Курение вредит вашему здоровью

Тэхён кладёт локти на колени, подпирает лицо ладонями и разваливается на скамье, как подтаявшее на солнце сливочное масло. Он не против того, чтобы подали огоньку, чтобы окончательно растаять и стечь на землю жирным пятном, оставляя повсюду следы. Хочется осесть на подошвах чужих ботинок, например, впитаться в почву или и вовсе испариться, лишь бы упрямо не смотреть туда, куда, в общем-то, не хотелось смотреть от слова совсем. Но Ким упрямый. Он хоть на солнце будет с открытыми глазами пялиться весь день и ослепнет, если ему скажут не смотреть. Просто, чтоб не думалось всяким отморозкам, что им можно манипулировать. Просто, чтоб назло. Но на этот раз он противится самому себе. Да, ведь с какого горбатого хрена ему нужно уязвлённо отводить взгляд и прятаться от правды? Вот она правда, прямо перед ним: долговязая, неловкая, неказистая, но правда. С дурацкой неаккуратной растрёпанной стрижкой под мальчишку и острыми коленками, на которые, если присядешь, то, как минимум, зад потеряешь. «Интересно, она может прорыть ими яму на этаж вниз, если они решат раком?..» - лениво размышляет Ким, задумчиво оглядывая худую высокую фигуру. Нет, Тэхён не завидует – он сам такой же – длинный, неаккуратный, тонкий. Тут завидовать совершенно нечему. Тут никаких плюсов – тут сотни часов на шопинг, в попытках удержать что-то на тощей заднице; тут шутки про глисты и взгляды старушек, полные желания засунуть тебе в глотку пирожков да чтоб с майонезом; тут боли в заднице не только потому что оттрахали хорошенько, но и из-за того, что впиваешься в поверхность стула своими костями. Тут не завидовать – сочувствовать надо. Но Ей Тэхён сочувствовать не собирается. Все эти минусы воспринимаются примерно, как крик в вакууме, если потом после часового сидения на жёстком стуле своей костлявой задницей, её обхватывают крепкие руки и пристрастно сжимают, приподнимая хозяйку для бережного поцелуя. И не абы чьи руки, а Его. Тут уж, не поспоришь, завидовать есть чему. Он перевёлся буквально пару дней назад – то ли из-за неё, то ли ещё из-за чего – не то чтобы Киму есть дело до этого, он только бесится, сам не понимая отчего. Вот она разминается, вот она вежливо кланяется учителю, а вот испуганно оборачивается к тому, кто подходит к ней сзади, накрывая хрупкие плечи медвежьими объятиями, и улыбается во все тридцать два. Тэхёну хочется немножечко её прибить. Он не знает откуда в нём столько раздражения и злости, но готов оправдать всё одним - вселенской несправедливостью. Потому что он такой же: длинный, неаккуратный, тонкий. Вот только у него такого парня нет. Такого, чтобы из под воротника светлой футболки выползала чёрная вязь татуировки и штанга на языке шаловливо мелькала, когда тот облизывал бы губы; такого, чтобы стоило улыбнуться и вселенные распадались на молекулы; такого, чтобы от одного тембра все волосы на затылке дыбом вставали; такого, чтобы глядел прямо в глаза и ты бы предпочёл ослепнуть, чтобы не соблазняться этой безукоризненностью. Ким суетливо опускает глаза, скрываясь от внимательного взгляда, поймавшего его. Такого у него нет и в ближайшей перспективе точно не будет.

