Игра жизни

Зонт сидел на подоконнике и плакал. Хотя слезами это назвать было нельзя: все, что он мог, он давно выплакал. Сейчас он просто сидел и смотрел в даль. Прошло около года, как создатель их выпустил, и они стали разными личностями, а не клонами одного человека. Но шестой не хочет всего этого: ему хочется снова быть глупой картой в руках создателя. Он не хочет ни власти, ни мира, ни города, ни жизни. Все, кто был ему дорог¹, умерли, а тот, кто считает себя таким, раздражает. Он давно предполагал, что никому не нужен. Даже своему королю. А недавний инцидент только подтвердил это. Зонт сбежал. Он несколько дней ходил по городу, спал то у друзей, то на лавочках. Лето же. Телефон не издал ни единого звука за все это время. Каждый день, каждый час, каждую секунду валет ждал, когда это тупое устройство начнет издавать мелодичный звонок. Но на протяжении всех двух дней ничего не произошло. Наконец, когда ему это наскучило, он вернулся. И что же он услышал? «Это было глупо с твоей стороны!», «Ты жалок, плакса!», «Ты не должен так поступать! Мы волновались!». «Если бы волновались, то позвонили бы,» — подумал про себя Зонтик и направился в комнату. Всю оставшуюся ночь Зонт не мог заснуть, мысли о «ненужности» роем вертелись в голове. Каждый день он просыпался с кругами под глазами и одной мыслью: «А нужно мне все это?» Он размышлял: а ведь вся жизнь — это сплошная игра, не повезет — ты выбываешь. За столькое время Зонт понял: ему наплевать на всех, абсолютно всех клонов. Он давно перестал ныть из-за розыгрышей Вару, из-за ругани Пика, даже указания Куро стали ему безразличны. И тут он понял: в этой игре нельзя выиграть, она не рассчитана на этот путь. Так почему бы не воспользоваться шансом поскорее закончить эту грустную историю? Когда клоны уехали за покупками, Зонт остался. Он дорисовал свою последнюю картину и пошёл на крышу. Уже там его обдувал свежий ветерок. Солнышко, еще с час назад весело сверкавшее в небе, перекрыли дождевые тучки. Он закрыл глаза, почувствовав первые капельки дождя на щеках.

«Это не слезы, это дождь»

Зонт улыбнулся одними губами и посмотрел на небо. Оно становилось все темнее, словно зная, что в этот день будет пролито много слез. Ветерок не спеша гонит листья по крыше многоэтажки, словно играя ими. Вот он загнал их в лужицу, вот подогнал их к самому краю, где за хлипкие перила зацепился темный шарф. Это все, что осталось от Валета Треф. Конечно, полет был недолгим. Но за это мгновение разум Зонта вспомнил множество счастливых моментов, которые парень в свою очередь так упорно не замечал. Первая попытка заговорить с другими людьми. Приезд Феди. Знакомство с Дамами и Джокером. Медаль за картину, побудившая его рисовать дальше. Вот они прошлым летом весело смеются на речке. День рождения и куча подарков. Вот они в лесу на рыбалке. Совсем не страшный Хэллоуин. Подготовка к Новому Году. День, когда Ромео заставил всех познать муки творчества. А вот недавней зимой катаются на коньках. Все вместе обсуждают прошедший день за совместным ужином. Сознание пыталось оттянуть смерть как можно дальше, но в тот же момент тело мальчика ударилось о твердый асфальт. Послышался неприятный хруст костей, предсмертная агония прошла по всему телу, пальцы слабо задрожали. Кажется у него сломана шея… И спина. Может, это к лучшему? Последний раз вдохнув воздух, Зонт замер. Жизнь окончательно покинула это тело. *** — Ч.что? — Куромаку слушал врача и не хотел верить ему. Смерть была почти мгновенной. И его валета не толкнули, он сам прыгнул. Но почему? Такой жизнерадостный мальчик?! А может, он просто не знал своего валета? Да, наверное все же второе… Уже спустя несколько дней после похорон и поминок, серый решил зайти в комнату Зонта. Там так ничего и не изменилось. Те же темно голубые обои, тот же письменный стол и стул на колесиках, полки с уже запыленными книгами и… И накрытый холст. Сначала он не хотел его открывать и смотреть на картину, но любопытство взяло вверх и Куро сдернул это покрывало. Его глаза расширились, а из глаз хлынули сдерживаемые до этого неимоверным трудом слезы. Он выбежал из комнаты. Все, все в этой чертовой комнате напоминало ему о валете. Прошло еще чуть больше недели. Вару в попытках спрятаться от Пика случайно зашел в комнату Зонтика: лишь осмотревшись он понял, что ошибся. И даже уже собирался выйти из нее, если бы его внимание не привлек холст в середине комнаты. Глаза от удивления распахнулись. На ватных ногах он вылетел отсюда, захлопнув дверь. Тут то зеленоволосый и встретился лицом к лицу с Пиком. Тот хотел было его отчитать, но увидел как валет бледен. — Ты чего? Вару лишь отмахнулся и пошел в свою комнату. Тут то любопытство у Пикового Короля не выдержало и он, приоткрыв дверь, зашел внутрь. «Комната как комната, разве что мрачнее. А вот и холст, о котором говорил Куро.» В темноте почти нельзя было рассмотреть, что именно нарисовано на нем. Поэтому, открыв бледно-синие шторы, он взглянул на картину. По коже пробежал табун мурашек: на картине нарисованы все семь клонов и им было весело, вот только отчего? Почти каждый находился около полуживого Зонта и что-то забирал. Габриэль голову. Куромаку легкие. Данте язык. Феликс кожу с лица. Вару счастливые глаза. Ромео сердце. А Пик… А Пик просто вдали от всех стоял и рассматривал уши Зонта. Почти каждый клон был подписан: 1. Он всегда морочил мне голову. 2. Рядом с ним я не мог нормально дышать. 3. Он всегда пытался меня запутать. 4. Ему нравилась моя улыбка. 5. Ему же нравились мои заплаканные глаза. 7. Он всегда пытался отобрать его у меня. 8. Он думал, что я не слышу, но я всегда знал, что он говорит. Восьмой прикоснулся к красной краске и тут же похолодел: это была не краска, а кровь. Настоящая запекшаяся кровь. Пик наконец понял, почему Зонт решился на такое. Он оставил картину на столе, а сам вышел из комнаты.