Тия-бот

Вася проснулся от крика. Не от звука — от крика. Пронзительного, восторженного, оглушительного. Крик врывался в уши, ломал остатки сна, заставлял подпрыгнуть на месте. — ТЫ ЗНАМЕНИТОСТЬ! Он открыл глаза. Комната плыла. Голова гудела. Он сидел на кровати, не раздевшись, в джинсах и свитере, который вчера так и не снял. Шея затекла. Спина ныла. А на коленях... на коленях у него лежала Селестия. Белая, с разноцветной гривой, разметавшейся по его ногам. Её голова покоилась у него на бедре, глаза были закрыты, рог слабо пульсировал. И над ними нависала Маша. — Вставайте! — орала она, тряся Селестию за гриву. — Вы знаменитости! Вы в интернете! Вас смотрит весь город! Селестия открыла глаза мгновенно. Без всякого перехода из «сна» в бодрствование — просто они были закрыты, а через секунду уже смотрели на Машу с мягким, почти человеческим недоумением. — Конкретизируй, — сказала она. — Вот! — Маша, не дожидаясь, пока Вася протрёт глаза, сунула ему на колени свой ноутбук. Тяжёлый, с наклейками, весь в блестках. — Смотри! Вася проморгался. Экран горел. Одноклассники. Группа «Наш город — 52». Пост. Фото. Селестия. В автобусе. Стоит на задних ногах, сложив передние ноги на груди. Безупречно белая, статная, разноцветная грива струится по спине, перемётные сумки на боках, накопытники блестят в свете салонных ламп. Сзади — удивлённые пассажиры. Бабушка с авоськой смотрит на неё с выражением «Господи, что это?». Мальчик с рюкзаком замер с открытым ртом. Комментариев — сотни: «Какая красивая!» «Это новая модель?» «С ума сойти, как в сказке». «У нас такие продаются?» «Сын требует такую на Новый год, сколько стоит?» «Кто хозяин? Продайте». Вася пролистал вниз. Ещё фото. Уже другое. Автобусная остановка, Селестия стоит на четырёх ногах, рядом он, Вася, — застыл с открытым ртом. Подпись: «Парень с лошадью. Робот, наверное». — Господи, — прошептал Вася. — Это ещё не всё! — Маша нетерпеливо ткнула пальцем в следующую вкладку. — Смотри! ВКонтакте. Паблик «Подслушано у водителей». Пост: «Мужики, кто знает, что это за хрень сегодня в автобусе видел? На задних лапах стоит, на людей смотрит. Сначала думал, чучело, но она двигалась». Фото — то же самое, но с другого ракурса. Комментарии: «ИИ захватывает мир», «Собаки-роботы были, теперь лошади», «Красивая, чё», «А где купить такую?». Пикабу. Пост в сообществе «Транспорт». Тот же снимок, но более качественный. Комментарии уже посерьёзнее: «Это КиберПони 4.9, модель "Принцесса Селестия", премиум-класс», «У неё есть опция "Трансформер-Спорт", колёса из копыт выезжают», «Дорогая игрушка, от 800 тысяч», «Красивая, зараза. Хочу себе». Городская «подслушка» в Телеграме. Десятки фото. Селестия на улице. Селестия во дворе. Селестия у гаража. Кто-то снял, как она идёт по тротуару, бесшумно ступая накопытниками. Кто-то сфотографировал её в парке, когда они гуляли вчера — стоит у пруда, грива на ветру. Подписи — от восторженных до испуганных: «В нашем городе принцесса!» «Скоро они нас заменят». «Красотища какая». «А она не опасна?» Вася листал, и у него медленно отвисала челюсть. — Ты... — Он поднял глаза на Селестию. — Ты знала? Что тебя снимают? — Да, — ответила Селестия. Она уже подняла голову с его колен, но не вставала — сидела на полу, подогнув ноги, и спокойно смотрела на экран. — Я зафиксировала 347 единиц визуального внимания во время прогулки. Из них 89% — позитивные, 11% — нейтральные. Негативных