Комната Бена

      Когда я в первый раз услышал о ней от Пятого, мне стало тревожно. Клаус пытается меньше принимать наркотики, поэтому видит меня постоянно. Я пытался сказать ему, чтобы Пять насторожился, но он как всегда не слушал.       Пятый рассказывал о ней так много, что у меня нарисовалась картина её внешности. Высокая, светло-русые волосы ниже плеч, яркие зелёные глаза. Она казалась мне лицемерной, самовлюблённой, необразованной, хитрой. Думал, что Пятый просто сильно влюбился, вот и рассказывает о ней в лучшем свете.       Впервые я её увидел, когда Клаус поддался своей ломке и снова собрался забыться на несколько часов, может дольше. Она стояла прямо перед входом в академию, чем очень нас удивила и испугала.       Среднего роста, русые волосы до плеч, с чёлкой, серо-зелёные глаза и родинка на носу, которая ломала всю симметрию. В диалоге с Клаусом она не нервничала, говорила спокойно, честно. Будто общается с другом.       Пятый рассказывал, что она не задавала вопросы кто он, как попал к ней, словно знала его. Она с лёгкостью сказала Клаусу, что та самая девушка, которая знает о них всё.       — Стой, чего же мы тут стоим? Пятый сидит в своей комнате, опять что-то высчитывает. Пошли. — Клаус взял её за руку и потащил в дом. — Он будет так рад тебя увидеть!       — У меня есть другой план. — Она его остановила. Он вопросительно на неё посмотрел. — Давай я пойду в кафе неподалеку, а ты позовёшь Пятого развеется.       Я стоял за ней и пытался рассмотреть жесты. Руки за спиной, стопы повёрнуты к Клаусу, спина выпрямлена, взгляд точно на собеседника. Никаких признаков неуверенности, недоверия. Меня это смущало.       Я посмотрел на Клауса — он молча изучал её, а после переместил взгляд на меня. Я глубоко вздохнул.       — Она пытается тебе намекнуть, чтобы ты отвёл Пятого в то кафе, где сидит она, и они "случайно" встретились. — Я показал пальцами кавычки.       Клаус начал медленно кивать, а после посмотрел на собеседницу.       — Понял! — крикнул он с улыбкой.       — Спасибо, Бен, — шепнула она за спину. Я нервно вздрогнул, уставясь на неё.       — Постой, ты его видишь? — спросил Клаус, тоже удивившись.       — Нет, я просто знаю про него.       Она знала всё о всех нас, и меня это тревожило ещё сильнее. Она могла рассказать наши тайны кому угодно, лишь бы получить выгоду. А о себе говорила лишь общую информацию, чтобы никто не пошёл против неё.       Когда мы пришли в кафе, я уселся на стойку перед ней. Её глаза бегали туда-сюда, она теребила фенечку на запястье дрожащими руками, хваталась за сердце и делала глубокие вдохи. А когда Пятый заказал свой кофе, то вовсе вздрогнула и начала вытирать глаза от нахлынувших слёз. Она нервничала, что для меня было странно.       Она плакала, обнимая Пятого. Прятала лицо, обнимала его сильнее, подавляя всхлипы. Была искренне рада, что наконец увидела его, но кроме как эмоциями не могла этого объяснить. Пришлось начать картину о ней заново, и мысленно поблагодарить за то, что своим появлением не дала Клаусу снова забыться.       Она осталась у нас. Спала на диване, пока мы не решили собрать семейный совет. Пятый с ней общался — остальные собрались на кухне.       — Есть у кого идеи? — спросил Лютер.       Молчание длилось всё дольше. Все ожидали от кого-то что-нибудь, но никто не осмеливался. Конечно, никто её толком не знал, да и вариантов почти не было. Первым осмелился я, подняв руку.       — Предлагаю отдать ей мою комнату, — сказал я, ловя удивлённый взгляд Клауса, сидящего рядом.       — Что?! — Он вскочил с места. — Ты с ума сошёл?!       — Ты чего? — спросил Диего.       — Бен хочет отдать ей свою комнату!       — А что? Пусть в ней хоть кто-то живёт. К тому же будет ближе к Пятому.       Неохотно, но все согласились. Возможно, они не хотели отдавать ей мою комнату просто потому, что не хотели расставаться с вещами, напоминающими обо мне. Даже Клаус, который меня видел двадцать четыре на семь.       Когда девочки ходили по магазинам (так как у нашей новой сожительницы не было никаких вещей), парни разбирали вещи в моей комнате. Освободили шкаф, тумбы, полки, стол. Убрали всё, что обо мне напоминало. Было странно находиться в своей комнате после стольких лет. Она стала пустой, серой, словно никто в ней и не жил до этого момента.       Она обрадовалась нашему сюрпризу, но почти сразу задала странный вопрос:

"А куда вы дели вещи Бена?"

