Мальчики не плачут

—Запомни,—холодный взгляд напротив,кажется, бил больнее, чем его обладатель,—Ты – никто.— Парень поднялся и исчез за ближайшим поворотом.

***

Алекс стоял напротив двери в кабинет, старательно вслушиваясь в музыку, которая не могла заглушить гул школьных коридоров. Синие глаза, казалось, смотрели прямо перед собой, в никуда. Темные волосы, лежавшие в творческом беспорядке, слегка спадали на глаза юноши. Тощая фигура говорила о плохом питании парня, а синяки под глазами об отсутствии сна. Следы красок на ладонях сообщали о пристрастии парня к рисованию. Он был красив. По-своему, но прекрасен. Мягкий, свободный и всегда грустный. —Алекс, пошли пообедаем вместе?—одноклассница в который раз решила попытаться завоевать сердце парня, что не удалось сделать ещё никому. Холодный взгляд перекинулся на девушку. Не смотря на то, что он ничего не слышал, Алекс отрицательно помотал головой и, оттолкнувшись от стены, исчез в лабиринтах коридоров. Он не понимал почему еще никто не заметил насколько он не любит своих одноклассников, и людей впринципе. Только один человек в школе был приятен ему. Но, по закону подлости, тот и являлся основной причиной такой неприязни ко всем.

***

Зайдя в кабинет перед самым звонком, он занял последнюю парту. Открыв тетрадку полную набросков и полноценных рисунков, Алекс принялся за новый. Выведя аккуратные скулы, нарисовав карие глаза, полные холода, он принялся за волосы, что всегда были немного закручены на висках. Выведя фигуру, длинные ноги и пресс, что виднелся через обтягивающую футболку, Алекс осмотрел свой очередной рисунок конкретного человека. Услышав звонок, он поспешил закрыть тетрадь, но не успел. Один из одноклассников грубо выхватил ее прямо из рук. —Посмотрите-ка! Это же Дэн! —По кабинету послышались смешки. Сделав глубокий вдох и выдохнув, Алекс встал и произнес тихим голосом слова, что прозвучали угрожающе, но не возымели должного эффекта: —Верни. —А ты отбери,—Парень явно обходил Алекса по всем показателям: фигура, сила, рост, разве что умом он особо не блескал, но все же лезть к такому амбалу – себе дороже. Сделав очередной успокаивающий вдох, Алекс взял вещи и молча покинул кабинет. —Так не интересно, —Парень отбросил тетрадь на ближайшую парту и взял рюкзак, вышел с кабинета. Дэн, всё это время наблюдавший за поразительно странной сценой, поднялся со своего места и взял тетрадь. Пролистав несколько страниц, его лицо озарила пугающая усмешка.

