вам будет сообщено дополнительно. Мистер Эллис совершенно упал духом, что было не в его характере; быть может, он так и хандрил бы до утра понедельника, или принялся бы названивать в Йоркшир, дабы убедиться, что его темноволосое сокровище находится именно там, где ему надлежит находиться, а не шастает по сомнительным танцулькам со всякими усатыми типами... Но в этот момент мистер Эллис вспомнил, что был недавно приглашен своим приятелем мистером Дживсом на чай; придя к мысли, что непринужденная беседа с умным человеком отвлечет его от недостойных подозрений, мистер Эллис приблизился к матово поблескивающему в полумраке прихожей телефонному аппарату и набрал номер... *** Мистер Дживс приготовил все для чаепития на кухне, но его работодатель, мистер Вустер, один из подвигов которого был навеки занесен в скрижали... то есть, в клубную книгу, сунул в дверной проем растрепанную голову и весьма любезно предложил Дживсу и его приятелю не стесняться и хоть до ночи болтать в гостиной. - А я проведу приятный вечер в "Трутнях", - закончил мистер Вустер подозрительно веселым тоном. Мистер Дживс окинул своего нанимателя придирчивым взглядом, поморщился на вызывающе яркий шейный платок и сухо заметил, что в подобном виде можно появиться разве что в бродячем цирке, а не... - Ох, Дживс, оставь! Этот платок восхитителен, джентльмены из клуба просто умрут от зависти! С чем и удалился, громко хлопнув дверью. В гостиной и вправду оказалось куда удобней, чем за узким кухонным столом; и мистер Эллис честно попытался поддержать беседу об античной поэзии и современной драматурги, но мысли так упрямо сворачивали на находящегося за сотни миль Томаса Барроу; Ричард вновь и вновь вспоминал их поцелуй, трижды обозвал себя идиотом и сказал себе, что должен был накинуться на Томаса сразу же, как они впервые остались с ним с глазу на... - Мистер Эллис? - в голосе мистера Дживса слышалось неподдельное участие. - Хорошо ли вы себя чувствуете, друг мой? На вас, простите, лица нет! У вас случилось что-нибудь? Ричард призадумался. Официально они с мистером Дживсом были знакомы по "Ганимеду"; на самом же деле их первое знакомство состоялось в другом заведении, где мужчины определенного склада могли без помех пообщаться, потанцевать и хоть на некоторое время не притворяться тем, чем они никогда не являлись. Оба свято хранили тайну другого; и если не с Дживсом, то с кем бы Ричард мог поделиться своими переживаниями? Тем не менее, он попытался уйти от откровенного разговора. - Полно, мистер Дживс, к чему вам подробности моей приватной жизни? Мистер Дживс подлил себе чаю и торжественно изрек: - Для чего же тогда существуют друзья, мистер Эллис? И Ричард, признав несомненную правоту собеседника, сообщил весьма печальным тоном: - Пожалуй, случилось. Кажется, я встретил свою судьбу. - Кажется? - мистер Дживс приподнял левую бровь ровно на полдюйма. Мистер Эллис криво усмехнулся: - Да нет, я уверен. Более чем. И, откинувшись на спинку кресла, испустил тяжкий вздох , вызвавший бы зависть любого почтенного привидения любого из британских замков. Мистер Дживс хмыкнул: - Странно, что вы пребываете в таком печальном расположении духа. В подобных случаях люди обыкновенно испытывают радость и прилив сил. Но раз вы в таком состоянии, значит, у вас с вашей судьбой имеются некие проблемы. - О, да, - прикрыв глаза, сознался мистер Эллис. - Проблемы, несомненно... - Он предпочитает слабый пол? Не предпочитает, но все-таки женат? Или некая тяжкая болезнь приковала его к посте... Не успел мистер Эллис с возмущением отбросить кошмарные в своей нелепости версии, как из прихожей раздался подозрительный грохот, вслед за чем до слуха приятелей донеслось огорченное фырканье и странное бормотание. Брови мистера Дживса скорбно вознеслись едва ли не к стратосфере. - Не ждал от вас подобного коварства, мистер Вустер. Наниматель мистера Дживса, со смущенным видом, но гордым взглядом, ступил в гостиную. - Прости, старина, - произнес он виновато. - Но