Scars

      David Palmer — Only You

      Этот день выдался очень солнечным и отлично соответствовал внутреннему настрою Кэролайн. Жизнь казалась прекрасной, и пробуждение подруги от многолетнего сна добавляло положительных эмоций. Сейчас они с Еленой сидели в одном из кафе, наслаждаясь отличной погодой и вкусными десертами, подаваемыми здесь. Девушки звали с собой и Бонни, но та отказалась, сославшись на плохое самочувствие.        — До сих пор не могу поверить, что ты снова с нами, — улыбнулась Кэролайн.        — А я в то, что ты стала матерью детей Аларика, — подмигнула Елена.        — Да, это был неожиданный поворот, — рассмеялась она. — Поначалу я была в полном шоке и растерянности, но теперь счастлива. Особенно учитывая, что скоро выхожу замуж за Стефана.        — Давно пора, — улыбнулась Гилберт. — Я помню, что между вами зарождались отношения ещё до того, как я заснула.        — У нас всё складывалось не так просто, — призналась Кэролайн. — Но этот сложный путь стоило пройти.       Елена чуть помрачнела, переведя взгляд на свой латте. Подруга не в первый раз за вечер замечала, как она уходит куда-то в свои мысли, и на всякий случай уточнила:        — Ты будто не рада. Это из-за нашей со Стефаном грядущей свадьбы?        — Нет, вовсе нет, — искренне ответила Елена, словно удивившись такому предположению. — Мы с ним только друзья, и я рада, что он нашёл своё счастье с тобой. Дело в том, что… Мне кажется, Дэймон отдалился от меня. И я не понимаю причину.       Кэролайн помедлила, прежде чем сказать следующие слова. Она-то догадывалась, в чём дело.        — Это для тебя прошло совсем немного времени. Для него же — гораздо больше, несколько лет. Это достаточный срок для того, чтобы люди и их чувства могли измениться.        — Думаешь, он разлюбил меня? — вздохнула Гилберт. Она выглядела такой опечаленной, что Кэролайн ощутила сочувствие к ней. И в то же время ей казалось, будто она находится между двух огней. И Елена, и Бонни являлись её подругами. Рассказать одной истинное положение дел значило выдать другую. Пускай Форбс не знала, как далеко зашли отношения Бонни и Дэймона, но то, что они давно не дружеские, было очевидно. Она не хотела вмешиваться в неожиданно возникший любовный треугольник, считая, что его участникам лучше самим во всём разобраться.        — Трудно разлюбить того, кого любил так сильно и долго, — ответила Кэролайн. — Одно время Дэймон жить без тебя не хотел, даже иссушил себя, чтобы было проще тебя дождаться.        — Я помню. Читала в дневнике, который ты писала для меня, — кивнула Елена. — Это тронуло меня.       На её губах мелькнула лёгкая улыбка от осознания того, что Дэймон настолько сильно её любил, что без неё ему была жизнь не мила. По крайней мере, раньше любил.        — Но потом ему пришлось вернуться к жизни, так как нам нужна была его помощь, нужен был он сам, — продолжила Кэролайн. — Мы опасались, что, когда все проблемы разрешатся, он вновь ляжет в гроб. Всё-таки Дэймон, несмотря на несносный характер, наш друг и брат Стефана. Но он научился жить дальше, без тебя, хоть это было непросто. А теперь ты вдруг вернулась. Естественно, он в замешательстве.        — Он привык жить без меня, — невесело усмехнулась Елена. — Быть может, потом он понял, что я ему не так уж важна?        — Я не могу говорить за него, — отозвалась Кэролайн. — Только Дэймон знает, что он чувствует на самом деле. Думаю, вам стоит серьёзно поговорить. Именно с ним тебе стоит обсуждать это, а не со мной.        — Извини, что попыталась найти у тебя немного поддержки, — недовольно заявила она. Форбс мысленно посетовала, что ощущение безмятежности и гармонии исчезло, сменившись напряжением между подругами. И это ещё Елена не была в курсе, о чём знает, но умалчивает Кэролайн.        — Извини, — вскоре спохватилась Гилберт. — Я просто немного на нервах. Иногда у меня складывается ощущение, что происходит нечто, о чём в курсе все, кроме меня.       Она даже не подозревала, насколько была права.