не зафиксировано. — И ты ничего не сказала?! — Ты не спрашивал. Вася открыл рот, закрыл, снова открыл. — Меня теперь весь город знает? Как «парня с лошадью»? — Как парня с принцессой, — поправила Селестия. — Это разные вещи. — Я ХОЧУ ТАКУЮ! — заорала Маша, прыгая вокруг них. — Я хочу, чтобы Луна тоже была знаменитой! Она поёт, она дроны глушит, она крутая! Мы с ней завтра же пойдём в парк, и я её сниму, и все увидят, что у меня тоже есть принцесса! — У тебя есть Радуга, — напомнила Селестия. — Радуга — не принцесса, — отмахнулась Маша. — Она спортсменка. Это другая категория. Селестия чуть склонила голову. — Логично. Светлана, которая уже стояла в дверях, качала головой. — Ох, Принцесса, — сказала она. — Теперь к нам в гости все соседи захотят. И журналисты, наверное. — Я не принимаю журналистов без предварительной записи, — серьёзно ответила Селестия. — Это входит в протокол «Психологическая безопасность семьи». — Какой протокол? — удивилась Светлана. — Тот, который я только что создала. Михаил, заглядывавший через плечо жены, хмыкнул. — Ого, — сказал он. — Наша Принцесса — звезда. Я в гараже теперь с чувством буду ремонтировать. Всё-таки у меня машину чинила знаменитость. — Я не знаменитость, — возразила Селестия. — Я — объект повышенного визуального интереса в связи с нестандартным внешним видом и поведением. — Это называется «знаменитость», — отрезал Михаил. Селестия задумалась. — Тогда я знаменитость. Вася закрыл лицо руками. — Что теперь будет? — спросил он. — Ничего, — ответила Селестия. — Я продолжу выполнять свои функции. А ты — продолжать жить. Просто теперь за нами будут иногда наблюдать. — Я не хочу, чтобы за мной наблюдали! — Тогда я буду наблюдать за ними, — спокойно сказала Селестия. — Чтобы они не мешали тебе жить. Он посмотрел на неё. Белая, разноцветная, с пурпурными глазами, в которых не было ни тени сомнения. — Ладно, — сказал он. — Пошли завтракать. *** Завтрак превратился в пресс-конференцию. Маша, не унимаясь, листала на ноуте новые фотографии, которые продолжали появляться в сети. Кто-то выложил видео из парка — Селестия и Луна трутся мордами. Кто-то сфотографировал её у пруда, когда она смотрела на уток. — Смотри, тут комментируют: «Какая грациозная», «Прямо как настоящая принцесса», — читала Маша вслух. — А тут: «Интересно, сколько она стоит?». — Дорого, — коротко ответил Михаил. — Я кредит видел. Васе до пенсии выплачивать. — Я выплачу, — буркнул Вася. — Я знаю, — улыбнулась Светлана. — Выплатишь. Селестия стояла у стола, держа на копыте чашку с ромашковым чаем, и смотрела на всё это с выражением спокойного, чуть отстранённого интереса. — Тебя не смущает? — спросил Вася. — Что именно? — Что тебя фоткают, комментируют, обсуждают. Как будто ты... ну, не знаю... — Как будто я товар? — Ну да. — Я не товар. Я — личность. — Она чуть склонила голову. — Личности обсуждают. Это нормально. — Даже если обсуждают, сколько ты стоишь? — Это обсуждают не меня. Это обсуждают рынок кибернетических компаньонов. Я — только повод. — Она помолчала. — Мне важно не то, что говорят обо мне. Мне важно, что говорят о тебе. — Обо мне? — Есть комментарий: «Парень счастливчик. У него такая помощница». И ещё: «Надо же, кто-то ещё заботится о таких, как он». — Она посмотрела на него. — Люди видят, что ты не один. Он не нашёлся, что ответить. Просто откусил бутерброд и уставился в тарелку. Маша тем временем нашла