street credit

Донхек устал. Но его пробирает не столько недостаток сна, сколько та зубодробительная ментальная и физическая усталость, и из-за этого ему постоянно хочется броситься на кровать. Но он лишен привилегии в виде хорошего ночного сна, вместо этого выбирая прилечь на часик в перерывах между работой и занятиями. В своем нынешнем стиле жизни он видит и результаты и неприятные последствия: его тело покрыто царапинами и синяками из-за мелких ошибок во время работы, но оно же вооружено знаниями о том, как их залечить. Донхек знает, что все остальные за него переживают. Они бы переживали меньше, если бы знали, что он делает и почему не спал нормально вот уже несколько недель. До вступительного экзамена остался всего месяц, и он хочет быть настолько подготовленным, насколько это возможно физически. Он рассудил, что чем больше он выучит сейчас, тем меньше времени ему придется потратить на получение степени. Это значит, что он сможет пропустить годы триместрового обучения, пройти через занятия без напряга и выпуститься быстрее. У него есть план, и он ему следует Донхек справится, и он единственный, от кого это зависит. Воспользовавшись своими связями, Тэиль смог достать Донхеку доступ к библиотеке биомедицины в местном университете. Он проводит большинство своих ночей там, поглощая и впитывая всю возможную информацию. Библиотечные компьютеры намного лучше того, который стоит у него дома, хотя, если он действительно поступит, это придется исправить. Их экраны намного функциональнее: Донхек может перемещать информацию с них в приложение для голографических заметок, приближать и выделять текст, освещая пространство вокруг своего рабочего места сияющими проекциями. Это облегчает учебу, поэтому он спит на мягких креслах в углу библиотеки и приступает к работе, как только просыпается. Донхек не пересекался с Джехеном у них дома уже несколько недель, и это выглядит так, будто он уже съехал. — Мне показалось, что я видел твою машину снаружи. Рядом с Донхеком появляется Чону с кофе в руках. У него с собой два больших стакана, скорее всего для того, чтобы ему хватило энергии на ночь зубрежки. Он начинает устанавливать собственную станцию, загружать конспекты и заполнять зону зеленым светом. — Ага, ты меня поймал, — со вздохом говорит Донхек, — полагаю, ты хочешь знать, что происходит? — Ты готовишься к экзамену по биомеханике. — Чону указывает на материал, заполняющий экраны Донхека. — Я узнаю некоторые пособия. — Но ты не биомеханик? — Донхек кивает в сторону собственных материалов Чону. Они все еще основаны на механике, но куда меньше полагаются на ее анатомическую часть. — Многие люди используют мою специальность как мост между другими, это дает преимущество при подаче заявления. — Он пожимает плечами, но, заметив, что Донхек начинает паниковать, добавляет: — Но у тебя особенный случай, так что не переживай так сильно. — Я боюсь, что я им не нужен. — Донхек оглядывает библиотеку, заполненную богатыми детьми из этого произведения искусства, которое они зовут своей школой. Он чувствует себя лишним. — Ребенок без денег, но с судимостью и подозрительным знанием биомеханики. Я уязвимое место. — Для профессоров это будет выглядеть по-другому, — говорит Чону, прежде чем прорычать, увидев свои заметки. Донхек понимает, как сильно он нервничает. — Финальные экзамены моего финального семестра. Я так переживаю, это нереально. — Думай о хорошем: даже если ты не сдашь, у тебя все равно есть работа. Тэена не сильно волнует официальное образование. Из всех в гараже он единственный с легальной подготовкой. Все остальные просто подвальные ядерные механики с достаточным для работы в гараже опытом. — Мне нравится в магазине, — тихо говорит Чону. — И, я думаю, подключив связи отца, я смогу сделать его немного лучше. — Я тоже об этом думал, — признается Донхек. Это первый раз, когда он озвучивает свои идеи, но, наверное, если кто-то и поймет, то это Чону. — Делать ногу Марка было весело, и это подало мне пару мыслей, знаешь? Донхек возится со своим имплантом, открывая файлы, над которыми он работал с тех пор, как получил доступ к более качественному оборудованию в библиотеке. Среди студенческих ресурсов есть и графические планшеты, которые Донхек использовал в перерывах между подготовкой. Он взволнованно показывает Чону свои идеи, секреты, дизайны. Кастомизированные модификации той же направленности, что у Марка: персонализированные, функциональные, инновационные. Дань моде, значительно отличающаяся от деталей, разработанных в госпитале. Чону в восторге. — Твою мать, — выдыхает он, пролистывая рисунки Донхека с широко распахнутыми глазами. — Сменные корпуса, индивидуальный дизайн… — Он останавливается, чтобы прочитать сопровождающие заметки. — Элементы из углеродного волокна? Донхек, это потрясающе. — Представь, — начинает он, полностью забывая про свои конспекты, — если бы мы могли делать с модами то, что делаем с машинами? — Если ты не поступишь, я застрелюсь. — Чону выпрямляется и смотрит на Донхека с ленивой ухмылкой. — Потому что вот это? Это показывает, чего ты стоишь. Донхека пробирает гордость. — Спасибо, мужик, — тихо, но искренне говорит он. Чону приобнимает его одной рукой.