когда кто-то болтает на кухне, из прихожей ничего не слышно, а я должен был убедиться, что твой приятель - на самом деле только приятель. С этими словами мистер Вустер, к величайшему изумлению Ричарда, прошествовал к дивану, на котором устроился мистер Дживс, и, небрежно скинув пальто прямо на ковер, решительно уселся рядом со своим камердинером и возложил голову тому на плечо. - Мистер... Бертрам! - с досадой выдохнул мистер Дживс. - Уверен, твой друг не станет болтать, - улыбнулся мистер Вустер, откровенно наслаждаясь близостью. - Да,да, - рассеянно ответствовал мистер Эллис. - Примите искренние поздравления и пожелания долгой, счастливой... Он не закончил, лишь вяло взмахнув рукой. В сердце болезненным нарывом вызревала тихая зависть. Мистер Вустер поудобней устроился на плече своего Дживса и с неподдельным интересом вопросил: - Так что же, мистер Эллис? Ваша судьба не считает себя таковой? - Нет, наши чувства взаимны, - кротко улыбнулся Ричард. - Значит, вокруг одного из вас так и вьются престарелые тетушки, жаждущие всучить любимого племянника какой-нибудь совершенно неподходящей девице? Ричарда заметно передернуло. - Упаси боже, - пробормотал он, припомнив собственную тетю Агнесс, почившую пять лет назад. - Так в чем же дело?! - почти одновременно выдохнули мистер Дживс и его наниматель. Ричард Эллис прикрыл глаза и, как говорится в дешевых детективных романчиках, раскололся: - Мой Томас - дворецкий в поместье Грантэм. В графстве Северный Йоркшир. После чего припомнил и тамошнее общество, которому Томас был представлен не так давно, и усатого проныру, успевшего отхватить целый танец, и туманно высказался в том смысле, что тоска и одиночество толкают человека на глупые поступки, а уж если рядом вертятся всякие там усатые молодцы с севера... *** День воскресный был подернут легкой похмельной дымкой и приправлен доброй порцией белейшей зависти к чужой, весьма счастливой, несмотря на упомянутые в разговоре толпы тетушек, личной жизни. Повалявшись некоторое время в постели, мистер Эллис все же заставил себя принять ванну, и уже там несколько приободрился, позволив своему воображению нарисовать несколько премилых картинок из той альтернативной реальности, в которой они с Томасом могли бы смело и не таясь объявить всему миру о своей любви и быть вместе до самой, черт ее побери, старости. В ночь на понедельник Ричард узрел во сне свою прекрасную судьбу, и на сей раз никакие усатые молодцы под ногами не путались; таким образом, на службу он прибыл в, как ему казалось, добром расположении духа... Но его непосредственное начальство, а именно дворецкий Его Величества мистер Уилсон, встретил Ричарда суровым взглядом и насупленными бровями. - Да как вы осмелились, - завел мистер Уилсон, даже не ответив на дежурное приветствие подчиненного, - ка вы посмели явиться сюда в таком, с позволения сказать, состоянии! Мистер Эллис, образноно выражаясь, почесал в затылке и очень кротким голосом поинтересовался, что непосредственное начальство имеет в виду. Дело в том, что мистер Уилсон по сию пору был зол на Ричарда за его "возмутительное бездействие" в пору "Даунтонского инцидента, когда, вместо того, чтобы с головой включиться в идиотское противостояние с тамошней прислугой, мистер Эллис занимался "дьявол вас знает чем", то есть, наблюдением за неким обидчивым дворецким. На счет своих достижений в общении с мистером Барроу Ричард, естественно, с начальством не делился; но недовольство последнего уже начинало порядком раздражать. - Полно, мистер Уилсон, - проговорил он тем отточенным казенным голосом, которым обыкновенно обращался к Его Величеству в дни высочайшей хандры. - Вы и сами знаете, что нанесли тем людям изрядное оскорбление; а, как сказано в Писании, какою мерою мерите... - Избавьте меня от сомнительных проповедей, - насупился мистер Уилсон. - А заодно извольте убраться домой и не показывайтесь здесь до конца недели. Не хватало еще, чтобы Его Величество подхватил от вас... Чем бы вы там