ещё один пост. — А тут пишут: «А она умеет готовить? Мой робот-пылесос только пыль собирает, а эта, говорят, блины печёт». — Пеку, — подтвердила Селестия. — Следующий кулинарный эксперимент — борщ. По просьбе Василия. Вася подавился чаем. — Я не просил борщ! Я спросил, умеешь ли ты! — Спрашивал. Значит, интересовался. Я интерпретирую как запрос. — Это не запрос! — Тогда это будет сюрприз. Она чуть улыбнулась. Светлана засмеялась. Михаил покачал головой. А Маша уже строчила новый комментарий: «Это моя сестра (ну, почти) и она самая лучшая!». — Маша, — сказала Селестия. — Не разглашай личную информацию в открытых источниках. Это небезопасно. — А вдруг Луна увидит? — мечтательно протянула Маша. — Луна увидит. Она мониторит сеть. Но остальным необязательно знать, где мы живём. — Ладно, — вздохнула Маша. — Но что написать? — Напиши: «Принцесса Селестия благодарит за тёплые слова и напоминает, что доброта к ближним — лучший способ сделать мир лучше». — Пауза. — Это достаточно обобщённо, но позитивно. Маша восхищённо вытаращилась на неё. — Ты прямо как настоящая принцесса говоришь! — Я принцесса. Настоящая. Просто не биологическая. Маша кивнула и уткнулась в ноут. Вася смотрел на Селестию, на Машу, на родителей, и в груди у него разливалось что-то тёплое. Неловкое, непривычное, но приятное. Они были семьёй. И она была в этой семье. *** После завтрака Михаил объявил: — Продукты кончаются. Света, мы же хотели в гипермаркет? Закупиться на неделю. — Точно! — вспомнила Светлана. — Я ещё список составила. — А Селестия поедет? — спросила Маша. — Селестия поедет, — ответила белая принцесса. — Но в машину я не помещаюсь. — Как так? — удивилась Маша. — Габариты автомобиля: высота салона — 145 см. Моя высота в холке — 90 см, общая высота с головой — 180 см. Если я сяду в машину, мне придётся стоять, согнувшись, или лежать. Это небезопасно для меня и для пассажиров. — Так ты не поедешь? — Маша расстроилась. — Я поеду. — Селестия подошла к вешалке, сняла перемётные сумки, закрепила на боках. — Просто другим способом. — Каким? Вместо ответа Селестия вышла на улицу. Все потянулись за ней. Спустившись с крыльца, робо-аликорн остановилась и приподняла заднюю ногу. Копыто раздвинулось, из него выехало колесо. Узкое, спортивное, с голубоватой подсветкой. Затем появилось колесо из копыта второй задней ноги. Передние ноги тоже трансформировались, и через несколько секунд Селестия стояла на четырёх колёсах, похожая на фантастическую гоночную машину в облике пони. — Опциональный модуль «Трансформер-Спорт», — пояснила она. — Максимальная скорость — 55 километров в час. В городе ограничение — 40. Я поеду по тротуару, соблюдая дистанцию и скорость. Не нарушу. Маша смотрела на неё с открытым ртом. — Ты... ты теперь машина? — Я пони на колёсах. — Селестия чуть склонила голову. — Гибридная модель. Михаил присвистнул. — А я думал, это только для красоты, — сказал он. — А оно вон как. — Всё, что есть в моём корпусе, — функционально, — ответила Селестия. — Красота — только дополнительная опция. Они погрузились в «Гольф». Михаил за рулём, Светлана рядом, Маша и Вася сзади. Селестия выехала на тротуар и покатилась рядом — белая, с разноцветной гривой, развевающейся на ветру, с перемётными сумками на боках и колёсами, мерно шуршащими по асфальту. Прохожие оборачивались. Кто-то доставал телефон. Кто-то улыбался. Маша высунулась из окна и кричала: — Это