Больничный

Клетчатый красно-зелёный плед на плечах Ричи приятно отдавал чуть терпким одеколоном Эдди, и Тозиер глубоко вдыхал этот запах каждый раз после шумного высмаркивания в салфетку. Ноги приятно грел электрический камин, приглушённый свет в комнате расслаблял и успокаивал, а телевизор пестрил смехом людей из какого-то реалити-шоу на тихой громкости. На столике, стоящем близ дивана, покоились таблетки и куча стикеров, написанных Эдди и сложенных в одну стопку — напоминания когда и что принимать. Ричи в очередной раз нервно косится в сторону часов, разглядывает циферблат из-за своих очков — Эдди должен уже быть дома. Его муж слишком пунктуален даже в таких мелочах как приход домой. Ричи прикрывает глаза. Болезнь выматывает его хуже, чем полный рабочий день, сильнее, чем выступления и шутки на публику. И он бы сейчас уснул, несомненно, просто с огромным удовольствием, но под ложечкой сосёт от мысли о том, что Эдди останется без такого любимого шатеном совместного ужина и вечернего разговора. Тозиер может сказать, что буквально испытывает физическую нехватку его голоса и тёплых объятий. Усталость лёгким движением руки прикрывает брюнету веки, и шум телевизора кажется таким далёким. Единственная связь с реальностью — его собственное сопение, которое трудно назвать полноценным дыханием. Он буквально мастерски балансирует на лезвии сна и бодрствования. Ричи сонно приоткрывает глаза, когда слышит, как Эдди пытается вставить ключ в замочную скважину — рассчитывает, что балабол давно спит и не закрывал дверь изнутри. Тозиер секунду медлит, моргает несколько раз в своём коконе из пледа. Мысли собираются в кучу. И силы, и желание встать вспыхивают в нём, и Ричи подрывается с места к двери, не скидывая плед с плечей, хватается за щеколду и спешно дёргает её. Будто бы и не дремал мгновение назад. Эдди одаряет его усталой улыбкой с порога, заходит, влача за собой пакет с продуктами. Ричи — в свитере и пижамных штанах, с красным от простуды носом и беспорядком из неуложенных кудрей на голове — мягко прижимается к шатену, подходя ближе, как только тот закрывает за собой дверь. Ладони проскальзывают под расстегнутую дублёнку, пальцы колет шерстяная жилетка, надетая поверх рубашки. Тепло обогревателя кажется спичкой по сравнению с горячим как пожар Эдди. Плед поверх почти укутывает их обоих. Эдди оставляет поцелуй в районе виска, разжимает пакет из ладони и обнимает в ответ. Ричи будто бы ждал эту минуту весь день, ради неё и проснулся. Хотя почему будто. — Как прошёл день? — почти шепчет Тозиер своим хриплым от болезни голосом. Телевизор до сих пор тихо шумит где-то на фоне. — Устал. Прости, что сегодня так долго. Я думал, утону в бумагах, — так же тихо отвечает Эдди, не разбивая эту атмосферу между ними. Ричи отстраняется и мягко мажет губами по щеке шатена — заражать того совсем не хочется. А Эдди сам тянется за тёплым поцелуем в губы, забывая все наставления своей мамаши из детства. Они отстраняются друг от друга, и Тозиер подхватывает пакет, поправляя второй рукой плед на плечах, и несёт продукты на кухню. Эдди следует за ним. В пакете помимо продуктов ещё одна пачка лекарств. — Есть будешь? Я жарил картошку сегодня. Без микробной приправы, обещаю. Клянусь, что даже не дышал на неё, — Ричи подхватывает коробок спичек и зажигает конфорку. Эдди отпускает смешок. — Да, я с удовольствием. Каспбрак уплетает картошку за обе щеки, постепенно расслабляясь после рабочего дня, и рассказы об офисе льются из него рекой. Ричи слушает, подперев рукой голову, периодически вытирая салфеткой свой нос, и улыбается каждому слову, только в рот пожалуй не смотрит. К чёрту текущую воду и горящий огонь, Ричи не смог бы потратить и минуты на них, зная, как выглядит его увлечённый чем-угодно муж — будь то даже обычный разговор. Шатен завершает свой рассказ забавной историей про коллегу и его испорченную замазкой рубашку, и мужчины пропускают пару смешков. — Ты тут как? Температура днём не поднималась? — тон Каспбрака становится серьёзнее, а взгляд падает на столик с таблетками в гостиной, соединённой с кухней. Ричи подготовился к подобному допросу заранее. — Ты всё выпил, что я тебе написал? — Я в порядке, уже лучше, — отмахивается Ричи, хотя его хриплый голос точно не является тому доказательством. — Я пил всё, что было в рецепте, доктор Каспбрак. Эдди удовлетворяет ответ, очередное прозвище вызывает улыбку. Он встаёт из-за стола, ставит посуду в раковину, а чайник на плиту. Каспбрак подходит к Ричи, приобнимает того за плечи и оставляет поцелуй на лбу, одновременно с этим проверяя температуру. — Раз за вечер не поднялась, значит, завтра будет лучше. Я надеюсь. Ричи только обнимает его за талию, прислоняясь щекой к животу, и снова прикрывает глаза. Терпкий запах одеколона чувствуется ярче, и Тозиеру так спокойно. На плите свистит чайник.