не болели, мистер Эллис. Озадаченный Ричард без лишних споров вернулся домой и какое-то время уделил изучению собственного отражения в зеркале. Бледная физиономия и покрасневшие, чуть опухшие веки - неудивительно, что мистер Уилсон счел его больным! - И что же прикажете делать мне всю эту неделю? - пробормотал мистер Эллис, потирая гладко выбритый подбородок. В голову отчего-то приходил только Британский музей - место, несомненно, весьма занимательное и способствующее расширению кругозора; но не станешь же бродить меж почтенных экспонатов до следующего понедельника? Конечно, всегда можно отправиться в ближайший паб и... Задорная трель телефонного звонка отвлекла мистера Эллиса от пустопорожних размышлений. Увы, не Йоркшир на сей раз; но услышать в трубке ровный голос мистера Дживса тоже было приятно. - Рад, что застал вас, дорогой друг, - заявил мистер Дживс с некоторым оттенком напыщенности. - И, если вам будет интересно, хотел бы сообщить, что у моего... мистера Вустера возникла кое-какая идея, - тут в голосе собеседника прорезались интонации удивленно-горделивые. - И коль скоро вы заинтересованы в устройстве личного счастья... Когда вы сможете быть у нас, мистер Эллис? - Хотя бы и к чаю, - быстро ответил Ричард. - Выдалась вдруг, знаете ли, пара свободных деньков... *** Вне всяких сомнений, Берти Вустер весьма гордился собой в это умеренно солнечное утро. Ведь именно в его полусонную голову пришла счастливая мысль; осененный идеей, Берти радостно растолкал обожаемого своего Дживса, в чьих крепких объятиях пребывал, и, ни секунды не медля, поделился. И даже был удостоен сдержанной похвалы, а если вас хвалит сам Дживс, слава о гениальности коего не гремит на всю Британию исключительно по причине нежелания расставаться со своим горячо любимым нанимателем, это, поверьте, дорого стоит. Отдельным поводом для гордости служил еще тот факт, что в данной истории не было замешано ни одной настырной девицы, одержимой желанием сделать убежденного холостяка "другим человеком". План был подвергнут тщательнейшему обсуждению - как непосредственно с Дживсом, так и с заглянувшим поближе к вечеру мистером Эллисом. Результатом всех этих обсуждений было появление в холостяцкой квартирке Вустера еще одного персонажа, прибывшего утренним поездом из Йорка. Персонаж был подвергнут старательному, хотя и неявному изучению; и Берти нашел, что у Дживсова друга имеется вкус. И что он, пожалуй, не зря опасается губительного влияния "усатых молодцев с севера". И что подобную красоту несомненно следует держать как можно ближе. Дойдя в своих размышлениях до этой части, Берти обратил влюбленный взор к лучшему из камердинеров Британии. Собственно Дживс со сдержанным удовлетворением изучал костюм заметно нервничающего гостя. Закончив обозрение, он просигнализировал своему нанимателю взглядом, в котором явственно читалось: "Даже провинция уже понимает толк в галстуках, и только вы, Бертрам, все упорствуете в своих пагубных заблуждениях". Впрочем, к подобного рода взглядам и замечаниям Берти давным-давно привык; а что касается того шейного платка, то он обязательно допытается, куда Дживс запрятал столь дивный предмет вустеровского гардероба; но в данный момент Берти куда интересней было наблюдать за йоркширским гостем . Мистер Барроу, как уже было сказано выше, чувствовал себя явно не в своей тарелке. Не присутствуй здесь же мистер Эллис, мистер Баррооу наверняка сбежал бы прямиком на вокзал. Но мистер Эллис присутствовал; и глаза мистера Барроу так часто искали взора мистера Эллиса, и последний неизменно отвечал на эти молящие взоры улыбкой, полной ободрения, и Берти находил все это весьма милым, и его жажда хоть как-то отдать долг Дживсу, неоднократно выручавшему как самого Берти, так и его многочисленных приятелей, усиливалась с каждой минутой. - Что ж, - наконец выдал Дживс свой вердикт. - Полагаю, шансы у вас есть; но вы просто обязаны произвести благоприятное впечатление... - ...