ххх

Ким помнит их первую встречу на крыльце школы. Черная косуха, догорающая сигарета и массивные ботинки, которые на вид весят не меньше десяти килограммов, но почему-то никак не замедляют плавную уверенную походку. Ботинки, на которых разве что золотыми нитками не сшит ценник в кругленькую сумму. Ким тогда с усмешкой подумал о том, что в таких не ступил бы в эту обшарпанную и замызганную временем школу. Тот смотрел на здание с не меньшим ужасом. Хмурил брови и поджимал губы, сразу было видно - золотой капризный мальчишка. Девушка тоже хмурилась, только взгляд её был направлен на никотиновую палочку, застрявшую между губами мистера «мы-зайдём-сюда-только-через-мой-труп». — Если будешь столько курить, то недолго ждать, - с укором говорила она. Ким только поражался: о балованном характере девчонки он знал не понаслышке, и как же так получилось, что два изнеженных жизнью существа нашли в друг друге своё успокоение? Люди подверженные капризам так беспомощны! Беспомощны, словно домашние котята – такие же гордые и такие же бездарные. Таких только гладить по мягкой шёрстке, умиляться и получать когтями по щам по поводу и без, потирая болючие укусы и считая царапины. И поэтому, когда те начали ссориться, не успев пожелать доброго утречка, Тэхён ничуть не удивился – этого стоило ожидать. Он не злорадствует, но лишь хмыкает, когда те, помирившись (он-таки обещает ей бросить дымить), начинают облизывать друг друга, совершенно не смущаясь ни его присутствия, ни подоспевающих к школе зевак. Поэтому, когда он видит его, сидящего на подоконнике туалета и выкуривающего очередную палочку извечного Мальборо, Тэхён слегка подвисает. Брюнет недовольно щурит глаза и морщится, явно не радуясь тому, что его «поймали на горяченьком» и несколько смущённо отводит взгляд. Ким отмирает и переходит к тому, за чем явился - смывает с ладоней подтёки чернил, ненавязчиво поглядывая через зеркало на нарушителя порядка. Ким не собирается упрекать – сам в последнее время частит с этим – в школе, ясное дело, предназначенных для этого места нет. Он небрежно подтирает влажные руки о джинсы и перехватив рюкзак крепче, двигается к выходу. — Эй… Тэхён замирает. Не оборачивается, но даёт понять, что слышал. Кусает нервно губы и до ужаса хочет повернуться к нему лицом. Поддаётся минутной слабости и на пятках разворачивается. Ким с вздорной радостью отмечает, что он выглядит как «Чон Хосок». С этими тёмными волосами, прищуренным внимательным взглядом, тонкими пальцами и с выступающими венами на запястьях. Так, словно это имя существует, чтобы принадлежать ему. Словно он рождён, чтобы быть Чон Хосоком. Тэхёна веселят нелепые размышления, но он держит маску невозмутимости и вопросительно дёргает бровью вверх. — Не рассказывай, ладно?.. Тэхён хмыкает. — И не собирался.

ххх

На следующий день встречаются на том же месте. Тэхён упорно выжигает мысли о том, что он караулит его тут. И не то, чтобы он не осознаёт правдивость назойливой мысли, но не желает выглядеть столь жалким в своих глазах. Нет, он тут просто курит, к чёрту всяких идеальных Чон Хосоков, которым не до него. И словно услышав его мысль, он заходит. Видимо, сразу после физры, весь вспотевший, в влажной белой футболке, нервный. Он заходит, а Ким забывает, как дышать. Хоть напоминайте – не вспомнить. Чон медленно вышагивает свой путь, становясь в паре шагов от Тэхёна, а тот судорожно высчитывает в голове математические уравнения. В голове высчитывает уравнения, а сам вальяжно раскладывается на подоконнике, откидывая затылок на стекло. Смотрит на Хосока из под опущенных ресниц. Чон нервно улыбается и кивает ему головой, здороваясь. — Угостишь? - он кивает на сигарету и воровато озирается. Тэхёну до ужаса хочется подать ему сигарету и поднести зажигалку к его губам. По-джентльменски. До чёртиков близко. Но он качает головой, выдыхая дым через зубы. Глаза Чона темнеют, он хмурится. Капризный. Хмурится и морщит нос, и Тэхёну хочется поддаться вперёд и слизать обиду с его поджавшихся губ. — Жалко? - почти грубо, а затем чуть смягчившись: — Или... Тэхён жмёт плечами: — И жалко, и или... — Да брось! - легкомысленно восклицает он, сверкая белизной своих зубов. — Я думал это тебе надо бросать... - улыбается Тэхён в ответ. Хосок вмиг сдувается, устало вздыхает и трёт лицо ладонями. — Вообще-то нехорошо подслушивать, но к чёрту. Где тут кафетерий? - уже расслабляясь, спрашивает он. — На первом. — А конкретнее? — Вниз по лестнице, что поближе, потом налево, прямо, направо и до конца. Хосок хмурится и растерянно моргает. — Ладно... - вздыхает он в очередной раз, — Давай так: ты докуришь и, если не сложно, проводишь меня? Ким ухмыляется и подозрительно щурит