***

Конверсия машины Марка занимает больше времени, чем предполагалось изначально, по большей части это связано с тем, что в процессе ее приходится полностью разобрать. Как Марк и обещал, он оказал огромную помощь в этом непосильном деле. Он делал все, что ему говорили, а его администраторские способности пригодились, когда они отмечали и сортировали детали для повторной сборки. План заключается в том, чтобы полностью изъять элементы типа R и заменить почти все из них. Сами модификации — привычное для них дело, но сложность в том, чтобы собрать части системы трансмиссии так, чтобы она могла двигать машину нужным Марку способом. Если честно, весь процесс мог бы занять всего несколько часов, если бы Донхек попросил помощи у остальных механиков. И, если бы Марк предоставил им компенсацию в виде еды, они бы наверняка не отказались. Но ремонт — это единственное время, которое Донхек может провести наедине в Марком; Джехен запретил им проводить время у него дома из-за страха вернуться и увидеть что-то нелицеприятное. Донхек пытается аргументировать свое мнение перечислением всех сомнительных позиций, в которых он заставал Джехена, но его встречает лишь фраза «это мой дом», закрывающая возможность дальнейшего обсуждения вопроса. Донхек создает эту машину из ничего, разбирает на детали и складывает заново и иногда, в моменты отвлечения, обменивается с Марком слюной, оказываясь прижатым к старому корпусу автомобиля. — Нам нужно работать, — получается вставить у него, прежде чем с его губ срывается стон, когда Марк оставляет на его шее засос. До всех остальных начинает доходить: они замечают следы на коже и слишком долгие прикосновения, но ничего не говорят. Наверное, для них эти шутки были смешными до тех пор, пока они не стали реальностью, но старшие члены команды еще не знают, как относиться к этим изменениям. — Или мы могли бы закончить на сегодня? — Марк облизывает свои губы и целует его еще раз. Донхек замечает, что его рука попала к Марку под рубашку, но не понимает, как и когда это произошло. — Ты хочешь целоваться или снова сесть за руль? — Спрашивает Донхек. Марк останавливается, серьезно размышляя над вопросом. Донхек закатывает глаза. — Давай перефразирую, — он пытается сделать тон своего голоса настолько низким, насколько возможно, и, судя по возбужденному стону, который издает Марк, он добивается нужного эффекта. — Чем быстрее мы починим машину, тем быстрее мы сможем целоваться в ней. — Замечательный план, — отвечает Марк, моментально делая шаг назад. — Но у тебя тоже есть машина, и она полностью собрана. — Правда. — Донхек понимает, что он проиграл, но, в каком-то смысле, он сейчас снова победит. — Приступим? Вопреки своей прежней уверенности Марк краснеет. В последнее время он действует, уже намного сильнее доверяя своим чувствам, но моменты сдержанности все еще встречаются в его поведении. И это настолько характерно для него, что Донхек понимает: кроме повседневных проявлений симпатии между ними ничего не изменилось. — Тогда чего мы ждем? — Говорит он, оставляя на губах Донхека один последний поцелуй. Он так торопится, когда бежит в служебное помещение за ключами, что почти падает по пути.