***

      В то время, как Елена и Кэролайн проводили время в кафе, Дэймон направился домой к Бонни. Им стоило обсудить сложившуюся ситуацию, которая со временем могла запутаться ещё больше. Ведьма не брала трубку, игнорируя его звонки, и это выводило его из себя. Ну ничего, при личной встрече ей не удастся так легко увильнуть. Он специально не стал звонить заранее и предупреждать о своём визите.       Когда Бонни открыла ему, на несколько секунд Дэймону показалось, что сейчас она вновь захлопнет дверь перед его носом. Но Беннет впустила его в дом, правда, с явной неохотой.        — Зачем ты пришёл? — резко спросила она, сложив руки на груди в защитном жесте.        — Хотел увидеть тебя. В прошлый раз ты явно больше радовалась моему визиту, — ответил он.        — Это было до того, как к тебе вернулась любовь всей твоей жизни. И моя подруга, между прочим, — парировала Бонни.        — Ты так и не рассказала, кстати, почему это произошло, — напомнил Дэймон. Она вздохнула и, пройдя в гостиную, опустилась на диван. Сальваторе, успевший хорошо изучить её дом, взял из кухни виски и пару бокалов и вскоре вернулся с ними.        — Я не хочу пить, — попыталась спорить Бонни, хотя на самом деле опасалась потерять рядом с ним контроль, находясь под действием алкоголя.        — Зато я хочу и не люблю пить один, — пресёк возражения Дэймон и протянул ей один из бокалов, наполненный на два пальца. Она сделала глоток, поморщилась и сказала:        — Это всё Кай.        — Я догадывался об этом. Но с чего вдруг такой подарок? — вскинул брови вампир.        — Подарок? — хмыкнула Бонни. — Нет, это месть. Полагаю, он догадывался, что между тобой и мной что-то происходит, и решил добавить ложку дёгтя в бочку мёда, разбудив Елену. Он сделал так, чтобы её жизнь была привязана к его, а не моей. Это выяснилось бы только после его смерти.        — Даже после смерти он умудрился нам подосрать, — вздохнул Дэймон, сделав очередной глоток виски. Бонни внимательно посмотрела на него, пытаясь и одновременно опасаясь увидеть в его глазах радость по поводу возвращения Елены. Он должен этому радоваться, это было бы правильно. Но вместо этого Сальваторе казался опустошённым. Он прямо встретил её взгляд и произнёс:        — Возвращение Елены не меняет моих чувств к тебе.        — Дэймон… Не надо, — качнула головой Бонни.        — Не надо что? Говорить, как много ты значишь для меня, что та ночь была потрясающей? Мы слишком долго ходили вокруг да около, чтобы теперь отказываться от своих настоящих чувств.       Бонни крепко сжала свой бокал в ладони, испытывая почти физическую боль от того, что собиралась сказать. Но она должна была это сделать, ради Елены, ради самого Дэймона.        — О каких чувствах ты говоришь? — поморщилась она. — Мы поддались эмоциям, опьянённые после победы над Каем. Да, нас влекло друг к другу, но не стоит придавать этому большого значения.        — Ты не можешь всерьёз так говорить! — Он с громким стуком поставил стакан на журнальный столик и встал, сердито глядя на неё.        — Могу. И буду, — сказала Бонни, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты же любишь Елену, всегда любил. И ты должен сейчас быть с ней, а не со мной.        — Не нужно решать за меня, — помрачнел Дэймон. Беннет понимала, что ему самому непросто. Но так будет лучше. Лучше, чем если позволит себе забыться в иллюзии совместного счастья с ним, а потом он сам поймёт, что до сих пор любит Елену. Такие чувства легко не проходят. Бонни знала это по себе, ведь её любовь к Энзо угасала медленно, мучительно, а у чувств Дэймона к Гилберт дольше срок, и они вдвоём прошли через большее.        — Пожалуйста, Дэймон, просто уйди, — вздохнула Бонни. — Ты и я — это невозможно. Лучше закончить это сейчас, иначе потом будет только больнее.        — Мне уже больно, — горько усмехнулся он. — Ты даже не хочешь дать нам шанс, заранее веря в то, что это не продлится долго.       Она опустила взгляд, с трудом сдерживая подступающие слёзы, и не увидела, а услышала его удаляющиеся шаги. Хлопнула входная дверь, и только тогда Бонни позволила себе горько расплакаться.