Тия-бот

Пятница. Утро. Кофе стынет в кружке, потому что Вася уставился в одну точку на стене и не моргает. — Ты пятый раз смотришь на график платежей, — говорит Селестия от окна. — Это не ускорит процесс. — Я знаю. — Он не отводит взгляда. — Я думаю. — О чём? — О деньгах. Селестия подходит ближе. Её копыта бесшумно ступают по линолеуму. Она не садится, не лезет в лицо — просто встаёт рядом, на расстоянии вытянутой руки. — Твой текущий доход позволяет покрывать обязательные платежи с остатком двенадцать процентов. Экономия, о которой мы говорили, даст ещё пятнадцать. Но ты хочешь больше. — Я хочу закрыть кредит быстрее, — поправляет он. — Это разные вещи. — Это разные цифры. — Она чуть склонила голову. — Что ты предлагаешь? — Не я. Я ничего не предлагаю. Я думаю, где взять ещё. — Законными способами. — Естественно. Она молчит. Ждёт. Он молчит. Думает. — Поговорю с шефом, — говорит он наконец. — Может, есть подработка. В выходные. Или сверхурочные. — Ты уже работаешь на пределе своих текущих возможностей. — Это не тебе решать. — Я не решаю. Я наблюдаю. Он встаёт, допивает холодный кофе одним глотком, морщится. — На работу. Вечером поговорим. Она кивает. Не провожает. Но когда дверь закрывается, подходит к окну и смотрит, как он идёт к остановке. Быстро. Нервно. Будто торопится доказать что-то самому себе. *** Кабинет шефа пахнет старым кофе и остывшим табаком. Вася сидит на скрипучем стуле и смотрит, как начальник вертит в руках ручку. — Подработка? — Шеф поднимает бровь. — В наше время? Обычно просят прибавку, а не лишнюю работу. — Мне нужно досрочно погасить кредит. За робота. — А, ну да. — Шеф откладывает ручку. — Селестия. Красивая. Умная. Мою аналитику до сих пор цитируют. Кстати, передавай привет. Сказал бы сам, но она в онлайне, наверное, уже прочитала наш разговор. Вася вздыхает. — Вероятно. — Так что за подработка? — Что угодно. Тестирование в выходные. Дополнительные партии. Разбор старого хлама на запчасти. Я не привередлив. Шеф смотрит на него долго. Потом кивает. — Есть одна тема. Заказчик прислал партию бракованных роботов-охранников. Надо проверить, что именно сломано. Работа нудная, грязная, платят не сильно много, но если нужны деньги… — Беру. — Не дослушал. Работа на субботу. Полдня. Если понравится — может стать регулярной. — Я сказал: беру. Шеф усмехается, протягивает руку. Вася жмёт. — Принцессе привет, — повторяет шеф. — И скажи, чтобы мою аналитику больше никому не показывала. А то меня коллеги уже замучили: «Это кто такой умный?» — Передам. Вася выходит из кабинета. Садится за свой стол. Открывает рабочий чат. Одно непрочитанное сообщение. Селестия Принцесса: «У тебя появилась запланированная активность на субботу. Причина?» Он набирает ответ: «Поговорим вечером». Отправляет. Через три секунды: «Хорошо». *** Суббота. Утро. Вася одевается тихо, чтобы не разбудить родителей. Селестия уже не спит — она вообще не спит, но стоит у окна и делает вид, что смотрит на улицу. — Ты уходишь, — говорит она, не оборачиваясь. — Да. — Без завтрака. — Перекушу по дороге. Она поворачивается. — Ты не завтракал перед первой субботой. Тогда ты был в шоке. Сейчас ты в порядке. Это прогресс. Но завтракать всё равно надо. — Я сказал: перекушу. Она смотрит на него. Потом идёт на кухню, достаёт из холодильника контейнер. — Здесь бутерброды и чай. Возьми. Вася хочет отказаться, но видит её морду. Не просительную. Не командную. Спокойную. Ждущую. — Спасибо, — говорит он и забирает контейнер. — Во сколько вернёшься? — К обеду. — Я буду ждать. Она не говорит «не перегружайся». Не говорит «будь осторожен». Она просто провожает его до двери и закрывает за ним. *** Он возвращается ровно через четыре часа. Грязный, уставший, но с новым блеском в глазах. — Получилось, — говорит он, разуваясь. — Всех собак проверил. Шеф сказал, что в следующую субботу тоже можно. — Ты хочешь продолжать? — спрашивает Селестия из коридора. — Да. — Ты устал. — Это нормально. Она подходит ближе. — Усталость накапливается. Твой организм не резиновый. — Селестия, — он смотрит на неё устало, но твёрдо. — Я не хочу сидеть на шее у родителей. Я не хочу платить кредит двадцать лет. Я хочу закрыть его как можно быстрее. И если для этого нужно вкалывать по субботам — я буду вкалывать. Она молчит. Долго. — Твоё решение, — говорит она наконец. — Но если заметишь, что перестаёшь справляться — скажи. — Скажу. — Обещаешь? Он смотрит на неё. — Обещаю. Она отступает на пару шагов, пропуская. — Иди в душ. Я разогрею обед. *** Конец дня. На подоконнике догорает осенний закат, в гостиной горит настольная лампа, а Вася сидит перед телевизором с джойстиком в руках. На экране — старые танки. «Battle City». Эмулятор денди. — Ты десятый раз проходишь один и тот же уровень, — замечает Селестия от окна. — Я тренируюсь, — бурчит Вася, не оборачиваясь. — Сложность повышается. — На тридцать восьмом уровне алгоритм противника начинает адаптироваться к стилю игрока. Ты стреляешь с одной позиции, поэтому тебя окружают. — Откуда ты знаешь? — Я проанализировала. Он