***

— Нам нужно поговорить, — произносит Джехен, как только Донхек возвращается домой. Уже почти 5 часов утра, его время с Марком оказалось прерванным необходимостью заниматься. Он приехал прямо из библиотеки уставшим и отчаянно нуждающимся во сне. — Звучит так, будто ты меня бросаешь. — Донхек зевает и тянется, поднимая руки над головой. Джехен невпечетленно смотрит, как задирается его кофта. — Ты покрыт засосами, — хмурясь, указывает он. — Ты буквально синий. — У тебя буквально есть ебырь. — Донхек слишком устал, чтобы слушать лекции. — И он наш босс. — Это не одно и то же, — возражает Джехен. Донхек замечает стоящий перед ним пустой стакан кофе и еще один у его привычного места. Джехен ждал его всю ночь. — Но я рад, что ты упомянул Тэена, потому что он часть того, о чем мы будем говорить. — Что такое? — Донхек буквально падает на ближайшее кресло и лениво тянется за своим остывшим кофе. У него не получится особо поспать, он знает это, так что почему бы и не начать кофеиновый забег пораньше. — Тебе нужно съехать, — говорит Джехен. Донхек замирает, не донеся кружку до рта. — И я не имею в виду, что я тебя выгоняю, я просто говорю, что тебе нужно рассмотреть другие варианты. — Ты не хочешь меня здесь видеть? — Хочу. — Донхек видит, что это искренний ответ. — Но если ты сдашь свой экзамен, то тебе понадобится собственное место, возможно поближе к кампусу. — Хах, Тэен рассказал тебе? — Донхек ставит кружку обратно на стол. — Здесь вообще секретов нет? — В нашей сфере очень много секретов. — Джехен загадочно улыбается; кажется, он знает что-то, чего не знает Донхек. Старший тянется через стол, чтобы растрепать его волосы. — Но ты не очень умеешь их хранить. Я нашел твои конспекты, лузер. — И что ты думаешь? — О биомеханике? Ты идеально справишься. — Спасибо. — Изнеможение опускается на Донхека, и он сползает ниже. — Извини, что не рассказал тебе, я не хотел, чтобы у кого-то были надежды. — Мы могли бы помочь, — говорит Джехен. Донхек почти уверен, что сейчас знает уже весь гараж. — Именно это мы теперь и будем делать. Донхек едва сдерживает слезы, когда Джехен рассказывает, что его коллеги взяли на себя его оплачиваемый трехнедельный отпуск. Не имея возможности получить разрешение босса, они временно взяли дела, в том числе и финансовые, в свои руки. Он понимает, насколько им будет тяжело: скоро начинаются соревнования, и у них будет в два раза больше работы, чинить придется как их собственные машины, так и машины участников. Ограничены и рабочие часы Чону, который также сосредоточен на учебе. Они знают, как будет тяжело, но они готовы принести эту жертву ради Донхека. Они любят его. Они лучшая семья, которая у него когда-либо была. — Тэен пошел еще дальше. — Джехен кажется особенно окрыленным. — Он знает одного парня, и этот парень ему должен. Он открывает изображения на своем импланте и ленивыми движениями пролистывает фотографии элитной квартиры. Они красивая и современная, создана специально для комфорта одного человека. — Полностью меблирована, есть личный гараж и скидка на ренту для тех, кто знает Тэена. — Джехен останавливается на фотографии кровати — огромной и очень удобной, со встроенным экраном рядом. — Так что, если хочешь, то она твоя. Облегчение смешивается с глубокой усталостью, ломает его, и Донхек больше не может сдерживать слезы. Джехен поднимается со своего места, обнимает его и гладит по голове, пока он плачет в его футболку. — Почему я? — Выдавливает Донхек. — Это место мог получить кто угодно, почему его предлагают только мне? — Потому что тебе оно нужнее, — просто отвечает Джехен. — К тому же мы рассматриваем это как выгодное вложение; иметь богатого инженера-биомеханика в качестве друга пригодится в будущем. — Я возьму ее, — говорит он спустя какое-то время. — Как скоро ты хочешь, чтобы я уехал? — Как можно быстрее, — серьезно отвечает Джехен, но улыбка на лице выдает его. — Я скучаю по возможности ходить по квартире голым. Донхек неконтролируемо смеется, и его смех наполняется радостью. Но ему все равно нужно отомстить за оскорбление. В качестве наказания он вытирает нос о футболку Джехена.

