Друг детства

День ничем не отличался от остальных. По крайней мере, ты очень хотела бы, чтобы было именно так. Это особенность счастливых людей — они настороженно относятся к переменам. А ты считала себя очень счастливой. Твои детство и юность прошли в тихом, уютном городке, где все друг друга знали, и, несмотря на то, что порой случались конфликты или просто распространялись не самые приятные сплетни, в целом жители поддерживали добрососедские отношения. А детям и вовсе не было дела до забот взрослых: вы днями и ночами пропадали то в лесу, строя шалаши и потайные убежища, то на полянках, собирая цветы или ягоды, то на речке, пытаясь постичь искусство рыбной ловли и стремясь искупаться даже тогда, когда температура воды совсем к этому не располагала. Наверное, каждый ребёнок, выросший здесь, мог назвать себя счастливым, но тебе повезло больше всех. У тебя был Том. Ваша дружба началась так давно, что ты этого даже не помнила. Зато ваши родители обожали рассказывать историю о вашем знакомстве. Тебе было всего три, когда лабрадор соседки напугал тебя до истерики — большой дружелюбный пёс всего лишь хотел поиграть, но ты его порывов не оценила и залилась слезами. Оказавшийся по близости Том бросился на защиту, хотя был немногим старше, чем ты. «Он походил на крошечного взъерошенного воробушка! — всякий раз повторяла твоя мама, вспоминая об этом случае. — Но без тени страха наскакивал на Рекса с кулачками!» К этому моменту подоспела хозяйка Рекса, которая увела пса и постаралась успокоить вас, но её уговоры на тебя не подействовали, и лишь заявление Тома, пообещавшего всегда быть рядом и защищать тебя от любой опасности, остановило поток слёз. «Вот так у нашей девочки появился свой верный рыцарь!» — неизменно завершала рассказ мама. Обычно ты просила её перестать, тебя смущало её умилённое щебетание, но что удивительно — зато ничуть не смущался подросший Том. Как правило, мальчишки не желали слушать сентиментальные истории про самих себя, однако Том всегда с улыбкой подтверждал, что он — твой верный рыцарь. Даже теперь, когда вы добрались до возраста, в котором верят уже не в рыцарей, а в топовых блогеров, и думают не про сказки, а про то, как построить успешную карьеру, он по-прежнему оставался самым надёжным твоим другом. Учёба не позволяла вам проводить столько же времени вместе, сколько вы проводили в беззаботном детстве, но все вечера уж точно были ваши. Только совсем скоро это закончится… — Эй, Т/И, ты здесь? — Том со смехом помахал ладонью перед твоим лицом. — Я уже полчаса рассказываю про новый сериал, который тебе точно понравится, а энтузиазма ноль. — Задумалась, — обманывать Тома ты не собиралась. — Прости, в мыслях постоянно вертится предстоящий отъезд. Сегодня из меня отвратительный собеседник. День ничем не отличался от остальных. Но вчера ты узнала, что твою заявку одобрили, и лето — впервые в жизни — ты проведёшь не в родных краях, а на стажировке, которая будет подготовительным этапом к поступлению в институт твоей мечты. Всё складывалось как нельзя лучше, верно? Ты должна прыгать до небес от радости. Вчера вы с Томом и прыгали, ведь он, заслышав эту новость, закатил вечеринку в честь твоего успеха, позвав всех твоих друзей и приятелей. Вы повеселились на славу, но сегодня… Сегодня что-то не так с твоим настроением. — Волнуешься? — понимающе спросил Том. — Да не то чтобы… — пожала плечами ты. Почему-то в том, что пройдёшь стажировку удачно, сомнений не возникало, но что тогда тяготило тебя? — Не понимаю, не могу разобраться. — А я знаю безотказное средство снять тревогу, — подмигнул он. Том протянул тебе ладонь, помогая вскарабкаться на второй этаж. Вы бродили по развалинам старинного поместья, где, вообще-то, не разрешалось лазить, но так уж сложилось, что они стали излюбленным местом для ваших детских игр, и теперь, когда вам хотелось спрятаться от всего остального мира, лучшего укрытия было не найти. — Что ты задумал? — с зарождающимся любопытством поинтересовалась ты, пока Том вёл тебя за собой, крепко держа за руку. — Ничего особенного, просто, по-моему, мы непростительно давно не устраивали пикников. Том вывел тебя на открытую площадку — раньше это был большой зал для приёмов, наверное, но теперь он пустовал. В апреле, когда установилась тёплая погода, вы притащили сюда плетёные кресла и время от времени проводили «званые вечера»: конечно, ничего общего с настоящими зваными вечерами ушедших эпох, но всё равно, было в этом что-то уютное и даже романтичное. То есть, между вами с Томом не было никакой романтики, разумеется, просто самому месту подходило это определение. — Том! — ахнула ты, увидев, что на полу расстелена скатерть, а на ней — корзинка с булочками и с Нутеллой. — Я лучше всех, да? — он смешно наморщил нос. О, он точно знал, что путь к твоему сердцу лежит через Нутеллу. Ты взъерошила его непослушные светлые кудри и улыбнулась во весь рот. Том не стал переспрашивать, потому что и без слов понимал — конечно, лучше всех. Он всегда лучше всех для тебя. Вы с наслаждением ели