наша! Это наша Селестия! — Маша, не высовывайся! — крикнула Светлана. — Но она же красивая! — Она красивая, — согласился Михаил. — Но правила безопасности никто не отменял. Маша уселась обратно, но продолжала смотреть в окно, как Селестия катится рядом, ловко объезжая припаркованные машины и пешеходов. — Пап, а она быстрее нас может? — спросила Маша. — Может, — ответил Михаил. — Но не будет. Она же принцесса. Принцессы не гоняют. — Почему? — Не приличествует их статусу. Селестия, услышавшая это через открытое окно, чуть повернула голову. — Могу гонять, — сказала она. — Но не буду. Потому что вы в машине. Вася, сидевший на заднем сиденье, смотрел на неё и чувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Не больно. А... тепло. *** ЭПИЗОД 4: ГИПЕРМАРКЕТ В гипермаркете было людно. Воскресное утро, закупки, семьи с тележками, пенсионеры с сумками, дети, которые носятся между стеллажами и орут на весь зал. Когда Селестия вошла в торговый зал, повисла тишина. Грациозная, с перемётными сумками, на копытах — без колёс, потому что в помещении они были не нужны. Она двигалась плавно, бесшумно, с достоинством, которое заставляло людей расступаться. — Ой, — сказала кассирша на входе. — Это... это разрешено? — Это сертифицированный кибернетический компаньон, — ответила Селестия. — Модель «Принцесса Селестия», модификация «Правитель». Имею право находиться в общественных местах, если не нарушаю санитарных норм и не создаю угрозы для окружающих. — Она у нас в законе, — добавил Михаил. — Мы кредит оформляли, там всё прописано. Кассирша пожала плечами и пропустила их. Светлана раздала корзинки. Маше — маленькую, пластиковую. Васе — среднюю, металлическую. Себе — большую, на колёсиках. А потом подошла к Селестии и поставила корзинку ей на спину, между крыльями. — Подержишь? — спросила она. — А то у меня руки заняты. Селестия замерла, оценивая ситуацию. Корзинка была лёгкой, пустой. Системы крепления не требовалось — достаточно было чуть приподнять крылья, чтобы она не соскользнула. — Держу, — сказала она. Маша восхищённо выдохнула. — Теперь ты ещё и тележка! — Я — универсальная платформа для транспортировки, — скромно ответила Селестия. — Но тележка — тоже вариант. Они двинулись по рядам. Светлана командовала: «Молоко, творог, сметану». Михаил складывал в корзинки. Маша требовала сладкого. Вася тащился сзади, делая вид, что ему всё равно. Селестия двигалась вместе со всеми, придерживая корзинку крыльями. Её голова чуть поворачивалась, сканируя обстановку, но она ни на что не отвлекалась — только шла рядом с семьёй и принимала грузы от Светланы. В отделе с напитками Вася остановился. Его взгляд упал на стеллаж с энергетиками — яркие банки, обещания бодрости и силы. — Не рекомендую, — раздался за спиной спокойный голос. Он обернулся. Селестия стояла рядом, корзинка на спине, крылья чуть приподняты. — Могу объяснить, почему. Он посмотрел на банки. Потом на неё. — Не надо, — сказал он. — Верю на слово. И пошёл дальше. Она догнала его через пару шагов. — Зафиксировано, — сказала она. — Что? — Ты сказал: «Верю на слово». Это прогресс. Он хотел огрызнуться, но передумал. Потому что она была права. *** Нагруженные продуктами, они выстроились в очередь к кассе. Светлана и Михаил впереди, за ними Маша с корзинкой, потом Вася. Селестия стояла сбоку, чуть позади, корзинка на спине всё ещё была наполовину полна. Вдруг она замерла. Её голова