на почтенного баронета, - ответил мистер Барроу с таким подчеркнутым терпением, что Дживс уделил несколько секунд внимательному изучению чужой физиономии. Наблюдающий со всевозрастающим интересом Берти отметил, что по части напыщенности и высокомерного вида этот мистер Барроу вполне может тягаться с Дживсом на равных, и неизвестно еще, на чьей стороне была бы победа, случись вдруг соревнования по данному виду спорта среди дворецких и камердинеров. - О баронете можете пока забыть, а вот что касается мистера Ллойда... Он весьма и весьма придирчив, знаете ли, потому до сих пор и не подыскал себе замены. - Напыщенный старый индюк, - вполголоса фыркнул Берти. Сдавленное хмыканье со стороны мистера Барроу породило недовольство на совершенной дживсовской физиономии. - Я был бы очень обязан вам, мистер Вустер, если бы вы воздержались от комментариев подобного рода. Мистер Ллойд - весьма почтенный джентльмен... - Полно, старина, разве мало мне довелось повидать на своем веку дворецких старой закалки? Мистер Барроу пробормотал что-то, похожее на "Карсон, старый..." и бросил на Берти почти одобрительный взгляд. Дживс перехватил и надулся совсем как почтенная лягушка: - Как бы там ни было, если наш гость не понравится мистеру Ллойду, он сможет вернуться в свою провинцию... Повторите-ка последнюю часть, мистер Барроу. Тот быстро переглянулся со своим мистером Эллисом, чуть прищурился на Дживса и повторил все, что следовало тоном безмерно утомленного школьного зубрилы, регулярно мучимого изувером-учителем. Дживс усмехнулся в сторону мистера Эллиса: - Провинция или нет, а характер, несомненно, чувствуется... - и, не дав напрягшемуся мистеру Барроу ни шанса, добавил: - Надеюсь, вы способны это контролировать. Ради вашего же блага, если мне будет позволено выразиться подобным образом. Мистер Барроу на секунду сжал челюсти, обратился за зрительной поддержкой к мистеру Эллису, получил оную - и выдохнул: - Способен. Дживс кивнул почти одобрительно. - Очень на это надеюсь. Еще бы деть куда-нибудь этот ваш йоркширский акцент... Лицо мистера Барроу приобрело каменное выражение. Похоже, кое-кто всерьез обиделся за родное графство. Берти послал Дживсу нежнейшую из своих улыбок и заметил мысленно: "Если дельце выгорит, скучать прислуге старого баронета уж точно не придется". *** Ричард старательно запер дверь своей квартиры и, даже не сняв пальто, воззрился на Томаса совершенно как наглый соседский котяра на миску свежих сливок. Томас, все еще несколько взвинченный, с подчеркнутой аккуратностью поставил свой чемодан в ближайший угол и сухо заметил: - Милая обстановка. Ричард снял шляпу, встряхнул головой и кротко спросил: - Ты скучал? Хотя бы самую малость. Вместо какого-либо ответа Томас, шагнул к нему, крепко обхватывая руками за пояс, и ткнулся носом в теплую шею Ричарда. Тот с готовностью обнял в ответ и прижался щекой к идеально приглаженным темным волосам. Какое-то время в квартире царила блаженная тишина, нарушаемая лишь тихими вздохами. Наконец Томас отстранился - с явной неохотой, - и, быстро поцеловав Ричарда в губы, принялся стягивая свое дивное пальто. - Надеюсь, кровать в твоем доме достаточно крепкая, - бросил он отрывисто. Ричард расплылся в совершенно счастливой улыбке. Купаясь в розовато-серых оттенках лондонского заката, а так же в объятиях Томаса, Ричард все же решился. - Не расскажешь ли, бесценный мой, как поживает тот джентльмен с усиками, с которым ты так рьяно отплясывал в ту ночь? Потому что подсмотренное тогда по сей день не давало Ричарду покоя. Уж слишком счастливым выглядел его Томас, бодро отплясывая под развеселый мотивчик. Томас неторопливо выдохнул струйку табачного дыма и уточнил рассеянно: - Ты о Крисе? Он как будто в порядке, во всяком случае, был, когда мы с ним виделись на прошлой неделе. Ричард выпутался из жарких объятий и, решительно отобрав у Томаса сигарету, навис над своим счастьем, не скрывая обуявшей его ревности. Томас улыбнулся - и в этой улыбке удивительнейшим образом сочетались робкая