глаза. — Я пытаюсь бросить, - пожимает Хосок плечами, оправдываясь, — Неплохо бы занять чем-нибудь рот. Тэхёну давит из себя слабую улыбку и кивает. — Да... я бы тоже не отказался... - он неловко замолкает, кивая головой. Хосок внезапно поднимает на него свой взгляд и улыбается. — Занять чем-нибудь рот? - внезапно уточнят он, кривя губы почти в издевательской улыбке, но затем заливается смехом, следя за вытягивающимся лицом Тэхёна. Он вытягивает ладони вперёд и невинно улыбается, — Прости, дерьмовая шутка. Челюсть Кима падает на кафель замызганной уборной, и он уже почти чувствует подкатывающую панику, когда поражённо замирает. Хмурит брови. — Так тебе растрепали уже, да? — Что? - невозмутимо ведёт Чон подбородком, недоумевая. — Что Ким Тэхён из продолговатых вещей в рот берёт не только сигареты, а женская грудь ему снится только в страшных снах? Хосок хрипло хохочет. — Вроде того, - не отрицает он. — Замечательно, - Тэхён отворачивается и лишь сильнее затягивается. Смущение опаляет скулы. — Ты идёшь? - тактично переводит Хосок тему. — Ну что ты, - усмехается Ким, уже успев распалиться. И в голове одни: "Зачем так?! Зачем же было так?! Я ведь просил, чтобы никому! Ни единой душе!". Тэхён нервно кусает губы, – Дай понаслаждаться. Ты должен понять, ведь ты занимаешь свой рот едой, чтобы не покушаться на сигареты - я занимаю свой рот сигаретами, чтобы не покушаться на мужские члены, - фыркает он. — Сублимация? Дрочишь по Фрейду? - расплывается он в насмешливой улыбке. — Заткнись, - беззлобно отмахивается Тэхён. — Как скажешь...

ххх

Она шумная. А Хосок до чёртиков сексуален, когда злится. Его слов не слышно, но видно, как играют желваки на острых скулах и как тот до побеления костяшек сжимает кулаки. Она кричит на него, дёргает за пиджак и позже даже одаривает его пощёчиной. А Тэхён не понимает, как можно посметь поднять на него руку. На красивом лице расцветает алый след тонких неказистых пальцев и он замирает со склонённой ударом головой, стискивая зубы. Ким надеется, что Чон не из тех, кто может ударить девушку, но его самого потряхивает от ярости. Тэхёну хочется вмешаться, развернуть глупую девчонку, наорать и потрясти за плечи. Киму хочется… Всё лишь усугубляется, стоит Хосоку сделать свой ход: он перехватывает её за тонкую талию, притягивая к себе и впивается в её губы злым жарким поцелуем. Тэхён отворачивается. Он замирает на месте с опущенной головой, напрочь забывая о выгорающей без его стараний сигарете. Его шаги беззвучны и Ким слегка вздрагивает, завидев массивные ботинки напротив своих лёгких кроссовок. Он поднимает удивлённый взгляд и встречается с его внимательным добродушным. — Привет. Тэхён невольно хмурит брови и тушит догоревшую до фильтра сигарету и только суматошливо нелюдимо кивает, заползая в карман за новой. Ему бы знать с чего его персоне уделяют столько внимания или хотя бы что означает этот пронзительный вытягивающий душу взгляд. Ему бы знать, сколько безмолвного обожания в его глазах. Ему бы знать, насколько это заметно невооруженным взглядом. Губы жжёт от желания закурить и ощутить головокружительную негу. Губы жжёт от саднящих ранок, им же беспощадно обкусанных. Губы жжёт от желания впиться в его, попробовать на вкус и осознать, как же ощущается на языке синий Мальборо. — Хороший выбор, - комментирует Хосок, кинув любопытный взгляд на вытянутую из кармана знакомую синюю пачку, — Я курю такие же. — Курил… - поправляет Тэхён, ухмыляясь. Чон пожимает плечами. — Ты такой вредный, - вздыхает он, присаживаясь рядом. — Какой есть, - фыркает Ким. Хосок зачем-то кладёт ладонь на кимовское колено и легонько полушутливо гладит. Зачем неясно. Видимо, чтобы сердце Тэхёна, сделав тройное сальто назад, выпрыгнуло прямо из груди, а только зажжённая никотиновая палочка выскользнула из ослабевших дрогнувших пальцев. Тэхён матерится сквозь зубы и небрежно смахивает загребущую лапу со своего бедра. — Вот поэтому ты и один бродишь вечно, кто ж с тобой, таким ёжиком, дружить будет? – улыбается Хосок, отсмеявшись забавной реакции Кима на его поползновения, поднимает голову к небу, подставляя лицо тёплым осенним лучам солнца. — Я один, потому что людям наверняка не понравится, что я «педик», а не то, что я вредный, - ощетинивается Тэхён, мрачнея. Хосок вновь смеётся и бросает на него короткий лукавый взгляд. Ким отворачивается. Не хватало, чтобы у него в семнадцать случился сердечный приступ. Внезапно перед лицом Кима возникает тонкая ладонь, преграждая обзор. Тэхён дёргает бровью и оборачивается к её хозяину. Тот невинно вскидывает брови и блещет маленькими ямочками на щеках. — А я хочу с тобой дружить… «А я хочу тебя поцеловать» - Ким решает не озвучивать.