***

Войдя в кабинет перед самым звонком, Алекс сел за парту и удивленно приподнял бровь: на столе лежал маленький листочек. Записка. Несколько коротких предложений заставили сердце навернуть кульбит и ускориться в разы. "После уроков за школой. Насчет тетради" Если бы он знал к чему приведет этот самый "разговор насчет тетради", то направился прямиком домой. Причем быстрым бегом и без оглядки. И, будь бы возможность, не возвращался в школу вовсе. Но время не любит сослагательных наклонений. Отсидев последний урок он не спеша пошёл в назначенное место. Оказавшись на территории за школой, куда выходили только окна спортивного зала и столовой, Алекс осмотрелся. Пустота и тишина площадки заставляла волноваться. Но вскоре тишину наполнил резкий смех, а со всех сторон начали выходить парни с параллельных классов, а напротив стоял Он. Глубоко вздохнув, Алекс пустил всю силу воли на удержание внешнего спокойствия. И у него получалось. Некоторое время. Дэн подошёл почти вплотную и приподнял подбородок Алекса. Щеки в тот же миг окрасились в розовый цвет, а дыхание ненормально быстро сбилось. —Так это правда, —На лице парня появился многообещающе-угрожающий оскал. —Где тетрадь? — Голос вышел слегка хриплый и наполненный скрытой нервозностью. —Мне нужно идти. —О, голос прорезался? Тогда объясни мне,—он протянул руку, и в тот же момент один из наблюдающих отдал ему ту самую тетрадка, —что ЭТО такое? —Тетрадь была открыта на новом рисунке. —Это ты, —Не задумываясь, ответил Алекс.  —Ну это я заметил,—Голос стал обманчиво мягким,—Объясни мне, какого черта, ты нарисовал именно меня!? —Потому что захотел?—Уверенность и самообладание быстро испарялись. —Мне не нравится,— Неожиданно для всех присутствующих Дэн ударил парня,—мне не нравится, что там нарисован именно Я!— Следующий удар заставил Алекса упасть.—Мне не нравится, что это нарисовал именно ты! —Следующий заставил парня окончательно лечь на холодный асфальт.—Какого черта?! Ты решил выставить меня пидором?—Следующий удар прошелся по животу. Свернувшись комочком на холодном асфальте, Алекс пытался подавить боль. Больше не было сил держаться, хотелось просто домой, в свою мрачную комнату, сидеть с карандашом в руках и вновь представлять, как шоколадный взгляд наполняется теплом именно для него. Или как со спины накрывают теплыми объятиями... Мечты... Позитивные мысли прервал очередной удар. На сей раз попали в нос. Резкая боль вызвала темноту в глазах. Как бы не хотелось выпустить боль через слезы, он держался, ведь мальчики не плачут... А еще они не любят... не должны —Я не разрешал погружаться в свои грязные фантазии,—Со стороны послышались многочисленные смешки.—Пацаны, у кого есть спички? Хочу отучить этого недохудожника от дурного занятия,—В тот же момент откуда-то прилетел коробок спичек. Дэн опустился на колени и взял Алекса за запястья. Он начал сопротивляться, за что получил ещё один удар. К Дэну подошло несколько человек, и стали удерживали парня на месте. Дэн зажёг спичку и поднес к ладошке Алекса. Руку прошибла резкая боль. Еще одна спичка зажглась и была прижата вплотную к запястью. Из-за зажимающей рот ладони позвать на помощь было проблематично, если вообще возможно. Выходило только тихое мычание и судорожные вздохи. Следующие спички прошлись по пальцам, после чего в арсенале появилась зажигалка, усилив боль в десятки, если не сотни раз. Эта пытка в исполнении любимого, казалось, длилась целую вечность. Алекс несчётное количество раз терял сознание и возвращался в жестокую реальность от прошибающей вновь и вновь боли. Когда на руках было уже просто нечего выжигать, парни остановились. Перед уходом каждый из присутствующих посчитал своим долгом высказать и показать свою неприязнь к людям нетрадиционной ориентации. Стойко выдержав всё Алекс поднялся с дикой болью, взял потрёпанную тетрадь и рюкзак, и медленно побрел домой. Зайдя домой, он услышал веселый смех родителей. Застыв на секунду он, сквозь боль, побежал вверх по лестнице. На втором этаже, где была его комната также находилась его личная ванна, где он и заперся. Опустившись на пол, Алекс обхватил колени руками и опустил на них голову. Перед глазами вновь и вновь мелькала эта страшная сцена, убившая в нем, если не всё, то многое. А ведь он был уверен, что не может быть больнее едких слов и постоянных насмешек. Не думал, что когда-то его маленький секрет, гулявший по школе лишь в виде слухов, выплывет наружу. —Алекс, родной, все хорошо?—Послышался за дверью взволнованный голос матери. Родители, услышавшие топот, тут же бросились следом. Подавив всё, что бушевало и грозило вырваться наружу слезами, он спокойно ответил родителям: —Все хорошо, мам. Я не голоден. —Алекс, если что-то случилось... —Продолжил отец спокойным голосом. —Все нормально,—Вышло резче, чем планировалось, но сказанного не воротишь. —Ладно... —Разочарованно сказала мама и, взяв мужа под локоть, повела его обратно, на кухню. После того, как шаги отдалились, Алекс неосознанно прошептал и грустно хихикнул: —Мам, пап, простите, я странный... Немного придя в норму, Алекс вышел из ванной. Сняв футболку, он покрутился у зеркала во весь рост, оценивая масштабы трагедии. Они ужасали. На груди красовался огромный синяк, предположительно, от ботинка Дэна. Рука начинала жечь и местами уже появлялись волдыри . Видимо выброс адреналина временно приглушил боль. Синяков было не сосчитать, и каждый больше другого. Нос начал опухать, а вокруг глаза появился фиолетовый фингал. Воспользовавшись заживляющей мазью, он откинул одеяло и лег. Не было ни ночи, где не снился тот парень, что глумился. Так и в эту ночь. Сон, вопреки ожиданиям, пришел моментально, но даже там не обошлось без кудрявого хулигана. Только там он был невероятно нежен, аккуратен и еще более прекрасен в лучах рассвета. Карие глаза напоминали горячий шоколад в рождественский вечер. Они были так же теплы и дарили свое тепло другим, согревая не только тело, но и душу. Из этого маленького рая Алекса вывел противный звон будильника. Неожиданно наступило утро. Вновь зеркало и ужас в собственных синих глазах. Хоть боли было куда меньше, нежели минувшим днем, синяки никуда не делись. Под глазом так же сиял фингал, а нос напоминал фиолетовую картошку. На глаза родителям так показываться нельзя ни в коем случае. Да и в школу так идти точно не стоит. Без раздумий было принято решение остаться на весь день в постели. Перед очередным погружениям в царство Морфея, у Алекса промелькнула лишь одна мысль, которую он бездумно озвучил на грани слышимости: —Сложно любить своего хулигана...