***

Марк выходит из машины Тэиля на парковку Эстакады бледным и мокрым. Джено и Ренджун, слишком потерянные в собственном мире, не замечают его прибытие. Их недавно начавшийся флирт был ожидаемым, но все равно послужил сюрпризом. Донхеку интересно, насколько изменилась их динамика за то время, которое он был отвлечен другими вещами. Хотя бы Джемин вообще не изменился. Он орет в ночи, пытаясь догнать Джисона. Наверное, его ключи, как это часто бывает, оказались украдены. Ему правда стоит перестать хранить ценные вещи в заднем кармане, учитывая то, что Джисон скорее всего в него залезет. — Ты выглядишь мертвым, — говорит этот самый вор, быстро подходя к Донхеку и без слов передавая ему ключи. Запыхавшийся Джемин наконец-то догоняет его и со сдавленной благодарностью принимает обратно свою украденную собственность. — Я чувствую себя мертвым, — говорит Марк. Его хромота намного меньше бросается в глаза, рана затянулась достаточно, чтобы больше его не беспокоить. Но они все еще работают над его движениями и координацией, что объясняет, почему он выглядит как мокрая крыса. — Сегодня был день водной терапии, — напевает Тэиль с переднего сиденья. — Так что не издевайтесь над ним. И никакого вождения. — Доктор. — Джемин приветствует его салютом двумя пальцами. Марк дуется из-за продления его водительского запрета. — Не лезьте в проблемы, слышите? — говорит вечный лицемер Тэиль. — Я просплю все звонки о помощи, и мне не будет жаль. — Копы не могут арестовать того, кого они не могут поймать, — с ухмылкой говорит Джисон. Он говорит это с уверенностью человека, который сегодня не за рулем. Обнадеживает только то, что Джемин провел достаточно времени за усовершенствованием R31, и сейчас она быстрее, чем когда-либо прежде. — Тогда сделайте так, чтобы вас не поймали. — Тэиль подмигивает и уносится в ночь, чтобы получить свой заслуженный отдых. Остальные уходят туда, где припаркованы их машины. Три водителя, три пассажира. Ченле говорит, что у него смена, поэтому его не отпустили. Ренджун избежал той же участи, потому что, по его словам, Кун должен ему выходной за его тяжелый труд. Обычно Джисон ездит с Ченле, а Джено с Джемином, но, учитывая все их заигрывания, никто не удивляется, когда Джено запрыгивает на заднее сиденье Хонды Ренджуна. Марк, конечно же, усаживается на пассажирское место MX5, бросая опустошенный взгляд на водительское сиденье. — Я никогда не водил твою машину, — говорит он, когда к нему присоединяется Донхек. — А ты никогда не давал мне водить твою. Донхек с вызовом поднимает бровь, а у Марка хватает стыда, чтобы смутиться. Он наклоняется над консолью и оставляет на щеке Донхека мягкий поцелуй. — Когда мы починим тип R, ты сможешь водить ее, когда захочешь. Для Марка, вечно оберегающего свою машину и не дающего никому приближаться к водительскому месту, это не мелочь. Одно предложение этой привилегии для Донхека большая честь, и он собирается поймать Марка на слове. — Когда тебе станет лучше, ты можешь прокатиться на моей малышке, — предлагает он в ответ. — Чтобы понять, как выглядит настоящая скорость. Ренджун заводит свой мотор, и Джемин повторяет за ним. Донхек переключает коробку передач в нейтральный режим и заглушает их обоих ревом собственного движка. — Давай смешаем их с пылью, — говорит Марк; в его глаза впервые с момента аварии возвращается конкурентный блеск. Донхек считает, что так он выглядит лучше всего: опасным, голодным, готовым к эмоциям. Марк настолько же зависим от адреналина, как и все они, поэтому Донхек удовлетворяет его, когда они разгоняются на трассе. 190, 200, 210. Их друзья уже пропали из поля зрения, но Донхека волнует только Марк, который кричит в окно набирающей скорость машины.