ххх

Ким видит в зеркале причины всех своих поражений. Все зеркала мира смеются над ним, отзываясь мерзким хохотом в мыслях. Стоит ему позабыть, и фантомная насмешка эхом прокатывается по барабанным перепонкам и пробирается в самое сердце, где отвратительное чувство страха уродливыми щупальцами захватывают каждую клеточку. Он знает, что это ложь. Причина не в нём – ошибка в программе. Дело в несовместимости. Так бывает. Не тот цвет волос, не такой характер, не тот темперамент, не та половая принадлежность… Тэхён не собирается жалеть себя, устраивать драму и наматывать на кулак сопли. И от этого сложнее. Потому что чувства копятся где-то внутри и разрывают его грудную клетку. Потому что лучше бы выплакать это дерьмо, чтобы наконец свободно вздохнуть. Лучше бы позволить пожалеть себя хоть на минуточку. Ему не хочется быть «особенным». Ему хочется быть, как все. Глупости, конечно, думает Тэхён, обзывая себя озабоченным подростком, но к чёрту книжки, сериалы, плед и чай с лимоном, когда хочется мягких объятий и хоть немножко нежностей. Да, когда в семнадцать не всё, как у всех, то начинаешь ощущать себя забракованным. Словно печенька без предсказания или круассан без начинки. Словно, если кого и выбирать, то лучше бы не тебя. Тэхён не жаждет любви, он больше по рациональности и скептицизму. Это не он, это всё глупые гормоны и подростковая озабоченность. Ему всё это не нужно и оттого ещё тяжелее переживать эти дурацкие иррациональные чувства, что бурлят внутри и не дают покоя. Ким судорожно вздыхает и краешком глаза глядит на расположившегося под боком парня. Всё его существо трепетно замирает в его присутствии. Но сегодня беспокойно не только из-за его Величества «я брошу, прекрати ворчать», но потому что хосоковские пальцы подрагивают от сдерживаемых эмоций из-за чего пепел порой спадает с выгорающей сигареты сам по себе. Потому что выскакивает из подъезда, словно собираясь вытащить из-за спины дробовик и хладнокровно отстрелять всех, кто попадётся на глаза. А на глаза попадается с замершей между губ сигаретой Тэхён. Ким знал, что тот живёт где-то рядом. То ли на седьмом, то ли на четвёртом – давил любопытство и желание проследить до последней секунды – этого он не знал. У Хосока глаза огромные и дыхание форсит, словно он накурился наркоты, а не поругался со своей истеричной девчонкой-мальчиком. Ким не знает, как можно довести человека до такой ярости и совсем не противится, когда Хосок буквально выхватывает из его губ сигареты и затягивается. Плюхается звучно рядышком и молчит, время от времени безмолвно и почти капризно вытягивая ладонь, в которую Тэхён подкладывает сигареты одну за другой. Подкладывает и протягивает зажжённую зажигалку, ощущая, как внутри трепещут бабочки. Хосок молчит, а Ким не собирается прерывать эту уютную тишину и лишь поглядывает на Чона, замечая, как расслабляются его плечи, как перестают дрожать руки и как выравнивается чужое дыхание. Тэхён незаметно для него улыбается. Не может не улыбаться. Хосок откидывается затылком о спинку скамьи и выдыхает сизый дым в небо. Ким не против порезать вены о чужое адамово яблоко или самому вкусить запретный плод. У Хосока идеальная аристократическая линия носа, весь он какой-то внеземной и прекрасный. Ким скользит взглядом по пухлым губам и трепещущим ресницам и мелькнувшему соблазнительному языку со штангой. Он нервно сглатывает накопившуюся во рту слюну и Хосок умудряется развернуть шею именно в этот момент, впиваясь цепким взглядом в тэхёновский, застав того врасплох. Чон приподнимает уголок губ, насмешливо ухмыляясь, и лукаво дёргает бровью. — Нравлюсь? И словно кулаком по солнечному сплетению – весь воздух из лёгких