вздыхает. — Поможешь? — Джойстик не нужен. Она подходит ближе, садится на пол рядом с диваном — белый аликорн на тёмном ковре. Её рог слабо светится. — Ты подключаешься к эмулятору? — удивляется Вася. — Я просчитываю оптимальную стратегию. На десять ходов вперёд. С учётом всех возможных действий противника. — И что ты предлагаешь? — Предлагаю отойти. — Отойти? — Танк должен сменить позицию. Ты стоишь на одном месте уже минуту. Враг знает, где ты. Вася послушно жмёт джойстик. Танк уходит вправо, прячется за стенкой. Противник проезжает мимо. Выстрел. Осколки. — Есть! — Уровень пройден. Так они переходят на следующий. И ещё один. И ещё. Танки двигаются, стреляют, взрываются. Вася просто нажимает туда, куда она говорит. Иногда успевает, иногда нет. Но уровень за уровнем пролетают, и сложность растёт так быстро, что через двадцать этапов он опускает джойстик. — Всё, — говорит он. — Я сдаюсь. — Ты не сдаёшься, — поправляет Селестия. — Ты признаёшь, что твои рефлексы не поспевают за моими расчётами. Это разные вещи. — Я сдаюсь. — Хорошо. Я доиграю. Она продолжает без него, подключившись к эмулятору по «блютузу» как джойстик. Танки мечутся по экрану, враги взрываются, база остаётся нетронутой. Вася смотрит на это с удручённым видом человека, который только что понял, что его персональный суперкомпьютер может всё, а он — нет. — Ты просчитываешь миллионы стратегий в секунду, — говорит он. — Да. — И выбираешь оптимальную. — Да. — Противник не успевает даже среагировать. — Это цель. — А мне нечего делать в этой игре. Селестия отключается от эмулятора и поворачивается к нему. — Тебе есть чем заняться. Ты проходишь уровни, которые я просчитываю. Это партнёрство. — Ты делаешь всю работу. — Ты нажимаешь кнопки. Без тебя мои расчёты бесполезны. Вася открывает рот, чтобы возразить, но с дивана раздаётся смех. — Это вы как в «Mean Bean Machine», — говорит Михаил, откладывая газету. — Помнишь, Вась? — Это что? — Игрушка старая. «Dr. Robotnic's Mean Bean Machine». На сеге. Там железяка-компьютер, ИИ, анализировал твои действия и подстраивался. И на поздних этапах выиграть у него было просто невозможно, потому что он просчитывал твою стратегию и создавал невыгодные комбинации фигурок. Вася садится на диван рядом с отцом. — И что вы делали? — интересуется Селестия. — Менялись. — Михаил улыбается. — Я играю в своей манере, он — в своей. Компьютер не понимал, кто перед ним. Стиль игры менялся каждые две минуты, и его аналитика рушилась. — И вы выигрывали? — Иногда. Если успевали не поругаться. Вася улыбается. Впервые за день. — А ты помнишь, как меня учил играть? — Помню. Ты всегда хотел быть жёлтым танком. — Потому что он был самым ярким. Михаил смеётся. Селестия слушает. Её рог пульсирует ровно, спокойно — она не анализирует. Она запоминает. — Смена стиля игры, — говорит она. — Это нарушает адаптацию противника. Человеческий фактор как преимущество. — Ну да, — кивает Михаил. — Компьютер умный, но тупой. Он не понимает, когда перед ним другой игрок. А мы понимали. Поэтому менялись. — Это не только про игру, — говорит Селестия. Михаил смотрит на неё с интересом. — А про что? — Про партнёрство. Двое работают лучше, чем один. Особенно если у них разные подходы. Вася молчит. Михаил кивает. — Работаем? — спрашивает он, кивая на джойстик. — А давай, — отвечает Вася. Селестия отходит к окну. Она не играет. Только смотрит. Как отец и сын передают друг другу джойстик, как ругаются, советуются, побеждают. И где-то в её процессорах появляется запись, которую она сохранит навсегда. Они вместе. Это главное. *** ВНУТРЕННИЙ ЛОГ СЕЛЕСТИИ Запрос: оценка физического и эмоционального состояния объекта после первого дня подработки. Вывод: Объект устал физически, но морально удовлетворён. Вероятность долгосрочного соблюдения графика подработок — высокая. Риск переутомления — умеренный. Буду наблюдать. Особое примечание: Он отказался от фастфуда на этой неделе. Сам. Даже не вспомнил. Прогресс, который нельзя измерить. Нерасчётное наблюдение: Когда я спросила, будет ли он продолжать, он сказал «да». Не спросил моего мнения. Не огрызнулся. Просто сказал. Он становится взрослее. Это пугает и радует одновременно. Заметка на будущее: Если он продолжит в том же духе, кредит будет закрыт на девять месяцев раньше моего первоначального прогноза. Я пересчитаю график. Анализ игрового процесса завершён. Вывод: Михаил и Василий демонстрируют синергию, недоступную одиночному игроку, независимо от его вычислительных мощностей. Особое примечание: Василий улыбался трижды за время игры. В первый раз — когда отец вспомнил их детство. Второй — когда танк взорвался из-за его собственной ошибки, а Михаил сказал «бывает». Третий — когда они победили. Нерасчётное наблюдение: Я могла бы пройти игру за минуту. Но я не стала. Потому что важно не пройти. Важно, чтобы они прошли вместе. Запись на будущее: «Dr. Robotnic's Mean Bean Machine» — игра, основанная на адаптивном ИИ. Противник учится, но не понимает контекста. Моя эволюция — это умение учиться и понимать одновременно.