***

Донхек принимает свой отпуск с благодарностью. Ему сложно заниматься дома, потому что его компьютер не сравнится с теми, что стоят в библиотеке. К тому же он начал нелегально проникать туда после закрытия, используя старый код доступа Тэиля и свою любовь к пакостям. Чтобы попасть туда в дневное время, ему, как в общественном транспорте, нужно предъявлять сканеру свою студенческую карточку. Учитывая то, что за ним обычно образуется очередь, а у дверей стоят охранники, применить старый код, не вызывая подозрения, очень сложно. Поэтому он выбирает для занятий более позднее время, решая обратиться к ночному образу жизни и начать спать днем. Это тот еще ад для его режима, но это не навсегда. Донхек достаточно сильный, чтобы выжить в течение еще нескольких недель беспорядочного сна. Бодрствуя и не зная, чем развлечься, он решает провести обеденное время в гараже 127 и поработать над типом R, прежде чем ему придется заниматься. Он слышал от Джехена, который слышал от Тэиля, что Джонни и Марк в это время отдыхают. Подходит время последней терапевтической сессии Марка, после которой ему либо дадут разрешение водить, либо продлят запрет. Донхек знал об этом со дня установления срока, но он сбился со счета дней, погрузившись в учебу и бессонные ночи. У него есть свободное время, тревожность, которую нужно победить, и машина, которую нужно пересобрать, поэтому он добросовестно подходит к этому делу, довольный тем, что уже началась финальная стадия процесса. Остались только внешняя кастомизация и покраска. Донхек знает, что эта машина устроит разгром на улицах. Осталось лишь дождаться полного восстановления Марка. Донхек начинает готовить переднюю часть автомобиля к сборке, когда он замечает стоящую у 127 женщину, которая абсолютно не вписывается в обстановку. Она пришла пешком, а не приехала на машине, что уже странно; учитывая то, как далек гараж от сети общественного транспорта, ее прибытие — это настоящая загадка. Она не пытается зайти в гараж, а только стоит снаружи и сверяется со своим имплантом, судя по всему говоря что-то по голографической связи. Она слишком далеко от Донхека, чтобы он смог увидеть, с кем она разговаривает, или расслышать разговор. Спустя десять минут ее хождения туда-сюда, он пожимает плечами и решает, что, наверное, она потерялась по пути домой. — Извините, — женщина наконец-то решает вмешаться. Все остальные ушли внутрь на перекур, и только Донхек остался в гараже, чтобы завершить свою работу. Будучи единственным человеком на этаже, иметь дело с клиентами приходится ему. — Я хотела узнать, если ли у вас работник по имени Марк. Брови Донхека удивленно взлетают. Обычно люди приходят, чтобы найти Джонни, Тэена или Тэиля. У Марка есть фанаты, но они редко пытаются достать его на работе, и тем более эта женщина кажется настолько чужой, что она вряд ли знает его в качестве гонщика. — В данный момент он не здесь, — Донхек вытирает руки ближайшей тряпкой, наверное, подпитывая какой-то стереотип. — Я могу передать ему сообщение, если хотите? — Мне нужно увидеть его, — железно говорит она. — Скажите мне, где он, и я найду его. — Мне жаль, — Донхеку не жаль, — но я не могу делиться этой информацией с чужаками. — Я его мать, — тихо говорит она, выглядя побежденной. — Я только услышала об аварии и хотела увидеться со своим сыном. — Вот дерьмо, — выдыхает Донхек. Рядом с комнатой ожидания есть пластиковые стулья, но они слишком открытые для воссоединения. Марк не говорил о своей матери с тех пор, как она начала отказываться от его денег, так что оно вряд ли пройдет гладко. — Вы можете подождать в комнате для персонала, если хотите? Если вы пообещаете игнорировать беспорядок, я могу сделать вам отвратительный кофе. Этот комментарий заслуживает ему однобокую улыбку от мамы Марка. — Это было бы здорово, — говорит она, следуя за Донхеком, пробирающимся через гараж. Их комната для персонала ужасна: стены, покрытые постерами и полароидами, найденные на обочине несочетающиеся стулья и кофемашина. Ее используют редко, так как большинство работников проводят свои перерывы снаружи с сигаретами в руках, но здесь они делают себе кофе, чтобы пережить ночные ремонтные сессии и тяжелые рабочие дни. — Вы правы, — говорит мама Марка, выбирая самый чистый стул, — здесь и правда беспорядок. — Гараж — единственное чистое место, — шутит Донхек, — и то только потому, что его видят клиенты. Она со вздохом начинает ждать. Донхек заполняет тишину звуком кофемашины и ударами ложки о керамику. Это неловко, он видит, что она хочет многое сказать, но не знает как. — Вы близки с Марком? — Спрашивает она, принимая кофе из трясущихся рук Донхека. — Как мне известно, он здесь не механик. — Мы все близки. — Донхек решает не садиться рядом с ней и бросает взгляд на полароиды на стенах. Хорошие времени, воспоминания, фотографии с работниками. Они не кровные родственники, но они намного лучше, они выбранная семья с неразрушимой связью. — Для большинства из нас это место — все, что у нас есть. — Ваш начальник хороший человек? — Смотря, что вы подразумеваете под хорошим, — Донхек фыркает, прекрасно зная, что мать Марка не согласна с большинством их хобби. Информация об их боссе скорее всего повергла бы ее в шок. — И под боссом. Вы имеете в виду менеджера или владельца? Потому что наш менеджер — лучший человек, которого я встречал, в то время как босса я бы даже не узнал в толпе. — Я знаю, что вы делаете, — говорит она, — я знаю, что вы одной ногой в тюрьме. Вы вообще лицензированный механик? — Я студент факультета биомеханики, — с технической точностью врет Донхек и язвительно ухмыляется, — и, хотя я никогда не встречал владельца, он не дает нам проводить в тюрьме слишком много времени. — Могу я угадать ваше имя? — Мама Марка делает глоток кофе. — Вы же Донхек, да? — Единственный и неповторимый. — Я бы могла обвинить тебя в этом, знаешь? — Тихо говорит она. — Мой сын встретил мальчика, влюбился и последовал за ним в темноту. Донхек привык к другому взгляду на события. Обычно он следует за Марком, но в глазах его матери это он увел Марка с верного пути. В этом вообще нет ничьей вины. Марк и Донхек катализаторы друг для друга, один реактивен, когда дело касается другого. — Я бы могла, но не буду, — продолжает она. — Потому что я никогда не видела его настолько счастливым. Знаешь, он все еще мне пишет. Когда он рядом с тобой, он сияет ярче всего. — Он сияет, потому что он рожден для этого. — Ах. — Мама Марка понимающе кивает. — Ты тоже его любишь. Я рада. — Его трудно не любить, — признается Донхек. Двое обмениваются маленькими знающими улыбками.