наружу. Но нет смысла отрицать, Ким понимает – слишком заметно. Тэхён только кивает. Медленно так, загипнотизированным взглядом следя за выражением Хосока. Хосок удовлетворённо улыбается и вновь разворачивает свой взор к небу. Тэхён старается подавить разочарованный вздох. И у него почти получается. Почти, потому что Хосок быстренько, словно куда-то спеша, глубоко затягивается, отстраняется от спинки скамьи, хватает ошарашенного Кима за шею и притягивает к себе. Ким на пару мгновений растерянно замирает, пока в его губы впиваются чужие, выдыхая в его лёгкие дым сигарет, пока чужой твёрдый горячий язык настойчиво ныряет меж губ, пока его рот со звучными причмокиваниями насилует чужой. Тэхён не понимает, что происходит, несильно сжимая пальцы на хосоковских плечах. Хосок отрывается на секунду, чтобы со смешком прошептать: — Так нравлюсь, что стрёмно со мной целоваться? Тэхёна словно по макушке молотком врезают. Он перехватывает его за затылок и поддаётся ближе, прикусывая в поцелуе пухлую нижнюю губу. И как же это сладко! Невероятно – целовать его. Втягивать в рот чужой язык и оттягивать штангу, стукаясь об неё зубами. Тэхёну стрёмно не из-за этого, Тэхёну совсем чуточку стрёмно из-за той, кто оставил на точёной скуле царапины своим длиннющим маникюром и, возможно, остался громить его квартиру. Но ещё Тэхёну чуточку плевать, потому что Хосок опускает свои ладони на его бока и забравшись под футболку, с нажимом оглаживает его поясницу. Током прошивает до самого копчика, и Тэхён сладко стонет Чону в губы. Тот отстраняется. — Ты пойдёшь со мной, если я приглашу тебя к себе? – серьёзным тоном, внимательно заглядывая в глаза младшего. — А как же твоя девушка? — Думаю, она не будет против, если я займу свой рот чем-нибудь более полезным, нежели… - он опускает взгляд на догоревшую под фильтр сигарету. Тэхён хмыкает. — Помнится, кто-то обзывал меня вредным. — Да? Тогда к чёрту ЗОЖ. Хосок голодный. Он целуется так, словно пытается целиком сожрать Тэхёна или, по крайней мере, откусить кусочек. Он вжимает его в дверь и расправившись с толстовкой и футболкой ещё в подъезде, залезает ладонью ему под штаны. Тэхён довольно постанывает, крепко вжимаясь щекой в дверь и утыкаясь носом в собственное плечо. Потому что до ужаса стыдно. Стыд опаляет щёки, шею. — Поздно смущаться, - шепчет Хосок, хрипло посмеиваясь ему в ухо и покусывая мочку, — Посмотри на меня… Ну? Перебороть смущение оказывается сложным, Тэхён с трудом, но справляется. Справляется, вскидывая на Чона взгляд и пальцами цепляясь за подол его футболки, тянет её вверх, помогая старшему раздеться. Хосок одобрительно улыбается, поднимая руки, помогая тем самым Киму. Чон мягко, доверительно улыбается ему и сплетя их пальцы, тянет за собой. Ким не успевает осознать, как оказывается на коленях перед рассевшимся на кровати Хосоком. Не успевает осознать, как тот берёт его ладонь и кладёт на свою ширинку, а затем оперевшись руками о кровать и откинувшись назад, выразительно кивает ему на свой пах. Тэхён растерянно хлопает глазами и волнительно суетливо кидает мимолётные взгляды на вздыбившуюся ширинку Чона. — Ну же, детка… - Хосок отрывает одну ладонь от кровати и мягко опускает на макушку Кима, лаково поглаживая. Он ведёт пальцами по острой скуле и останавливается подушечками среднего и безымянного пальцев на припухших от поцелуев губах. Тэхён завороженно следит за его действиями и робко высовывает язык, на пробу касаясь им пальцев. Чон шумно вздыхает и уже увереннее вводит пальцы в жаркий податливый рот. Ким пьянеет от своей смелости и развратности происходящего, заводится и уже ерзает на коленях, стараясь усесться поудобнее. Хосок вытягивает из чужого рта