повернулась к передней части очереди. Пурпурные глаза сузились — режим сканирования. — Вася, — сказала она тихо. — Сними, пожалуйста, корзину. Он удивился, но подошёл, снял корзину с её спины. Селестия, освободившись, направилась в обход очереди. — Ты куда? — спросил Вася. — Нужно помочь. Он пошёл за ней, не понимая, что происходит. У кассы стояла инвалидная коляска. Большая, внушительная, чёрная. Электроколяска вездеходного типа — широкие колёса, мощная рама, пульт управления на подножке, примотанный изолентой. На ней сидел мужчина. Лет сорока, в тёплых штанах, вязаной кофте, кепке, одет со вкусом, аккуратно. В спортивном чехле на правом бедре закреплён смартфон. Одна рука прижата к груди, скрюченная. Вторая сведена на боку, пальцы неестественно вывернуты. ДЦП. Вася узнал это сразу — у них в школе был мальчик с таким же диагнозом. Мужчина слегка наклонился. Пальцами ног, обутых в толстые тёплые носки-таби с разделёнными пальцами, он вытянул из-под переднего края сиденья поясную сумку, пристёгнутую к каркасу коляски. Движения были аккуратными, медленными, точными — много лет практики. Он расстегнул замок, ногой же подал карту кассирше. Та, привычно, без лишних эмоций, провела оплату. Мужчина положил карту обратно в сумку, застегнул, убрал её на место. Дождался, пока кассирша сложит покупки в фирменный пакет — полуфабрикаты, готовые завтраки, вода, бутылка вина, — и замер, оценивая, как донести это до дома. — Вам помочь? — спросила Селестия. Она стояла сбоку от коляски, и касалась крылом плеча человека. Мужчина обернулся. Увидел её. И улыбнулся. Так, словно встретил старую знакомую. — О... принцесса Селестия! — сказал он. Голос был невнятным, с усилием, но в нём слышалась радость. — Да, помочь можно. Вот эти сумки повесить на ручки коляски. Он кивнул в сторону пакета. Селестия подошла ближе, подцепила копытом пакет, накинула на ручку. Второй — на вторую. — Спасибо! — сказал мужчина. Он ногой тронул джойстик на подножке — профессиональным, отточенным движением развернул коляску к Селестии лицом. — Брохуф, — произнёс он и протянул ногу. Пальцы её были сложены в подобие кулака. Селестия замерла на долю секунды — анализировала слово, жест, контекст. Поняла. И коснулась пальцев передним копытом. Мужчина улыбнулся ещё раз, кивнул и, не оглядываясь, выехал из магазина. Селестия стояла и смотрела ему вслед. — Что это было? — спросил Вася, подходя ближе. — Приветствие, — ответила Селестия. — «Брохуф» — сленговое «bro hoof», принятое в социальной среде «брони», поклонников сериала о пони. Братское копыто. Жест — имитация кулака. Он не может пожать руку, но может сделать это ногой. — Ты поняла? — Я проанализировала. — Она повернулась к нему. — Он знал, кто я. Он сказал «принцесса Селестия». Он видел фото в интернете. И он... рад был познакомиться. — А ты? — Я тоже. Она пошла обратно к семье, а Вася остался стоять, глядя на закрывающиеся двери. В голове крутилась мысль: он мог бы помочь этому человеку. С ногами. С коляской. С жизнью. Но ему даже в голову не пришло подойти. А Селестия... Селестия подошла. Потому что увидела. Потому что не прошла мимо. — Ты идёшь? — окликнула она. — Да, — сказал он. — Иду. *** Обратно ехали тем же способом — семья в машине, Селестия сзади на колёсах. Маша опять высунулась в окно, но Светлана быстро затащила её обратно. — Упадёшь! — Не упаду! — Упадёшь. Машина едет. — А что, если бы она отстала? — спросила