The Scars Underneath

      Баратти был большим рестораном, и даже Зефф не знал всего, что происходило в нем. Нет, не так. Зефф был тем человеком, который знал меньше всех о происходящем. Тогда кто же знал больше всех? Конечно же, Санджи. Редкость для ребенка не знать, что происходит в родном доме. А случилось так, что Баратти и, правда, был его домом.       Так что, не было сюрпризом, что он просачивался в каждый угол ресторана, слушал любые разговоры, которые только удавалось послушать. Но вскоре после того как он начал это делать — пожалел…       Плавающий ресторан Баратти никогда не оставался на одном месте надолго, в конце концов это же корабль. Если бы Зефф не хотел, чтобы он двигался, то построил бы его на суше. И многие люди находили это удобным. В Ист Блю не было особо много известных пиратов, но это не значит, что он абсолютно мирный и безопасный. Это было очень выгодно и успешно для продвижения наркобизнеса, и однажды Санджи, имея плохую удачу, случайно наткнулся на свершение сделки, когда следил за красивыми женщинами. Как раз между ними и происходила сделка. Кто же мог заподозрить женщин?       Явно не этот мальчик. Но его плохая удача на этом не закончилась. Хоть эти женщины увидели его, когда он выглянул, и потащили в туалет, сделка все равно была завершена. Они не могли убить его, потому что сразу же возникло бы подозрение. Но это не значило, что они не могли это сделать вообще. Они угрожали и пытали. Санджи мог защитить себя, но он никогда не мог навредить женщине, даже если она пытала его. Его сердце было слишком добрым для них.       Остаток года, который Баратти провел на этом месте, эти женщины приходили туда каждую неделю, свершали сделки и пытали его. Блондин хорошо скрывал это и никогда не показывал, что ему больно. Если же он показывал боль, то получал от старого чудака упреки и пинки. Он никогда не говорил ничего и никому, хотя определенно мог. Не имело значения пытали его или нет, он ничего не скажет, потому что это женщины.       Весь этот долгий и болезненный год Санджи скрывал многочисленные шрамы, покрывающие все его тело, но в тех местах, что не были видны под одеждой. Он прячет их под костюмами, и это чертовски хорошая причина, почему он их не снимает. Он не хочет, чтобы остальные видели его шрамы.       Когда Санджи присоединился к Соломенной Шляпе, он продолжал прятать их. Ведь если накама увидят их, то придется отвечать на множество вопросов, чего делать не хотелось. Спустя годы воспоминания об этих ужасных временах стали незначительными и лишь иногда всплывали в сознании. Парень мог целиком об этом забыть, если бы не видел каждый день. Черт, он даже забывал об этом, когда был со своими накама, но когда приходило время сна, то вновь вспоминал.       Эти воспоминания были причиной, почему он терял рассудок возле женщин, он никогда не просил большего и получал постоянно отказы. Он был уверен, что никто не видел его шрамы. Это было достаточно просто, ибо он вставал раньше всех и ложился позже остальных. Но есть один человек на борту Гоинг Мерри, у которого не было стабильного графика сна, и он потерянно бродил по палубе.       Санджи не имел понятия, о чем думал Зоро большинство времени. А большую часть своего свободного времени он пытался понять, что происходит в этой зеленоволосой голове. Он никогда не мог понять этого и это раздражало в этом ублюдке. Совсем не помогало и то, что смотря на мечника, он замечал много мелких вещей. Как мирно и блаженно он выглядит, когда спит или каким решительным был в своей мечте и тренировках. Или то, что Зоро никогда не вынесет по-тихому из камбуза, если запасы заканчиваются.       Что больше всего раздражало в нем, так это его тело. Это, в частности, было причиной, почему блондин начал смотреть на мечника еще при первой встрече. По началу он немного волновался, ведь тот получил рану от Михоука. Кто хотел бы найти мертвое тело на борту собственного корабля утром? Когда рана Зоро зажила, Санджи принялся сравнивать их тела. Они оба бойцы и в битвах должны полагаться лишь на собственную силу.       