пальцы и ведёт влажными пальцами по молнии на ширинке, скользит по шву и одним движением расстегнув пуговицы, опять откидывается назад. Даёт выбор. Тэхён хочет этого, у него слюна во рту собирается, словно он видит перед собой своё любимое блюдо и вот-вот собирается его отведать. И Ким поддаётся. Хосок громко стонет, несмотря на отсутствие опыта и то и дело хватается пальцами за тёмные волосы, притягивая Тэхёна ближе. Тэхён крепко держится пальцами за чоновские бёдра и сдерживает подступающий к горлу ком. Хосок размеренно толкается в чужой рот и прикрывает от удовольствия глаза. Тэхён давится, но не отстраняется. Кажется он уже не способен отстраниться. Перестать касаться языком вздутых венок и ощущать во рту вязкий ком спермы. Хосок гладит большим пальцем его нижнюю губу, размазывает влагу и не может оторвать взгляда. – Красивый... - выдыхает Хосок шёпотом. Тэхён поднимает глаза, тут же зардевшись, – Ты красивый... очень. Он отстраняет Кима, чтобы притянуть к себе и слизав потёкшую по подбородку белесую жидкость, впиться в распахнутый рот поцелуем. Тэхён мычит прямо в его губы и обхватив член Хосока, начинает подрачивать. Чон скользит ладонью по шее вниз. Пальцами ведёт по острым лопаткам и пересчитывает выступающие позвонки. У Тэхёна в трусах уже совсем мокро и неприятно липнет к коже, но он не предпринимает попыток раздеться - слишком стыдно. Вскользь он думает о том, что, видите ли, увлеченно сосать чужой член, заглатывая почти по самое горло, ему не стыдно, а как раздеться - так прошу прощения. Хосок отпускает его и хохочет куда-то в шею, заставляя чувствительную кожу мурашками. – Господи, ещё чуть-чуть, детка... - шепчет он и тянет Тэхёна за волосы, заглядывает в глаза. Тэхён невольно улыбается и выгибает вопросительно бровь. – Хочу твой рот... Мне нравится, как невинно ты выглядишь, пока заводишь мой член за щёку... - Хосок невпопад словам очаровательно улыбается. А на удивленный взгляд Тэхёна, закатывает глаза, – Да, я извращенец, ничего не поделаешь... Тэхён неясно кивает, поддается вперёд и вновь припадает губами к головке. – Вот так... - одобрительно стонет Хосок, кладя руку на голову Кима. Ким не может понять, сколько это продолжается, он лишь чувствует как звенит в собственных яйцах. Он уже готов закончить прямо в трусы, потому что Хосок без конца шепчет ему всякие пошлости, а у Тэхёна хорошее воображение. Он представляет всё то, что обещает ему Хосок, и ему уже кажется ничего не надо. Он со звуком выпускает головку из рта и хмурится, поднимая на Хосока свой взгляд. — Я сейчас умру, если ты не потрогаешь меня… Хосок ухмыляется, обводя его мутным взглядом, тянет его за предплечье на кровать и сразу же разворачивает его, ставя Кима на колени. — Нет… - слабо противится Тэхён, поднимаясь с предложенной позы, но Хосок огревает его ягодицы смачным шлепком, — Ай! — Хочу детку так, - вновь капризно и требовательно. — А я хочу луну с неба, - шипит Тэхён, вырываясь, но его придавливают к кровати, и фиксируют на кровати его запястья. — Это ведь не что-то невозможное… - фыркает Хосок, кусая его за лопатку, — Я люблю в этой позе. Только представлю, как ты кричишь от экстаза, гнёшь свою спинку, отклячивая задницу, кусаешь подушку и хватаешься пальцами за простыни. Ох... я уже готов обкончаться, как желторотый мальчишка... Ким мотает головой из стороны в сторону, а затем совсем не вовремя думает о том, что его предположения не оправдались и никаких ям на поверхности не наблюдается, следовательно острые коленки его девчонки так и не добрались до нижних этажей. Он отмахивается от нелепых размышлений и перестав взбрыкивать, тихо лепечет: — Хён... — М? — Мне… я… смущаюсь. — А? – озадаченно. — Это