      После нашего ответа, что мы их отнесли на чердак, она попросила принести коробки обратно, если нам не трудно. Все не понимали, что она задумала, но подчинились. Возможно из-за её мягкого голоса, а возможно из-за страха её реакции.       Всю ночь мы были в комнате: я, Клаус и она. Они пытались восстановить всё под моим руководством. Комната вновь оживилась. Она вернула мои книги на полки, осьминожку на стол. На свои вещи заменила только одежду и некоторые незначительные мелочи, а всё остальное было моим. Мы смогли закончить только под утро. Она поблагодарила Клауса за помощь и попросила передать мне спасибо за то, что она теперь будет жить в этой комнате.       Она убирает комнату раз в два дня, постоянно просит Клауса снова и снова поблагодарить меня за доброту, читает мои книги и общается с осьминожкой. Комната оживилась с её появлением, и остальные уже не медлили зайти к ней что-то сказать или передать. Вроде бы это её комната, а вроде и частичка меня в ней осталась.       Она была намного добрее, чем я думал. Клаус любил с ней общаться, поэтому пытался делать это почти всегда. Скажем, "появилась новая подружка". Когда она что-то рассказывала, могла остановиться на середине предложения и задать простой вопрос. И каждый раз он менялся. "Как дела у Бена?"

"Бен правда не против, что я живу в его комнате?"

"Что обо мне думает Бен?"

      Бывало даже такое, что Клаус обижался, потому что этих вопросов было много, и задавала она их часто. Но он всё равно ей отвечал. Она внимательно слушала обо мне, прося рассказать что-то ещё.       — Почему ты постоянно о нём что-то спрашиваешь? — спросил когда-то Клаус после её нового вопроса.       — Потому что я о нём ничего не знаю, кроме имени и способности. — Она пододвинулась к нему. — Я знаю ваше отношение к друг другу, ваш характер, но о нём ничего.       Это было новостью для нас обоих. Я являлся единственным человеком из нашей семьи, про которого она ничего не могла рассказать.       Мы с Клаусом практиковались. Тогда, в кинотеатре, мы показали шоу. После того как апокалипсис был остановлен, Клаус вновь использовал свои силы — уже для того, чтобы остальные смогли меня увидеть, прикоснуться и поговорить. Я был счастлив, снова оказался в кругу семьи. А можно ли её считать частью семьи?       Неважно. Так или иначе, Клаус показал меня ей. Я просил его обдумать это решение, но противиться не стал.       Мы как обычно находились в её комнате. Она сидела на кровати, Клаус рядом с ней, а я облокотился на стул. Он пытался вести себя спокойно, но постоянно косился на меня.       — Перестань так делать. Она поймёт, что что-то не так.       — Клаус, да что с тобой? — Она наклонилась к нему, привлекая внимание. — Ты всё время смотришь на Осю. Так теперь зовут осьминожку. Мне понравилось. Конечно же, она дала ему имя с моего согласия.       — Поверь, я смотрю совсем не на него. — Он спрыгнул с кровати и встал рядом со мной.       Клаус ожидал от неё реакции, но та просто сидела с вопросительным взглядом. Он медленно поднял руку, сияющую синим светом. Выждал драматичную паузу и положил руку мне на плечо.       Она выпрямилась — глаза увеличились. Резко встала, не отрывая от меня взгляда, и остановилась передо мной.       — Привет. — Я помахал рукой, добро улыбнувшись.       Она помахала в ответ и нервно хихикнула. Повисло молчание.       — Спасибо, конечно, что ты вернула мои вещи, — заговорил я. Начал осматривать комнату в который раз и переминаться с ноги на ногу, — но теперь это твоя комната, поэтому делай с ней всё, что хо-       — Нет.       Я остановил взгляд на книге, которую она читала. Это не была книга из моих. По названию понял, что это какой-то роман — точно не моя. В первый раз я видел в этой комнате не свою вещь, и это радовало. Я усмехнулся и посмотрел на неё. Она глядела точно на меня. Лицо было серьёзным, но глаза — влажными.       — Я тебя понял. Ты хочешь, чтобы моя комната оставалась моей, да? Боишься раскладывать свои вещи из-за того, что тебя могут осудить за это? — Я улыбнулся, когда она начала кусать губы. Попал точно в цель. — Не бойся. Я не прошу тебя убирать все мои вещи. Просто добавь что-то своё, чтобы комната преобразилась.       Она опустила голову и начала теребить фенечку — я снова улыбнулся. Сделал шаг вперёд, наклонился и посмотрел ей прямо в глаза. Она не могла уже сдерживать слёзы.       — Хорошо? — спросил я.       Она молча на меня посмотрела и кивнула. Она не хотела, чтобы атмосфера этой комнаты поменялась, и я это понимал. Но жить здесь и чувствовать себя чужой — тоже не вариант. Лучше найти золотую середину.       Я выпрямился и потрепал её за волосы — она быстро и неожиданно меня обняла.       — Спасибо, — прошептала она, сжимая сильнее.       Я глубоко вздохнул, а после обвил её плечи руками. Клаус решил не отставать. Да и мы не были против.       Через день я заметил больше книг на полках, ещё через день — бежевый свитер на стуле, а на третий рядом с Осей уже сидел новый друг. С каждым днём появлялась новая вещь, и было приятно это наблюдать.       Она спрашивала обо мне реже, но Клаус всё равно периодически рассказывал разные истории, которые только мог вспомнить. Не редко мне приходилось что-то добавлять или исправлять, для полной картины. Она слушала. Иногда смеялась, но больше слушала.       Сейчас я не чувствую к ней недоверия или осторожности. К тому же, она обычный человек, не как мы, поэтому можно и не тревожиться. Но я считаю её своим другом. Теперь. И уверен в том, что с другими она тоже уже поладила.