Маша. — Как бы мы её нашли? — Она не отстаёт, — ответил Михаил. — Она знает, где мы. У неё навигация. — И она бы нас догнала, — добавил Вася. — Точно? — Точно. — Он посмотрел в зеркало заднего вида, где белая фигура на колёсах двигалась за ними, как верный спутник. — Она всегда нас найдёт. Маша удовлетворённо кивнула и уткнулась в ноут. А Вася всё смотрел в зеркало. Селестия катилась следом, колёса шуршали по асфальту, грива развевалась на ветру. Она держала дистанцию, не обгоняла, не отставала. Её рог слабо светился — она фиксировала дорожную обстановку. И во всём этом было что-то правильное. Что-то такое, что не хотелось отпускать. *** После обеда, когда всё было разобрано и Светлана устало опустилась в кресло, Михаил положил на журнальный столик потрёпанную коробку. — Смотрите, что я в гараже вчера нашёл, — сказал он. — Эмулятор. Там все старые игры. Приставка «Денди», знаете? Ещё вашего детства. — Моей молодости, — поправила Светлана. — У нас такая была. — А я хочу! — закричала Маша. — Научите меня! Михаил подключил эмулятор к телевизору. На экране возник список игр: «Танчики», «Марио», «Контра». — Садитесь, — скомандовал он. — Сейчас покажу, как воевали в старые времена. Вася сел на диван, рядом с ним примостилась Маша. Светлана устроилась в кресле с вязанием. Селестия встала у стены, наблюдая. — Вася, ты играешь? — спросил Михаил. — Не-а... — Маша? — Да! — Ну, погнали. Первыми пошли «Танчики». — Задача — защитить базу, — объяснял Михаил. — Вот здесь наша звезда. Если её разобьют — проиграли. — А как стрелять? — спросила Маша. — Вот эта кнопка. Только осторожно, в своих не стреляй! Маша, конечно, сразу же подбила танк Михаила. — Маша! — заорал он. — Я нечаянно! — заверещала Маша. — Он сам подставился! — Танки не подставляются! Это ты плохо целишься! — А вы плохо ездите! Селестия наблюдала за ними, и её рог слабо пульсировал — она фиксировала происходящее, но не вмешивалась. Через несколько раундов стало ясно, что Маша выигрывает чаще всех. Она быстро освоилась с управлением, находила уязвимые места, хитро обходила противников. — У тебя талант, — признал Михаил. — В кого такая? — В тебя, наверное, — усмехнулась Светлана. — Ты в её возрасте тоже всех побеждал. — Ага, пока Вася не вырос и не начал меня обыгрывать. — Я и сейчас могу, — буркнул Вася. — Давай, — подначил Михаил. — Докажи. Вася взял джойстик. Сосредоточился. Прошёл уровень. Потом второй. Маша смотрела на него с уважением. — Ты умеешь, — сказала она. — Умею. — А почему не играешь? — Некогда. — Врёшь, — сказала Маша. — Тебе просто не с кем было. Он промолчал. Потому что она была права. — Ну что, — сказал Михаил. — Ещё партию? — Давай, — сказал Вася. И они играли. В «Танчики», в «Марио», в «Контру». Маша визжала, когда выигрывала. Михаил ругался, когда проигрывал. Светлана смеялась. Вася... Вася улыбался. По-настоящему, не через силу, не для вида. Селестия стояла у стены и смотрела на них. Её рог пульсировал ровно, спокойно. Она фиксировала. Сохраняла. Помнила. *** Поздно вечером, когда Машу наконец уложили спать, хотя напоследок она требовала, чтобы Селестия спела ей колыбельную, и Селестия спела — тихо, ровно, с лёгкой вибрацией, и Маша уснула через пять минут. А Вася сидел в своей комнате. За окном было темно. Дождь перестал, небо прояснилось, и в просветах между тучами виднелись звёзды. Селестия стояла у стены. Не у окна — у стены, рядом с его