положение… слишком откровенное, мне неловко… Хосок перестаёт копошиться. А через мгновение легко разворачивает его на спину, падая сверху следом. Улыбается, как Чеширский кот. Тэхён недовольно хмурит брови. — Не знал, что ты такой стеснительный, это… мило, - Чон расплывается в умиленной улыбке и чмокает его в нос, тут же получая острым пальцем под дых, — Эй! – возмущается брюнет, перехватывая вредную руку. — А нечего лыбиться, - бурчит младший, отворачиваясь. Хосок на это никак не реагирует и голодными поцелуями спускается с подставленной шеи на острые плечи. Ким расслабляется и позволяет даже без сопротивлений снять Чону с него штаны и нижнее бельё. Не возмущается из-за приторных воркований и почти игнорирует старшего. — Если бы не стояк, я бы решил, что я тут насилую тебя. — Ты насилуешь меня морально, - кивает Тэхён. — Каким же образом? – хмыкает Хосок, играя в заинтересованность. Он незаметно для задумавшегося Кима, разводит его ноги и садится между ними. — Ну… все эти «детка, малыш, сладкий» изводят меня, а ещё ты вечно смотришь на меня этим непонятным внимательным взглядом, это немного… А-ам-м… - стонет Тэхён, прерываясь и прикрывая ладонью рот. Чон почти показательно зевает, продолжая медленно поглаживать тэхёновское возбуждение. — Продолжай, милый, я слушаю. Тэхён стискивает зубы и делает страшное лицо, видимо, пытаясь испепелить Чона одним взглядом. — Ты просто невыносим! — Так не выноси меня… — Неудивительно, что твоя девушка вечно истерики закатывает! — Так и есть. — Ты ведь, наверняка, даже не расстался с ней! — Нет, - легкомысленно жмёт Хосок плечами. Тэхён теряет весь свой запал и шёпотом произносит: — Тогда почему мы здесь? Хосок наклоняется к нему, ведёт тыльной стороной ладони по щеке и отвечает: — Потому что я хочу тебя. Тэхён поджимает губы и злобно прищуривает глаза. — А я думаю, ты просто мудак. Хосок ухмыляется. Ухмыляется, поднимает ладонь, демонстрируя Киму запачканные в его же сперме пальцы, и шепнув короткое: «Знаю» - ведёт пальцами по расщелине ягодиц и вводит сразу два в Тэхёна. Тэхён выгибается и бьёт Хосока кулаком в плечо. Нет, не потому что больно – Хосок с усмешкой обнаруживает невероятную податливость мышц и ускоряет движение пальцев — а потому что слишком хорошо. – Что же ты такой разъёбанный? - улыбается Хосок и сильно давит пальцами на нужный комочек нервов, – Ни за что не поверю, что ты не девственник. Развлекаешься в душе, м? Сколько пальчиков ты в себя засовываешь, маленький? До звёздочек перед глазами. Тэхён раскрывает в немом крике рот и лишь иногда из его губ вырываются громкие протяжные стоны. – На кого ты вздёргиваешь? Хотя не говори... Я знаю. Ты так смотришь на меня... Представлял, как я тебя трахаю, так? Представлял, как поставлю на четвереньки и выебу. Я знаю, Ким, что творится в твоей голове, за невинными глазками и невозмутимым лицом. Тэхён до ужаса краснеет, ему стыдно признавать, что старший чертовски прав. Он старается делать вид, что не слышит, что эти слова не относятся к нему и прикрывает глаза, тут же вскрикивая на очередной фрикции. — Крикливый… - шепчет задушенно Хосок, добавляя третий палец и прислоняясь своим лбом о чужой. Ким шумный. Его крики отражаются от стен и отзываются воодушевлением в паху. Хосок облизывает губы младшего и нетерпеливо вздохнув, вытаскивает пальцы, — Прости, малыш, терпения в сегодняшней программе явно не представляется. Он вновь разворачивает его и ставит на колени. — Нет! — Да… - выдыхает Хосок и не давая опомниться, приставляет головку к покрасневшей податливой дырочке и поддаётся бёдрами вперёд. Тэхёну не стыдно. Тэхёну делают очень-очень хорошо. Тэхён без конца кричит и впивается пальцами в