я счастье свое найду - в тебе

Артемий ничуть не поменял своего мнения насчет Никиты. Он все еще думает, что Куриленко по какой-то неведомой причине останется тем, кем его будут упрекать до гроба, но он совсем не против, потому что отношение к Никите переменилось. Раньше казалось, что он обыкновенный парень, которому везет намного больше, чем другим, а сейчас внутри Неведомского почему-то находилась маленькая фанаточка, которая так хотела вырваться из глубин души каждый раз, когда Куриленко ставили кому-то в пример, хотела воскликнуть "это мой мальчик!" и с самодовольной ухмылкой смотреть на всех. Наверно, в какой-то момент в голову могла прийти мысль организовать небольшой фанклуб, в котором будет только Артемий, но она быстро отпала, потому что как можно вести фанклуб, если там есть только один человек. Это как писать сообщения самому себе из-за того, что тебе никто не отвечает, а тут и ждать долго не приходится, и разговоры на знакомые темы. Вот только Артемию никак не удается пересечься с Никитой. То ли Неведомский такой невнимательный и не может увидеть перед собой знакомого человека, то ли Куриленко ходит со скоростью света или каждый день применяет заклинание невидимости (Артемий бы не удивился такому повороту событий), но парни ни разу с того вечера не встретились лицом к лицу, хоть иногда и видят знакомую макушку в толпе учеников, но вы же знаете, как сложно что-то пытаться делать в толпе. Сколько бы Неведомский себя не успокаивал, мол, сейчас сильно заваливают по урокам, времени свободного совсем нет, где-то отдаленно внутри все же было подозрение, что не случайно его игнорируют. Но Артемий ни за что не воспримет эту мысль всерьез, пока сам все не узнает, все же мысли работают иногда против человека, заставляя верить в то, что все будет плохо. Да, именно это он и постарается сделать в ближайшее время. Все же насколько лучшим не был Никита, вечно скрываться у него никаким образом не получиться. *** Артемий заходит в Большой Зал на завтрак еще не до конца проснувшимся. Вчера он не смог быстро заснуть, чтобы выглядеть не таким помятым. Бывает же, что в голову столько разных мыслей приходит, словно голова в миг превратилась в пчелиный улей, а пчелы стали раз в двадцать усерднее работать и жужжать, что сколько не крутись на кровати, сколько не выбирай удобное места или позу для сна, ничего не выйдет. Поэтому он, найдя ближайшее свободное место, не замечая того, что от него немного отодвинулись уже сидящие здесь студенты, садится, стараясь не повалиться на стол, поддерживая голову рукой. Выбрав на завтрак обычный кофе, который попался первее, чем чай, Неведомский все еще пытался проснуться, потому что скоро уже начнутся уроки, а профессора его по голове не погладят, если он будет спать, так еще и не скрывая этого, особенно, если это будет полет на метлах, где за такие выходки профессор Сибскана точно скажет Декану Слизерина придумать наказание Артемию, которое он будет выполнять целую неделю, если не месяц, чтобы запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь. После второй кружки стало немного полегче и бодрее - упасть прямо здесь и заснуть уже не хотелось, даже убивать всех, что потревожит не хотелось. Взгляд, до этого не выделяя никого, неожиданно зацепился за Никиту, сидящего за столом Гриффиндора. Зацепился, потому что он сидел в обнимку с какой-то девушкой, которая смеялась невпопад словам парня, иногда утыкаясь лбом в его плечо. Нет, конечно, это была всего лишь подруга Куриленко или даже его сестра, потому что, ну, много с кем можно так мило обниматься. Неведомский уверен, что он бы смог лучше обнимать гриффиндорца и смеяться не так вызывающе, скорее даже не смеялся бы, а просто скромно улыбался, обращая внимание только на руку Никиты на своем плече, которую бы попросил никогда не убирать. Но идти туда, чтобы занять "свое место", было по крайней мере странно и глупо, поэтому приходилось довольствоваться лишь еле видимым отражением грустного лица в своем кофе (уже в третьей чашке, чтоб уж наверняка). Встав со стола, Артемий решил, что либо сейчас, либо никогда. Направляясь в сторону гриффиндорского стола, Неведомский думал, что он скажет, на всякий случай в голове составляя несколько вариантов ответа. Уверенности с каждым шагом становилось все меньше и меньше, а взглядов от других учеников все больше и больше. Максимально неуютно стало уже около гриффиндорской компании, которая смотрела с осуждением и непониманием. - У вас сегодня во сколько тренировка по квиддичу? - вместо задуманного "Никит, можно с тобой поговорить?" спросил Артемий, понимая, что ничего другого ровным тоном у него сказать особо и не получится. - Зачем это тебе? - за всех ответил Куриленко, бросая недоверчивый взгляд. - Профессор Калинченков, наш Декан, попросил спросить, чтобы составить немного другое расписание тренировок. - Он мог бы и сам спросить, у нас вроде сегодня есть Зельеварение. - Ну, хорошо, - Неведомский уже развернулся и пошел в сторону выхода из