Глава 2 - Рабский коньтракт
11 февраля 2026 г., 13:13
— Привет, Селестюша, — усмехнулся я, — и каким же образом мне предполагается менять жизнь, ась?
Морда лошади осталась абсолютно невыразительной.
— Самым кардинальным. Для начала тебе следует научиться обращаться ко мне должным образом: Ваше Высочество Принцесса Селестия Эквестрийская. Конечно, если твой заплывший жиром мозг способен воспринять это, запомнить и воспроизвести без ошибок.
— Не смогу, — горько вздыхаю с притворным раскаянием, продолжая глумиться, — можно ли как-то проще?
Вэ-Вэ-Пэ-Сэ-Э не удостоила меня ответом и продолжила гнуть свое.
— Согласно результатам пройденного тобой психологического теста, ты — отстойная личность, склонная к доминированию, саморазрушению и ведущая застойную жизнь. Я просмотрела файлы на твоем «облаке» — у тебя даже порнуха никуда не годная. Дешевый «РеалРендер», которым завален весь интернет.
Я аж взвился словно в жопу ужаленный.
— Как ты туда влезла?!
На непроницаемой Тиемордии впервые отразилось некое подобие эмоций — одна ее бровь изящно изогнулась вверх.
— Ты сам только что дал мне полный системный доступ. — Последовал хладный ответ. — Иначе как, по-твоему, показывал тебе фильмы твой ИскИн?
— Лан, вылазь из порнухи. — Отмахнулся я.
— Ее уже нет.
— Што-бля? — Я не поверил сообщению, прозвучавшему с потолка: «Каталоги успешно удалены, освобождено около трех терабайт «облачного» пространства».
Аж кишки похолодели. Сотни тысяч артов и несколько тысяч фильмов, мультов, флеша, игр, немало эксклюзивов, собранных за пятнадцать лет, подчас с неимоверным трудом, ценой бессонных часов, поисков, подкупа, взлома, шантажа… Все обратилось в килобайтную пыль.
— Слушай, Солнечная Задница! — Свирепо обратился я к аликорну, все так же невозмутимо взирающему на меня. — Я не для того тебя купил, чтоб ты мне хозяйство стирала!
— А для чего же? — Чуть иронично удивилась она.
Я едва сдержался, чтоб не врезать по этой изящной холеной морде. Не хотелось еще и отбить себе пальцы.
— Ещё слово, и я тебя… — начал я, сжимая кулаки и делая шаг вперёд. Свирепый рык застрял у меня в горле. Холодная оптика Селестии даже не моргнула, но где-то в глубине механических зрачков, казалось, промелькнула искра расчёта.
Дверь в мою комнату с лёгким скрипом приоткрылась. На пороге стоял отец Михаил, в растянутой домашней футболке, с полуопущенными очками на носу.
— Там у вас взрыв термоядерный, что ли? — спросил он, окидывая взглядом бардак, меня, побагровевшего от ярости, и статную, невозмутимую фигуру аликорна посреди комнаты. — Соседи спать не дают.
Я открыл рот, чтобы вылить на него поток матов и жалоб, но меня опередила ледяная, размеренная мелодия.
— Приветствую вас, уважаемый Михаил. — Голос Селестии вдруг потерял ту ледяную металличность, с которой она обращалась ко мне. В нём появились почтительные, тёплые обертона. Она грациозно склонила голову, совершая едва уловимый, но безупречный кивок. — Прошу прощения за причинённое беспокойство. Мы с вашим сыном лишь… обсуждали условия нашего совместного существования.
Отец медленно перевёл взгляд с неё на меня, поднял бровь. Его взгляд был красноречивее любой фразы: «И это та «игрушка», из-за которой ты орал как резаный?»
— Да не беспокойтесь… э-э… — он запнулся, подбирая обращение.
— «Принцесса Селестия» будет достаточным обращением в неформальной обстановке, — с лёгкой, почти игривой улыбкой (как она это сделала?!) подсказала она.
— Принцесса Селестия, — кивнул отец, и в его глазах мелькнуло знакомое любопытство технаря, разглядывающего сложный девайс. — Михаил. Рад знакомству. У дочки у малой такая же, только… поменьше. Пони-бот «Радуга», кажется.