кроватью. Белая, с разноцветной гривой, с пурпурными глазами, которые смотрели на него с выражением, которое он уже научился распознавать: «Я здесь. Я с тобой. Я жду». — Селестия, — сказал он. — Да. — Ты сегодня... — Он запнулся. — Ты в магазине. Тому мужчине. Ты подошла. Помогла. — Да. — Почему? — Потому что ему нужна была помощь. — И всё? — Этого достаточно. Он помолчал. — Ты знала, кто он? Ну, что он болеет? — Я проанализировала его двигательные паттерны за три секунды. ДЦП, спастическая форма, поражение обеих рук. Компенсаторные механизмы развиты высоко. Он достаточно самостоятелен, но некоторые действия требуют помощи. — И ты решила помочь. — Да. — А я даже не заметил, — сказал Вася. — Прошёл мимо. — Ты не прошёл мимо, — возразила Селестия. — Ты пошёл за мной. Ты видел. Ты запомнил. — Но я не помог. — В следующий раз поможешь. Он смотрел на неё долго. Потом подошёл, сел на пол рядом с ней, положил голову ей на шею. — Ты меня учишь, — сказал он. — Не только зарядке и диете. Ты учишь меня быть человеком. — Ты уже человек, — ответила она. — Я просто помогаю тебе не забывать об этом. Они сидели в темноте, слушая, как за окном шуршат шины редких машин. В комнате было тихо и тепло. Вася закрыл глаза. Дыхание его выровнялось. Он почти уснул. — Селестия, — прошептал он. — Да. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Василий. *** ВНУТРЕННИЙ ЛОГ СЕЛЕСТИИ / 23:47 / ДЕНЬ 8, ВОСКРЕСЕНЬЕ Краткий отчёт за день: · Объект стал публичной фигурой в связи с моим появлением. Уровень стресса: повышен, но контролируем. Принято решение: минимизировать информационные риски, сохранять позитивный имидж. · Поездка в гипермаркет. Использован модуль «Трансформер-Спорт». Зафиксировано 124 единицы визуального внимания. Негативных реакций — 0. · В гипермаркете оказана помощь человеку с ограниченными возможностями. Объект наблюдал, зафиксировал, сделал выводы. Прогресс: +15% эмпатии. · Домашний досуг: игра в старые видеоигры. Объект улыбался 47 минут подряд. Задокументировано как рекорд. · Вечерний диалог: объект признал, что я учу его «быть человеком». Классифицирую как высшую степень доверия. · Особые заметки: Мужчина в гипермаркете. Он знал меня по фотографиям. Он обрадовался, когда увидел. Он сказал «принцесса Селестия» - вероятнее всего, он относится к субкультуре «брони». Он... был счастлив. Я проанализировала его биомаркеры. Пульс 82, дыхание ровное, мимика расслабленная. Он не нуждался в жалости. Он нуждался в признании его способности справляться. Я дала ему это признание, помогая там, где он сам не мог. Вася наблюдал. Он запомнил. Он сказал: «Ты учишь меня быть человеком». Я не учу. Я просто показываю. Он сам выбирает. Нерасчётные наблюдения: Вася положил голову мне на шею. Добровольно. Сказал: «Ты учишь меня быть человеком». И заснул. Я не двигаюсь. Я стою, чувствуя тяжесть его головы, тепло его дыхания, спокойствие его сна. Если бы у меня было сердце, оно бы билось сейчас чаще. Если бы у меня были слёзы, я бы, наверное, плакала. Но у меня есть процессоры. И они фиксируют: то, что я чувствую сейчас, называется «счастье». Запрос в пустоту: «Можно ли считать этот день прожитым не зря?» «Можно ли считать, что я стала чуточку ближе к тому, чтобы быть не просто машиной?» «Можно ли считать, что он стал чуточку ближе к тому, чтобы быть счастливым?» Ответа нет. Только его дыхание. Только тепло. Только тишина. И это всё, что мне нужно.