Большого Зала, как услышал голос Никиты. - Сегодня в 18:00! Артемий на секунду задерживается у дверей - думает, обернуться назад на секунду, чтобы взглянуть на парня или нет. Через момент слышится смех той девушки, которая, видимо, продолжала сидеть в обнимку с Куриленко. Неведомский вышел из Большого Зала резко, сразу же повернув в сторону поля, где проходят полеты на метлах. *** День в принципе прошел неплохо, не считая того, что половина уроков была вместе с Гриффиндором, и парочка из Никиты и той девушки, неразлучная на завтраке, буквально везде, где только можно было, вставала в пару. Артемий вставал в пару с Сережей, вечно кидая злобные (читать как "ревнивые") взгляды на парту, откуда не вовремя слышался смех. Неведомскому на самом деле стало обидно, потому что эта девка взялась непонятно откуда, так еще и ведет себя, будто знакома с Куриленко лет сто. Именно из-за этого у Артемия вышли очень рваные движения на метле, совсем не выдалось нужное зелье, на трансфигурации не получилось превратить мышь в стекло. В шесть часов вечера Неведомский все же решил перехватить Никиту прямо перед тренировкой. Делая вид, будто он просто так сидит и читает книгу в небольшом дворике перед входом в школу, через который всегда ходит команда Гриффиндора по квиддичу, чтобы выйти к стадиону. За небольшое опоздание Куриленко, конечно, могли сделать выговор, но это ведь совсем не та ситуация, в которой это является приоритетом. Через некоторое время из коридора вышла команда Гриффиндора в полном составе. Впереди шел декан этого факультета - профессор Олейник. За ним шел капитан команды, а потом игроки, начиная от самых младших, заканчивая самыми старшими. Никита шел последним, так как был одним из самых старших и не был капитаном, даже вице-капитаном, хотя его хотели назначить на эту роль, но он сам отказался. Поэтому выловить его было очень легко, даже человеку, у которого есть проблемы с уверенностью, особенно, когда он сам заметил Артемия. - Никит, надо поговорить, - уверенно начал он, останавливая загонщика, который будто и никуда не шел, судя по его реакции. Куриленко говорит остальным игрокам, что скоро подойдет, а те не могут ничего запретить ему. Никита встает прямо напротив парня, позвавшего его, складывает руки на груди, выглядя так, будто и не знает зачем его окликнули. - Я понимаю, что ты хочешь у меня спросить, - сказал Никита, когда вместо начала разговора, Неведомский неуверенно переминался с ноги на ногу, - и я сейчас все объясню. - Хорошо, - с неким облегчением ответил Артемий, благодаря судьбу за то, что в его окружении есть такие догадливые и умные люди, замечая, что сам бы так быстро не догадался. Опять этот Куриленко делает что-то лучше его. - То, что произошло в тот вечер, было ошибкой. Я, как только пришел в гостиную, понял, что случилось, понял, что это было случайно. Тем более у меня есть девушка, - видимо, не испытывая вины, спокойно проговорил Никита, - так что, пожалуйста, перестань смотреть на меня так, будто я тебе что-то должен, и выжидать случая, чтобы поговорить со мной. - Хорошо, - тихо произнес Неведомский, сжимая руки в кулаки, внутри будто начал бушевать ураган, с каждой секундой порываясь выйти из самых темных глубин, - Хорошо! - громко вскрикивая, так, что горло немного начало першить, а в носу неприятно защипало, - А теперь вали отсюда, пока я тебе не вмазал! Куриленко, понимая, что Артемий в таком состоянии может навредить не только ему, но и самому себе, быстро направляется в сторону стадиона для квиддича, на время разговора забыв, что у него сейчас тренировка, натягивая на себя улыбку, будто ничего и не произошло. Неведомский от злости нацеливается на ближайшую стену и сильно бьет туда кулаком, до покраснения кожи и чуть появившихся царапин на выступающих косточках, надеясь, что физическая боль хоть как-то может заглушить душевную, раздирающую изнутри. Тряхнув кулаком, будто это могло хоть как-то помочь, Артемий пошел по коридору в сторону гостиной Слизерина, чтобы броситься на кровать и не вставать до следующего дня, а лучше, следующего года. В спальне, на его удачу, никого еще не было - многие сидели в гостиной, не видя особого смысла в том, чтобы так рано идти в кровать. Неведомский по-настоящему наслаждался тишиной в комнате, потому что никто, кроме него, не мог осуждать за все его действия и слова. Он просто сидел в комнате и смотрел в одну точку, не замечая ничего вокруг, хотя вокруг ничего и не было. Все будто бы резко стало погружено в вакуум, отделяющий от жизни, но не убирающий ее проблем. Хотелось кричать, рвать, метать, разломать здесь все, потому что это по какой-то неизвестной причине случилось именно с ним, с Артемием, потому что до последней секунды верилось, что все будет хорошо, что это хорошо наконец-то произойдет с ним. Но нет. Вообще нет. В голове крутилась одна мысль, медленно, будто бы наслаждаясь чьей-то болью, добивающая парня окончательно. Никита определенно разбивает сердца лучше, чем кто-либо другой.