Пятнадцать

Кроули смотрит на него — уставшего, осунувшегося, не торопящегося пережимать сочащуюся из раны кровь, — и думает, что не помнит, когда все изменилось. Сначала он просто не выносил Дина Винчестера. Потом люто ненавидел за то, что тот всегда пер напролом и походя, без всякой задней мысли, рушил его гениальнейшие планы. Все задумки лопались, как мыльные пузыри, стоило лишь Дину Винчестеру оказаться где-то поблизости. Когда же к Дину прилепился зануда Кас, стало совсем скверно. Кроули так и заявил тогда братьям, чтобы сгинули куда-нибудь уже наконец. Ага, как же. В отместку те умудрились нырнуть в реку времени да не утопнуть в ней, а лишь еще больше испортить всем жизнь. Потом Кроули струсил. Банально струсил, сбежал, поджав хвост. Но и тогда его не оставили в покое. За ним явился… ну кто бы сомневался, конечно же, Дин, да с такой перекошенной мордой, что стало ясно: без него не справятся. Тогда Кроули решил, что с Дина причитается, и сделал все, чтобы тот в итоге сыграл на его стороне. Ну и пусть, метка мешала, пусть, Дин вымещал все свои давние обиды на нем и смотрел сощурившись, с ухмылкой, со странной придурью реагируя на любое предложение расслабиться и отвлечься. Главное, что он был рядом, и Кроули праздновал свою победу. А потом Дина украли и собрались сожрать, поглотить, переварить без остатка. Где-то внутри противно подергивался, извивался первобытный страх, и стало ясно, что явившаяся дама не по его зубам. Кроули был готов ко многому, но только не к такому. Дин злился, зубоскалил, спасал своего непутевого братца и совершенно не вспоминал о нем, Кроули. Не думал, что кроме Сэма еще кое-кому безумно страшно потерять его. Но, как ни странно, все обошлось. И вот теперь, когда незначительная заварушка с гнездном вампиров едва не стоила Дину жизни, когда Кроули чуть не потерял его снова, а запыхавшийся Сэм примчался с непростительным опозданием, Дин просто сидит на ступенях грязной лестницы, потеряно смотрит в пол и, кажется, даже дышит с перерывами. Он измучен и, наверное, ненавидит всех и вся. Кроули подойти бы ближе, бросить к его ногам демонский клинок, и пусть Дин поймет, сколько нежити было истреблено сегодня ради него. Но Кроули отчего-то медлит. Ему хочется, чтобы Дин сам поднял на него глаза, сам вспомнил о его существовании, сам… сказал что-нибудь. Кроули ждет и мысленно считает секунды. Раз, два, три… Да пропади оно все пропадом… Уйти бы и не вернуться. Но волшебное «пятнадцать» взрывается, оглушает его хриплым «Сочтемся», а слабая улыбка Дина заставляет поверить, что можно жить дальше. Жить и никуда не сбегать.