булочки, обмакивая куски хлеба прямо в банку, и оба совершенно не переживали о том, что щёки измазались в шоколадной пасте. Вы не стеснялись друг друга ни капли, и в этом был один из плюсов вашей дружбы — а сам список плюсов длился, пожалуй, бесконечно. Вот только вам предстояла разлука. Именно сейчас, когда уже стемнело, а Том, сидя рядом, приобнял тебя, чтобы ты не замёрзла, ты вдруг с пугающей ясностью осознала, что именно это тебя и гложет. Ваше неизбежное расставание. Глупо, ведь никто не отменял переписку, звонки и всё такое прочее. И это ведь только на лето, хотя, если ты поступишь именно в тот институт, в который хотела, то… — Том, можно, я задам глупый вопрос? — Жги, — хмыкнул он, бросая в твою сторону заинтригованный взгляд. — Мы ведь будем дружить всегда, правда? Даже если жизнь разведёт нас по разным городам или странам? Даже если мы станем скучными взрослыми, думающими только о работе и счетах за квартиру? Он положил голову тебе на плечо и прикрыл глаза. — Так вот что тебя беспокоит. Ну, для начала — мы точно не станем скучными взрослыми, Т/И, я это гарантирую. Мы будем очень забавными, порой нелепыми и бестолковыми, но классными взрослыми. А наша дружба… Я думаю, что ей никакие расстояния не помеха. Его слова должны были успокоить тебя, но почему-то получилось наоборот. Не сразу, но ты сообразила, что дело не в сказанном, а в том, что голова Тома по-прежнему покоилась на твоём плече. Он делал так часто, сотни раз, и это никогда не казалось тебе чем-то особенным. Что же теперь изменилось? Пытаясь справиться с непонятными чувствами, ты ласково пробежалась пальцами по волосам Тома, и он, улыбнувшись, как довольный кот, которого почесали за ухом, прижался ближе. Кончик его носа коснулся твоей шеи, и через мгновение ты осознала, что твои щёки горят, а тело охватила странная дрожь, похожая на озноб. Может, несмотря на тёплый вечер и объятия Тома, ты всё-таки простыла? — Кстати, сегодня Рой мне сказал, что его заявку тоже одобрили, — зачем-то сообщила ты. Том вскинул голову. — А почему только сейчас рассказываешь? — Забыла, — честно призналась ты. — Но вообще, это здорово, правда? Будет, кому за мной присмотреть, пока тебя нет рядом. Ты засмеялась, но смех прозвучал как-то неуверенно. Том слегка нахмурился. Рой был вашим хорошим приятелем, хотя порой тебе казалось, что он немного в тебя влюблён. Ты надеялась, что обманываешься, потому что сама не чувствовала к нему ничего такого. В любом случае, мысль о том, что на стажировке будет хотя бы один знакомый человек, тебя радовала, и Том вроде бы тоже должен был обрадоваться. — Ревнуешь? — шутливо щёлкнула его по носу ты. — Считаешь, что лучше тебя никто не умеет за мной присматривать? — Ты уже девушка, а не маленькая девчушка, — вздохнул Том, — и не нуждаешься в опеке. — Кто-то только что уверял, что наша дружба продлится вечно, — печаль, проскользнувшая в его голосе, расстроила тебя, и ты тут же захотела приободрить Тома. — Ну… да, — скомканно ответил он и отвёл глаза. Повисла пауза — неловкая пауза, что случилось с вами впервые на твоей памяти. Вы обожали разговаривать друг с другом, обожали слушать музыку — один наушник у Тома, второй у тебя, — и молчать вместе тоже обожали, если настроения болтать не было. Почему же сейчас тишина давила, вызывая желание как можно скорее её прервать? — У меня идея, — вдруг сказал Том, и его глаза воодушевлённо заблестели. — Давай придумаем какой-нибудь секретный обряд, только для нас двоих? Чтобы, сколько бы километров нас ни разделяло, мы в одно и то же время делали бы что-то одновременно, зная, что второй делает то же самое! Ты просияла. — Как Лира и Уилл, да? В своё время вы оба зачитывались «Тёмными началами» и взахлёб обсуждали события книги, переживая за любимых героев. — Именно, — заулыбался Том. Вы принялись размышлять, что именно будете делать, и в конце концов решили, что лучший вариант — устраивать «сеанс связи» перед сном. — Представь, что я укрываю тебя одеялом и заботливо шепчу «добрых снов», — сказал Том. — Ну, а ты, конечно, шепчешь то же самое мне. Вообще-то тебе было трудно представить вас в одной постели. Совместные ночёвки случались, но Том в таких случаях всегда спал на диване, и даже если тайком пробирался к тебе, чтобы вместе читать с фонариком, то ничего потом не шептал: обычно такие ночные посиделки заканчивались подушечными битвами. — Легче представить, как ты заботливо швыряешь в меня подушкой, — не стала кривить душой ты. А твои щёки почему-то опять горели. — И правда! Тогда будем вести воображаемый подушечный бой, договорились. Он залился смехом, и его кудряшки, казалось, смеялись вместе с ним. Таким Томом — беззаботным, искренним, до боли родным — нельзя было не залюбоваться. — Боже, Том! — вырвалось у тебя. — Что я буду без тебя делать? Он резко умолк и пристально взглянул на тебя, прикусив губу. Тебе тут же стало стыдно за свой неожиданный порыв, и ты судорожно обдумывала, как обратить это в шутку, когда Том еле слышно сказал, не сводя с тебя глаз: — Просто возвращайся ко мне как можно скорее.