***

Донхек никогда не видел, как Марк плачет. Он не проронил слезы даже из-за страха и стресса во время операции. Но, увидев свою маму впервые за многие годы, он ломается. Донхек несколько месяцев не видел, как Марк бегает, но ему хватает одного взгляда на женщину, которая его вырастила, чтобы пуститься в спринт. Донхеку кажется, что он вмешивается в это трогательное воссоединение. — Я оставлю вас наедине, — говорит он, пытаясь тактично удалиться. Но его останавливает рука Марка на его собственной и то, как он переплетает их пальцы. — Останься, — мягко говорит он. Донхек игнорирует понимание в глазах его мамы, которая наблюдает за этой сценой. На стене в качестве молчаливого наблюдателя сидит муха. Все то время, которое Марк говорит со своей матерью, Донхек не отпускает его руку, рисуя под столом успокаивающие круги на его костяшках. Немногое изменилось между ними. Она все еще не одобряет его стиль жизни и все еще не принимает его деньги. Но она хочет восстановить связь, соболезнует о его ноге и говорит ему, что ему всегда рады дома. В течение всего взаимодействия Марк тихо плачет, и это заставляет и самого Донхека пустить слезу. Но он утирает ее, прежде чем кто-то успевает заметить. Это приносит облегчение им обоим. Она хочет, чтобы Марк жил своей жизнью, говорит ему, что у него достаточно возможностей и что ему стоит оставить деньги себе. Она предупреждает его, говорит, что хочет, чтобы он был осторожнее на улицах. Но сильнее всего она хочет, чтобы он был счастлив. Несмотря на столкновение во взглядах, она хорошая мама. Что-то подсказывает Донхеку, что он увидит ее на первой гонке Марка после восстановления. И он не может дождаться, когда она увидит, как ярко сияет ее сын в своей стихии.

***

Донхек почти засыпает за столом, когда ему приходит сообщение. Оно от Тэиля, и он паникует, его голограмма, отраженная зеленым, все еще одета в пижаму. Его маты, бормотание и звук мотора привлекает внимание остальных студентов, занимающихся рядом. Быстро собрав свои вещи, Донхек выходит на университетскую парковку, надеясь, что здесь его не потревожат, и слушает объяснение ситуации от Тэиля. — Ты нужен мне в магазине, — говорит он, пытаясь перекричать моторный рев, — извини, что мне приходится это делать, но это чрезвычайная ситуация. — Что случилось? — Сердцебиение Донхека учащается, его руки начинают трястись от волнения. — Тэиль, что происходит? — Что-то с одним из тех ребят из Эстакады, — получается сказать у него. Тэиль подрезает кого-то на дороге и кричит на них через окно. — Я только еду забрать его, но Тэн говорит, что все плохо. В груди Донхека появляется тяжесть; шок и тошнота берут контроль над его системой. — Какой из ребят, Тэиль, — допрашивает он. — Кто блять именно? — Я не уверен, — выдавливает Тэиль. — Знаю только, что Тэн очень злится и готов убивать. — Встретимся в хирургической. — Донхек уже идет к своей машине, готовясь разогнаться до скорости куда выше ограничения, чтобы успеть туда вовремя. — Тебе что-нибудь нужно? — Мне нужно, чтобы ты приготовился, — говорит Тэиль. — Это твой друг, и тебе придется сосредоточиться. Донхек снимает машину с ручника и включает зажигание. Прежде чем звонок обрывается, он слышит, как Тэн кричит имя Тэиля.

