Попался

Гарри быстро привык к его придиркам. И к его ненависти — тоже. Тогда, сразу же на первом курсе, и привык. А значительно позже научился различать оттенки Снейповского колючего или насмешливого ехидства. Не то чтобы это сильно пригодилось, но все же. Дальше у них как-то не сложилось. Очень хотелось что-то доказать Снейпу, понять его мысли, но все как об стенку горох — тот не подпускал, занудствовал. Со злостью оказалось жить проще: Гарри никак не мог простить ему Дамблдора, а Снейп не оправдывался, так все и осталось. Впрочем, оно и к лучшему, потому как все сразу стало понятнее и контрастнее, и объясняться понапрасну не приходилось. После Победы, считая Снейпа погибшим, Гарри кусал локти от досады и об очень многом сожалел. Часто вспоминал его и всегда не к месту, не ко времени. То на лекции в аврорате, то на собрании у Кингсли. Бывало даже, что он ему снился. Мрачной тенью стоял где-то за спиной, многозначительно хмыкал и ждал чего-то. Гарри просыпался, судорожно сжимался на кровати и таращился в темноту: ну что ему нужно, почему не отпускает? Не помогали ни зелья, ни разговоры с Гермионой, и Гарри все больше тосковал, мучился. Будто его куда звали, приманивали… Гарри старательно гнал от себя мысли, что тоже мог ему нравиться, когда-то мог… Поэтому Снейп теперь даже неживой не отпускает. В командировку Гарри отправили как-то неожиданно. Портключ перенес в китайский Сиань без проблем, местный аврорат принял хоть и настороженно, но гостеприимно. А уж сколько магтварей удалось повидать — кому расскажи, не поверят. В расследовании Гарри сыграл не последнюю роль, удалось-таки вычислить беглых Пожирателей, двоих даже задержали живыми. Только вот, обыскав карманы, обнаружили кроме прочей мелочевки еще и очень знакомый Гарри флакон с зельем. Так запечатывать умел флаконы лишь Снейп и вряд ли бы кого еще обучил столь тонкой науке. Гарри как увидел, так и вздрогнул. Допрос ничего не дал, а веритасерум на задержанных не подействовал, и можно было легко догадаться почему: заранее их кто-то напоил якобы не существующим антидотом. Не существовало оно, это противоядие, весь магический мир знал об этом, один лишь Снейп, видать, был не согласен и изобрел-таки средство, утер всем нос. Гарри еще с неделю кружил по окрестности, вынюхивал, выспрашивал, кем только ни прикидывался, как только ни угрожал — Снейп как сквозь землю провалился, никто про него ничего не знал. А Гарри нестерпимо хотелось, чтобы тот оказался живым, пусть даже в бегах, пусть озлобленным и всех проклинающим, но невредимым. Почему-то Гарри казалось, что Снейп сам в итоге не утерпит, выследит его, нападет и… наверное, отомстит. Гарри догадывался, что снился он ему полгода лишь затем, чтобы отомстить. В очередной раз не обнаружив никаких следов, Гарри от усталости так и уснул на тонком соломенном матрасе в одной из заброшенных хижин на окраине города. И снилось ему странное: что глаза с вертикальными зрачками все смотрят и смотрят, не отпускают, и зубы острые у самого горла, а отпрянуть, отползти не получается, будто околдовали… Гарри закричал и попытался проснуться — не вышло. Серая с сединой шерсть нестерпимо щекотала нос, пахло травами, шершавый язык лизнул у уха, потом спустился ниже… Должно было стать страшно, ведь оборотни свою добычу просто так не отпускают, а уж кицунэ — тем более, но страшно не было. Гарри представил, что сейчас его сожрут живьем, и стал сквозь сон-морок отбиваться, про палочку и думать забыл, банально бил руками, пальцами отпихивал и кричал, кричал… Но тоже не от страха, а больше от возмущения. Когда же проснулся, ошалело уставился в темные глаза — знакомые, ехидные, только вот теперь с вертикальными зрачками и еще более опасные, чем прежде. — Как вы неосторожны, Поттер. И беспомощны. Чему вас там только учат. Смешно даже. Гарри скосил глаза на свою палочку: недалеко, но все равно не успеет. Серебристый хвост с белой окантовкой мелькнул за темным кимоно Снейпа и растворился в воздухе, магические искорки медленно истаивали в воздухе. Хвастается или пугает? Гарри чуть подвинулся и потянулся к палочке: была не была, не сожрет же в самом деле? Только вот ладонь с острыми ногтями легла прямо поверх и палочки и Гарриных пальцев. Жестко сжала. — И все-таки я рад, что вы живы, профессор. И что не удержались, выследили. Гарри хотел сказать еще что-то, но тут же забыл обо всем, потому как в его губы впились пугающе жадным поцелуем. И в этот раз отбиться уже не получалось. И ощущение стало как во сне: сопротивляться не было ни сил, ни желания. Снейп точно околдовал его, подчинил своей воле. — Попался, — выдохнул он, — сам виноват. Гарри неопределенно промычал и решил, что его месть не так уж и страшна. По крайней мере, от любви пока никто не умирал. А то, что он угодил в лапы кицунэ, так с этим можно будет позже разобраться, когда палочку вернут и перестанут ухо прикусывать… Главное им теперь — жить. Всем назло. И сделать то, чего двоим так давно хотелось, жаждалось… Нет теперь никаких препятствий, никаких причин противиться. Потом Гарри так ему и скажет. А еще он непременно вспомнит выученное когда-то заклинание, что приручает оборотня. Никуда теперь Снейп от него не денется…