Не любовь

Не Хуайсан никогда никого не любил и не испытывал к кому-то влечение. Он смотрел на сверстников, на девушек, что пытались незаметно уйти по ночам из покоев его старшего брата, и ничего не чувствовал. Он искал в книгах хоть что-то, что зажжёт его изнутри, позволит понять, какого это: так остро нуждаться в чужом тепле. Но находил в своей душе лишь тени зависти и тоски о невозможном. В ту поездку в Гусу Лань у Не Хуайсана, кажется, впервые в жизни попросили один из его сборников не ради тайного самоудовлетворения или интереса, а для шутки над другим. И тогда Не Хуайсан подумал: если среди этих пылающих безрассудной молодостью юнцов есть Вэй Усянь, которому также не интересно удовольствие, что может дать другой человек - то всё с ним самим в порядке. Если в Вэй Усяне, хоть в ком-то, также, как в нем, нет навязчивой жажды быть любимым - всё хорошо. — Этот дурак играет с огнём, — сказал как-то Цзян Ваньинь, когда они возвращались к себе после занятий. Вэй Усянь в очередной раз отбывал наказание в библиотеке. — Бедный Второй господин Лань, кажется, только и мечтает, как придушить его ночью за бесстыдство, — пожал плечами Не Хуайсан. — Но это всё равно не повод для сплетен, — поморщился Цзян Ваньинь. Не Хуайсан кинул заинтересованный взгляд поверх веера. — Да просто думать противно о том, что мужчина может ухлёстывать за мужчиной. Хотя Вэй Ин и больной на голову, но не до такой же степени. Не Хуайсан хмыкнул, одновременно и не соглашаясь, и не отрицая. А сам задумчивым взглядом рассматривал чужой точёный кадык.

***

Ночью в купальнях никогда никого не было: и без того холодная вода становилась совершенно ледяной. Да ещё и после взбучки старика Лань Циженя никто обычно не осмеливался и думать выйти на улицу. А Не Хуайсан пользовался тем, что был тут на учёбе не в первый раз. Он тихо пробирался по уже знакомым кустам. И чуть не вскрикнул, когда из-за камня внезапно показалась фигура Цзян Ваньиня. Он сидел к нему спиной почти у самой воды. Не Хуайсан счастливо выдохнул и только хотел начать жаловаться, что тот его до смерти напугал, как заметил, что Цзян Ваньинь сидит в странной позе. В ночной тишине раздался рваный негромкий вздох. Не Хуайсан притаился, не зная, что делать. Скулы запылали от смущения, горло перехватило. Жуткое желание сбежать от возможных проблем боролось со страхом выдать себя и попасть в ещё более неудобную ситуацию. Звук повторился, и взгляд Не Хуайсана зацепился за чужую равномерно движущуюся руку. Не Хуайсан сглотнул, его бёдра напряглись. Душу затопили растерянность напополам с диким стыдом. Он на пробу положил ладонь на пах и зажмурился от горячей волны похоти, разлившейся в груди. Одна только мысль о самоудовлетворении рядом с Цзян Ваньинем, занимающимся тем же, была тёмной, обжигающей и непозволительно заманчивой. «Я никогда не смогу посмотреть ему, да вообще хоть кому-то в глаза. Буду ненавидеть себя до конца своих дней», — с тоской подумал он. Испытывая к себе чуть ли не отвращение за это, Не Хуайсан пробрался рукой под одежду и коснулся собственного члена. Захотелось пошире расставить ноги, и вместе с тем свести колени. Он провёл рукой и судорожно вздохнул. Цзян Ваньинь тем временем чуть сместился, наклонил голову вбок так, что стало лучше видно изгиб шеи, движения руки. Словно приглашал посмотреть. И Не Хуайсан смотрел. Смотрел, кусая губы, сжимая пальцами член и с силой проводя по всей длине, а потом нежно прикасаясь к головке. Смотрел, поджимая пальцы на ногах, царапая ногтями землю, задыхаясь от удовольствия и адреналина. Старался молчать и не потеряться окончательно под шум в ушах. Когда Цзян Ваньинь кончил с коротким стоном, Не Хуайсан чуть не заскулил, в последний момент закусив руку и зажав рукой член, и зажмурился изо всех сил. Его трясло, дыхание совсем сбилось, на языке остро ощущался вкус земли. Оргазм накрыл и выбил из лёгких последний воздух. Не Хуайсан лишь чудом не вывалился из своего укрытия. Он сидел, не открывая глаз, и слушал плеск воды, шипение, шорох одежды, шуршание камушков под подошвой Цзян Ваньиня. Бесполезное сердце бухало в груди, в голове — царила пустота. Он не знал, как теперь быть. «Как хорошо, что это не любовь.»