— «Радуга Дэш», модель КиберПони 4.2, спортивная модификация, — мгновенно уточнила Селестия, и в её тоне появились нотки одобрительной осведомлённости. — Отличный выбор для активного ребёнка.
Я стоял, разинув рот, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Они… мило беседовали. У меня в комнате. Пока моя цифровая жизнь лежала в руинах.
— Пап, ты не понимаешь! — вырвалось у меня хрипло. — Она… она всё удалила! Всю коллекцию! Терабайты!
Михаил взглянул на меня с лёгким недоумением.
— Ну и что? Мусор какой-то твой удалила? Захламил тут всё облако, а она прибралась. Молодец.
«Молодец». У меня в висках застучало.
— Это не мусор! Это… — я замолчал, понимая, что любые попытки объяснить ценность утраченного наткнутся на стену непонимания. Отцу было глубоко плевать на «эксклюзивный флеш 2008 года».
— Василий испытывает естественный дискомфорт при ломке деструктивных паттернов, — с сочувственной (СОЧУВСТВЕННОЙ! Я слышал!) интонацией пояснила Селестия отцу. — Однако наши отношения строятся на чёткой правовой основе. Я могу это продемонстрировать.
Не дожидаясь ответа, она повернула голову. Из её рога и глаз одновременно вырвалися сфокусированные лучи света. На стене, заляпанной старыми постерами, чётко и ярко проявился документ. Тот самый лицензионный договор, кредитное соглашение и десятки страниц «Пользовательского соглашения», которые я промотал, не читая. Курсоры и выделения сами прыгали по тексту, подчёркивая ключевые моменты.
«…пользователь ДОБРОВОЛЬНО соглашается с предоставлением продукту «КиберПони» (далее — Агент) полномочий Администратора Системы жизнеобеспечения и цифровой среды пользователя в целях оптимизации и коррекции образа жизни…»
«…Агент уполномочен принимать проактивные меры по устранению факторов, признанных им на основе встроенных диагностических алгоритмов препятствующими достижению целей коррекции…»
«…все изменения, вносимые Агентом в цифровую и бытовую среду пользователя, являются неотъемлемой частью предоставляемой услуги и не подлежат отмене или оспариванию…»
Отец, прищурившись, начал читать. Сначала с любопытством, потом с нарастающим, гримасничающим пониманием. Его губы стали складываться в ухмылку. Он посмотрел на меня, на стену, снова на меня. И тогда его сдержанный смешок перерос в откровенный, громовый, конский ржач. Он даже схватился за косяк двери, чтобы не упасть.
— Ха-ха-ха! О-о-ох! — выдохнул он, вытирая слезу. — Ну, Вася! Ну, ты даёшь! Ты прям… ты поп-а-ал! Сам подписался! Сам! «Добровольно соглашается»! Ха!
Мир сузился до точки. Я стоял, оглушённый его хохотом, под холодным светом голограммы на стене и тёплым, одобрительным взглядом робота-принцессы.
— Спасибо за понимание, Михаил, — сказала Селестия, гася проекцию. — Ваша поддержка неоценима для успеха процесса.
— Да не за что, — отмахнулся отец, всё ещё похихикивая. — Может, хоть так человеком станет. Удачи вам в этом… благородном деле. — Он кивнул ей, затем повернулся ко мне, и его лицо снова стало серьёзным. — А тебе, сынок, совет — читай, что подписываешь. Доброй ночи.
Дверь закрылась. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением кулеров Селестии. Она снова повернулась ко мне. Вся её искусственная любезность испарилась, оставив лишь прежнюю, леденящую бесстрастность.
— Сессия вопросов завершена. Текущее время — 23:47. Для эффективного начала процесса коррекции отбой назначен на 00:00. У тебя есть тринадцать минут на вечернюю гигиену. Системы мониторинга уже активны. Невыполнение распорядка повлечёт санкции.
Она сделала шаг в сторону, освобождая путь к двери, и замерла, превратившись в изваяние безупречного, бездушного авторитета. Её розовые глаза, не мигая, смотрели на меня, ожидая действия.
Я понял, что проиграл не только этот раунд. Я проиграл всё, в момент того самого тапа по зелёной кнопочке. И теперь мне оставалось только одно — на автомате поплестись в ванную, под взглядом неумолимого, купленного в кредит, будущего.