***

Донхек думал, что он хорошо справляется с кровью, но когда Джено заходит в комнату, будучи покрытым ей, ему хочется проблеваться. Он выглядит отвратительно и бледно, его правая рука замотана тряпками из бара. Но из него вылилось достаточно крови, чтобы она начала капать и через них. Он с шипением держится за них. — Так, ладно. — Тэиль подгоняет его внутрь. Джисон и Джемин следуют за ними. Обычно их бы не пустили. Слишком много отвлечения, слишком много шансов, что что-то пойдет не так. Но Донхек знает, что они не уйдут так просто, и чем дольше они будут их прогонять, тем меньше они будут помогать Джено. — Что случилось? — Донхек помогает Джено лечь на стол, игнорируя то, как его ногти впиваются в его руку. — Сделка пошла не по плану, — отвечает Тэн. Джено слишком сильно рычит из-за боли и находится не в состоянии говорить самостоятельно. — У уебка с собой была какая-то жидкость, думаю, это кислота. Донхек берет Джено за руку, пока Тэиль снимает с нее тряпки. Это заставляет Джено сжаться еще сильнее, а всех остальных, включая Донхека, ужаснуться. Чем бы в него не плеснули, это точно была кислота. Внутренности Донхека переворачиваются, пока где-то на заднем плане Джисон борется с рвотным рефлексом. — Уведите его, — шипит Тэиль. Джемин берет Джисона за плечи и выводит его из комнаты. Донхек знает, что скоро они заплачут и он присоединится к ним. Но сейчас у него есть работа. Потому что рука Джено выглядит не очень оптимистично, и он должен сделать все, что в его силах, чтобы помочь. — Это слишком, — говорит Донхек. Он видит кость, и из-за этого ему хочется вывернуть свой желудок наизнанку. — Тэиль, мы не сможем это исправить. — Мы оказываем продвинутую первую помощь. — У Тэиля получается воткнуть иглу в неповрежденную руку Джено и ввести что-то, облегчающее боль. — Ему понадобится госпитализация, но только после того, как мы подготовим его. Джено замечательный человек, один из лучших друзей Донхека. Ему больно видеть его в таком состоянии, но в государственных учреждениях смотрят не на личность, а на личное дело, и у Джено оно далеко не идеальное. В первую очередь Эстакада известна доступностью алкоголя, и Джено является частью команды, которая разливает напитки на людях, но он же имеет дело с совсем другим бизнесом за закрытыми дверями. Войти в госпиталь с подозрительными ранами и, скорее всего все еще имея при себе наркотики, значит обеспечить себе приговор и время в тюрьме. У них один босс, одни контакты и один уровень иммунитета к закону. Но время никогда не на их стороне, и некоторые люди готовы использовать эту ситуацию в свою пользу. — Мы позаботится о том, чтобы у него не случился шок, позволим ему успокоиться и только потом передадим его профессионалам, — говорит Тэиль, не переставая работать. Донхек выполняет свои обязанности, передает инструменты и делает необходимые инъекции. — Я уже позвонил боссу, и он прямо сейчас решает проблему с деньгами. — Подчистите его и немного подождите, — тихо говорит Тэн. Он хмуро печатает что-то на своем импланте. — Мои люди позаботятся об устранении проблемы. — Позаботься о том, чтобы в этот раз вас не поймали, — строго говорит Тэиль, начиная накладывать бинты на раны Джено. — Боссу не очень понравилось, как ты вытравливаешь вредителей. — Все будет выглядеть как инцидент, — уверяет их Тэн. Донхек никогда так сильно не боялся человека, которого он знает. — Я позабочусь об этом, даже если мне придется действовать самому. Джено рычит со своего места. Его зрачки расширены из-за влияния всего, что было введено в его систему, и болевого шока. Они сделали все, что в их силах. Теперь остается только ждать.