Было невозможно для юноши сравнивать себя с капитаном или же снайпером, строение тел которых даже не было близким к его. Но Зоро, Зоро был совсем другим делом. У него отличные мышцы, которые он показывает всегда и везде, как только выпадет шанс. Но после продолжительного наблюдения блондин понял, что больше не сравнивает себя с ним. Взамен, он просто наблюдал как мускулы мечника перекатываются под кожей и как сексуально тот выглядит без футболки.       Тогда Санджи действительно понял свою проблему — он был заинтересован мечником. Что же, как минимум он сам себе признался в этом. Его не волновало, когда мечник мыл посуду, то его кухня была безупречной или же когда он чувствовал себя как дерьмо, то Зоро начинал спарринг и ему становились лучше. Нет, ему было все равно на мелочи вообще, или же это была попытка просто убедиться в своей вере. Уже больше не помогало.       Эти чувства поставили Санджи в затруднительное положение. Ему нравится идиот Маримо, но он никогда добровольно не произнесет это вслух…       Зоро заботился о всех накама, но одна специфическая личность обращала на себя внимание больше остальных. Он задался вопросом: причина счастливой улыбки Санджи, это когда кто-то на полном серьезе похвалил его еду? Или же, как синхронно двигаются его ноги во время битвы? Какой бы ни была причина интереса Зоро коком, он знал, что она немного глубже, чем остальные.       Это была причина, почему он начинал спарринги с коком, когда тому было плохо. Он не был уверен в причине, по которой заботился о блондине, но он был чертовски уверен, что если Санджи будет в беде — он будет рядом с ним…       POV Санджи       Я осматривал маленькие шрамы, покрывающие всю грудь, и потер здоровую кожу между двумя глубокими шрамами возле ключицы. Я вздохнул и натянул штаны: надо было спешить и начать приготовления к завтраку или же Луффи устроит шум и гам. Сегодня бы мне хотелось сделать разные виды пирога для каждого из члена команды. Пришлось взять расческу и приняться за свои волосы.       Бам!       Дверь распахнулась, и я медленно поднял взгляд. Прошу, пусть это будет не Чоппер, Луффи, Усопп, Нами и, больше всего прошу, чтобы это не был Зоро. Прошу, пусть это будет ветер…       Мои глаза встретились с зелеными и я почувствовал как мое тело замерло. Нет, нет, нет! Быстро схватив полотенце, я попытался прикрыться, но было уже поздно, Зоро затащил меня в ванную комнату. Его глаза сузились, и он провел пальцами по одному из самых длинных шрамов, оставленный ножницами.       — Что это? — его голос был холодным и без эмоций, глаза излучали опасность. Я вздрогнул под его взглядом и оттолкнул руку.       — Это тебя не касается.       — Это меня чертовски касается! Ты мой накама, и я полагаю, что это мое право знать, почему ты так покалечен и почему об этом никому не известно? — Зоро схватил мои запястья и снова затащил в ванную, правда, на этот раз он находился гораздо ближе ко мне, чем перед этим.       Я отвел взгляд от этого озабоченного лица. Я бы оттолкнул его снова, если бы он не держал мои руки.       — Это тебя чертовски не касается, — спародировал его. — И никого больше.       Свободной рукой он начал осторожно проводить по моим шрамам, не проронив ни слова. Я попытался вновь освободиться, но его хватка лишь становилась крепче.       — Ты можешь спокойно постоять? Я пытаюсь выяснить причину твоих шрамов…       Я замер. Он может сделать это? Его пальцы прошлись по двум шрамам, которые я сам осматривал мгновенья назад.       — Ты не сам себе их нанес, потому что большинство из них невозможно нанести самостоятельно. Это было сделано разными инструментами. Целью было не убийство, а лишь пытка… — я вдохнул глубже и наконец-то оттолкнул мечника от себя.       — Нет, хренов Шерлок. Я никогда не знал о таком. А теперь отвали или…       Я не смог закончить, ведь Зоро вновь поймал мои руки и поцеловал самый глубокий шрам посредине живота. Меня начало трясти: что он делает? Зачем он показывает столько заботы обо мне? Зоро поднял голову и посмотрел мне в глаза. Я мог видеть гнев и боль в его глазах. Почему ему больно?       — Какого черта с тобой произошло?       Это был риторический вопрос, так что я не ответил, хотя даже если бы и пришлось отвечать, то я не знал что. Все мысли покинули разум, потому что я наконец-то понял, что он делал — обнимал меня. Тепло от его тела вводило меня в ступор. Он был таким теплым и так близко… Я хотел обнять его в ответ, но сразу же одернул себя. Я не могу. И почему он меня вообще обнимает?       Зоро отстранился и боли в его глазах стало больше. Лишь наблюдая за этим мое сердце дрогнуло от вины и боли. Это я стал причиной этого? Я не хотел делать ему больно, но почему он так отреагировал?       Мечник напряженно смотрел в мое лицо и затем черты его лица стали мягче. Он больше не выглядел задетым за живое, хоть боль и осталась в глазах. Он стал выглядеть нежно и заботливо. Это редкое выражение его лица, да и смотрит он так обычно на Чоппера. Так почему он сейчас смотрит так на меня? Зоро вновь подошел ко мне, но уже аккуратней коснулся своей ладонью моей щеки и нежно провел по ней. Если он был бы грубым, то я бы мог пнуть его и никогда не вспоминать об этом. Но он делал это так осторожно, что моя грудь наполнилась чувством…       — Выглядит так, будто этого недостаточно, да?       Недостаточно? Недостаточно чего? Он положил свои руки мне на затылок и начал медленно приближаться. Я понял, что он пытался сделать. И он давал мне шанс оттолкнуть его, но я не хотел этого. Я хотел поцеловать его так сильно, что откинул все мысли о том, почему я не могу этого сделать, и столкнулся своими губами с его.       Зоро тотчас прижал меня к себе ближе и осторожно целовал меня, не принуждая и давая мне возможность задать собственный темп. Я приоткрыл рот и его язык проник внутрь, медленно исследуя мой рот. В один момент я почувствовал, что мне стало не хватать воздуха. Он оторвался от меня, тяжело дыша, но я втянул его в новый поцелуй. Не хочу, чтобы все закончилось сейчас!       В этот раз он не был нежен, но мне было все равно. Чего еще ожидать от такого неандертальца? Язык Зоро в этот раз двигался неистово, требуя большего, что я и давал. Я пытался бороться немного, чтобы он не думал, что я такой доступный. Но это не было так уж и важно.       Он снова отстранился, но в этот раз я не притянул его к себе, а лишь уткнулся ему в грудь и выдохнул.       — Эм, завтрак будет позже?       Наши головы быстро повернулись к двери, что до сих пор была открыта, где стоял Усопп с красными щеками.       — Эм, мне надо держать рот на замке, да?       — Без разницы. Он не умеет держать секреты, а Нами заметит, что он что-то скрывает и заставит его говорить, — Зоро тяжело вздохнул и посмотрел вниз на меня, подняв брови. Он выдал смешок и лишь сильнее прижал к себе. — Иди. Завтрак будет позже.       Усопп кивнул и мигом убежал.       — Он ведь не видел мои шрамы?       Зоро покачал головой.       — Ты был все время прижат ко мне, — он поцеловал меня в лоб. — Я сделаю все, чтобы сохранить это в секрете, но взамен ты расскажешь мне все, чтобы я убедился — это никогда не случится вновь.       Я почувствовал как краска залила мои щеки. Этот ублюдок был таким милым и заботливым.       — Я подумаю.       Зоро вздохнул и отошел от меня, он взял рубашку и бросил ее в меня.       — Иди готовить, а то нас еще кто-нибудь застукает.       — Почему ты первым делом направился сюда? — я поймал рубашку и надел ее. Легкий румянец появился на его щеках.        — Я думал, что кто-то запер дверь в каюту.       — Зачем кому-то запирать дверь в каюту? — спросил я, надевая пиджак.       — Откуда мне знать, что может прийти в голову людям? — он пожал плечами.       — Ты прав. Лишь такой Маримо как ты мог подумать о таком, — я вышел из ванной комнаты.       — Не начинай, Завитушка.       — Не начинать что?