Под кожей

      Готов поспорить, что ты ненавидишь вставать с кровати по утрам. Скидывать с себя тяжелое одеяло или лёгкий плед, в который постоянно путаешься, ставить на холодный пол и без того озябшие стопы — плохая циркуляция крови. Холодно постоянно, хоть в постели вроде как должно быть тепло. Фу. Там скорее влажно, жарко и скверно.       Но увы, вставать приходится. Тащить усталое, болящее и истощённое тело в ванную, одна лампочка в которой постоянно мигает, гаснет периодически, неприятно треща и тем самым действуя на нервы. Остались ли ещё такие у тебя? Наверное какие-то хилые огрызки, благодаря которым продолжаешь мыслить более менее здраво. Здраво…?

***

      В зеркале отражаешься ты. Серое лицо, сутулые плечи, а остальное скрывает бесформенная растянутая майка. Отходя, поднимаешь её, осматривая критичным взглядом впалый живот — вот уже который день кусок в горло не лезет. Если поднять взгляд чуть выше, то можно увидеть россыпь красных выпуклых рубцов, они совсем небольшие по площади, но ощутимы, если провести по ним рукой. Для тебя предпочтительнее, чтобы старых ран не касались, по причине того, что прикосновения приносит фантомную боль физически, а за этим настоящий ментальный удар под дых, от которого функция дыхания на несколько секунд упорно выдаёт ошибку, а в горле завязывается горько-кислый противный комок.       Отрицаешь, что это ты. Потому что не нравится эта болезненная бледность, перемешивающаяся то ли с болотной зелёной, то ли синими оттенками. Это не мраморная кожа, это будто обескровленное мясо, выглядит совсем некрасиво, как думают некоторые. Что эстетичного в полудохлом состоянии тела и сознания?       К горлу подкатывает ещё один комок. Такой неприятный, но вполне ощутимый. Пробуешь откашляться, но оно всё подступает и подступает, неотвратимо, как нотки железа, которые ты можешь уловить носом, как только начались эти рвотные позывы. Наворачиваются слёзы, рвёт с отвратительным хлюпающим звуком, но конец этому приходит быстро, хотя отдышаться сложно.       Вдох выходит рваный, выдох осторожный, второй вдох такой же, но уже глубже. Постепенно ты приходишь в себя и открываешь зажмуренные глаза. В раковине мирно покоятся два помятых цветка оранжевых лилий в тёмную крапинку, на лепестках кровь, правда от этого они ещё красивее. Вышли без корня, значит, скоро где-нибудь на теле, расцветут два огненных бутона.       Некогда ты любил эти цветы, а сейчас ненавидишь такой же ненавистью, как и человека, который приносит тебе эти страдания.       Но от себя не убежишь.       И ты всё ещё влюблён. Даже нет, не здорово привязан к некогда желанному, некогда центру твоей вселенной.       В зеркале отражается всё та же картина. Только на щеке вспухает недвусмысленный бугорок красноватого цвета — обещанный бутон.       —Блять.