беззащитность и самодовольство. - Всего лишь выпили по кружке пива, - сказал он мягко, почти нараспев. - За кого ты меня держишь, Ричард Эллис? Ричард ощутил острый прилив вины, но тот час же оправдался перед собственной совестью, напомнив себе, что его Томас - самый красивый человек в Британии, а может и на всей планете; один взгляд в это прекрасное лицо - и разве что камень не изойдется ревностью. - Прости, - смиренно прошептал Ричард, наклонившись для покаянного поцелуя, после чего вновь улегся по правую сторону от Томаса, прижимаясь щекой к его обнаженной груди. - Я и сам еще не до конца осознал, как сильно тебя... И уж точно не желаю ни с кем делить. Пальцы Томаса ласково сжали его плечо. - Я не отношусь к числу альтруистов, мой дорогой. И если Крис зовет меня в паб, мы с ним оба твердо знаем, что дело ограничится несколькими кружками. Ричард нашел, что в данный момент жаркий поцелуй будет куда уместней путанных извинений. Томас с удовольствием принял это свидетельство пылких чувств; тем не менее, через некоторое время заметил: - Что-то ты слишком часто упоминаешь бедного Криса... Или теперь наступил мой черед ревновать? Ричард тихонько рассмеялся и потерся носом о щеку Томаса. - И этот твой приятель, Дживс, - все не унимался Ттот. - Чем ему не угодил йоркширский выговор? И вообще, если хочешь знать, он тот еще самодовольный... - Тем не менее, он дал тебе уйму полезных советов, - напомнил Ричард кротко. - Ну же, милый мой, не дуйся. В этом городе имеется множество людей, которым мистер Дживс помог выпутаться из весьма щекотливых ситуаций. - Тем не менее, этот напыщенный умник меня раздражает, - отрезал Томас. - Тем не менее, чуть позже мы последуем его совету и еще раз отрепетируем твою будущую речь, которая просто обязана поразить старого Ллойда в самую печень... *** Мистер Вустер отбыл с визитом к одной из своих дражайших тетушек, и Дживс без излишней суеты занялся чисткой столового серебра. После этого он планировал проинспектировать гардероб своего обожаемого во всех смыслах нанимателя на предмет обнаружения какой-нибудь возмутительной обновы, припрятанной до поры в самый дальний угол платяного шкафа. Примерно в тот момент, когда Дживс разглядывал ужаснейший из когда-либо приобретенных мистером Вустером галстуков, в дверь коротко позвонили. - Мистер Реджинальд Дживс? Прошу расписаться в получении. Два довольно объемистых пакета, укутанных в плотную бумагу. Заинтригованный Дживс наведался на кухню и выбрал самый острый из имеющихся в наличии ножей... Сборник античной поэзии в дивном, еще пахнущем кожей алом переплете, а так же коробка из кондитерской "У...", содержащая в себе дюжину свежайших корзиночек с кремом. К дарам прилагалась записка, прочтя которую, Дживс расправил и без того идеально прямые плечи и удовлетворенно кивнул своему отражению в серебряном чайничке. "С выражением искренней благодарности и заверениями в вечной дружбе. Р.Э., Т.Б." "Стало быть, все прошло более чем удачно, - логически подытожил Дживс. - Таким образом, мой друг Ричард заполучил свое сомнительное сокровище... Впрочем, кто я такой, чтобы судить о чужих вкусах?" Дживс задумчиво принюхался (из кондитерской коробки пахло и впрямь соблазнительно), примерился было к самой крайней корзиночке, но, чуть поразмыслив, предпочел до поры оставить сладкое подношение в покое. Бережно пристроив новую книгу на полке, Дживс проследовал в комнату, которой не пользовался с тех пор, как они с мистером Вустером открыли друг другу свои чувства. Из тайника он извлек попугайской расцветки шейный платок и еще один возмутительный галстук. Дернул углом рта и двинулся в их общую с мистером Вустером спальню. Оставалось лишь припрятать возмутительные предметы таким образом, чтобы в должное время извлечь их быстро и, главное, неожиданно для мистера Вустера. Вернувшись к делам сугубо хозяйственным, Дживс задумался о том, каким именно образом использует оба галстука, кошмарный платок, а так же дивные корзиночки из кондитерской...[