простыни, прогибаясь в пояснице. Хосок упивается им всласть. Младший до дрожи искренний в своих эмоциях и выражениях. Он матерится и кажется не способен уже заткнуться. — Хо-о-о… - судорожно вырывается у него, когда Хосок ускоряется, буквально вдалбливаясь в его задницу, совершенно не жалея. У Тэхёна упругая округлая задница, в которую так удобно цепляться пальцами, с упоением наблюдая за остающимися на светлой коже отметинами. Это настолько заводит Хосока, что тот, не сдержавшись, звучно шлёпает Кима по заднице. Тот крупно вздрагивает и тихонько хнычет и Хосок, извиняясь, мягко оглаживает покрасневшую ягодицу, когда раздаётся тихое: — Ещё… Он растравливает его хлёсткими ударами и готов уже кончить от одного вида краснющих следов его пальцев на чужой заднице. На заднице, которая гостеприимно принимает его по самые яйца и в также поддаётся навстречу, подвиливая бёдрами. Он перехватывает Кима за предплечья, заводя руки за спину, заставляя опереться о кровать грудью, и подставляет ладони на его же собственную задницу. Ким опьянён, совсем не соображает, пока Чон не просит: — Ну же, детка, я хочу видеть тебя… Тот колеблется, но спустя пару мгновений, обхватывает тонкими пальцами задницу и разводит в стороны, раскрывая себя для Хосока. — Господи! – стонет старший, закатывая глаза в потолок и начиная усерднее втрахивать Кима в кровать. Он заводит глубоко и уже почти не выходит, двигаясь внутри него, словно поршень. У Кима сорван голос и уже нет сил реагировать, но он всё равно раз за разом вздрагивает и тихо хнычет, сжимая между зубами простынь. Чон ведёт указательным пальцем по влажной расщелине ягодиц, кладёт ладони поверх тэхёновских рук, раскрывая его больше. Это кажется продолжается целую вечность, пока Хосок не обхватывает его стояк дрожащими пальцами. Киму хватает одного движения, чтобы со стоном взорваться, проваливаясь в бездну.

***

Ким смахивает в сторону, сверкнувшее в темноте подъезда уведомление и изо всех сил прикусывает щёку изнутри, чтобы не разулыбаться как кретин, но уже через мгновение успешно проваливает миссию. "Бля, предки запалили с сигаретами. Мать устроила жуткую истерику, ох уж эти неугомонные женщины... Я тут пообещал ей бросить. Поможешь?;)" Первое, что слышит Тэхён, дёрнув дверь на себя - тихие всхлипы и усердное шмыгание носом. Он чувствует себя ужасающе неловко, проходя мимо гостиной и улавливая краем глаза заплаканные глаза и красный растёртый салфетками нос. Ким проходит мимо, и остановившись у двери своей комнаты, прикрывает устало глаза, уговаривая себя не вмешиваться. — Нуна, ты в порядке? - сделав пару широких шагов назад, он высовывается из-за стены. Девушка поднимает на него свой взгляд и её глаза стекленеют. Тэхён неловко мнёт рукава толстовки и переминается с ноги на ноги под её пронзительным взглядом. Её рот кривится в очередном приступе рыданий и Тэхён грузно вздыхает и, набравшись решительности, крепко зажмуривает глаза и перепрыгнув через спинку дивана, плюхается рядом с сестрой, обнимая её за хрупкие тонкие плечи. — Ну-ну, чего же ты так? Всё будет хорошо. Чего ты ревёшь? — Он... сказал, что... больше не может терпеть все эти ссоры, что... он устал... и... и... — Всё будет хорошо, нуна, ну прекрати ты... - Ким стискивает её покрепче и мягко гладит по голове. Ким кусает губы и морщит нос, ощущая приливы неприятно колющей в бок совести. Он трясёт башкой, отрицая свою вину и целует успокаивающуюся сестру в висок. — Наверное, я слишком сильно давила на него... - лепечет она охрипшим от рыданий голосом. — А я думаю, он просто мудак, - категорично перебивая сестру говорит Тэхён, и утыкаясь лицом в растрёпанную макушку, прячет мелькнувшую на губах улыбку.