***

Переезды это всегда сложно. Донхеку приходится легче только из-за того, что он старался не покупать лишних вещей столько, сколько он себя помнит. Сначала его покупательское привычки определила нехватка денег. Затем их укрепили жизнь с Джехеном и их ограниченное пространство. Но теперь весь дом принадлежит ему, и он может покупать все, что хочет, и разводить сколько угодно беспорядков. Для кого угодно это звучало бы как рай, но только не для Донхека, который не был один со дня своего рождения. Его наполняют опасения, нервы и страх изменений. Пожитки Донхека помещаются в заднюю часть МХ, между звеньями решетки безопасности, на месте которой когда-то находились сиденья. Их отсутствие мешает при транспортировке людей, но коробки не возражают, когда ты перевозишь их из Пункта А в Пункт Б без подстраховки и мягкой подкладки. Он отказался от помощи. Джехен бы просто мешался под ногами, Тэен бы попытался взять контроль. Некоторые бы просто не смогли помочь, а другие сейчас приглядывают за Джено, и это намного важнее, чем таскать коробки в новую спальню Донхека. Перевоз занимает у него несколько поездок, под конец последней из которых он абсолютно вымотан. В качестве награды за тяжелый труд он заказывает себе пиццу и использует ее как возможность отдохнуть перед распаковкой. Он понимает, что заказал слишком много только после того, как уже расплатился. Его разум сосредоточен на Джено, поэтому он часто находится в отвлеченном состоянии. Тот уже был перемещен в госпиталь и сейчас ожидает модификацию, медленно восстанавливаясь. В отличие от Марка он отвечает на телефонные звонки. Потеря руки не сравнится с шоком от его ранения, к тому же в госпитале его пичкают морфием, из-за которого его разум всегда затуманен. Он рад, что у них получилось без проблем и в безопасности поставить его на путь восстановления, и это является единственной счастливой мыслью в море тревоги. Донхек почти отказывается от вступительного экзамена, чтобы помочь. Как только слова об этом покидают его рот, Джено начинает угрожать ему, указывая на то, что его состояние стабильно и он никогда не сможет простить себя за то, что Донхек выбросил ради него свое будущее. Джено того стоит, но Донхек решает не спорить с ним дальше. Поэтому он зарывается в учебу и заказывает слишком много пиццы, чтобы справиться со стрессом. Что ж, у Донхека есть выход. Это повод пригласить кого-нибудь домой, чтобы заполнить давящую тишину. Не то чтобы у Донхека не было друзей, просто сейчас он хочет видеть только одного человека. О его предпочтении, отданном Марку, известно уже многие годы, а сейчас его только сильнее объясняет то, что он может целовать его, когда захочет. И, конечно же, Марк совсем не изменился. Он приезжает одетым в пижамные штаны и рабочую футболку, и его встречают запах пиццы и пустой дом. Конечно же, он забывает про еду, как только Донхек прижимает его к двери и целует до тех пор, пока не становится сложно дышать Все равно им обоим больше нравится холодная пицца.

***

В специализированном вступительном экзамене принимают участие только четыре человека. Они сидят перед офисом главы отдела, нервно ерзая на своих местах. Одно интервью, один экзамен. Перед Донхеком стоят два задания, которые определят его будущее. Он попросил, чтобы никто не шел вместе с ним. Он большой мальчик, и ему не нужно, чтобы кто-то держал его за ручку. Кроме того внешний вид примерно всех, кого он знает, вызвал бы переполох среди остальных участников, и Донхеку не хочется пугать их еще сильнее. Помимо него экзамен будут сдавать два парня и одна девушка. Они все в тишине листают свои конспекты, спроецированные их имплантами, пока их время иссякает. Мальчик слева от Донхека вздыхает, закрывает заметки и откидывается на спинку сиденья. — Видите эту миленькую МХ5 на парковке? — Обращается он ко всем из них. У каждого из участников есть бейджик с именем, и быстрый взгляд говорит Донхеку, что этого любителя машин зовут Феликс. — Кто-нибудь знает, что такое МХ5? — Я тоже ее видела, — говорит девочка по имени Йеджи. — Наверное, она принадлежит персоналу. — Она моя, — тихо отвечает Донхек. Три пары глаз моментально перемещаются на него. — Я тебя знаю, — последний член их компании наконец-то решает подать голос. На его бейдже написано Чанхи, и он указывает на Донхека с восхищением. — Ты катаешься с теми парнями из 127, да? — Возможно. — Я не знаю их, — признается Йеджи, и Феликс соглашается с ней кивком головы, — и, судя по вашим эмоциям, не хочу знать. — Я слышал истории, — продолжает Чанхи, — хочешь подтвердить или опровергнуть их для меня? — Э, возможно позже. — Донхек меняет позу и дергает пиджак, чтобы скрыть татуировку. Не все знают об андеграунде, но, кажется, 127 уже выбрались за его пределы. Придется смириться с тем, что ему суждено носить кофты с длинными рукавами все студенческие годы. Он жалеет о том, что сделал тату в таком заметном месте, но он хотя бы не последовал по пятам Тэена и не набил ее на лице. Чанхи ухмыляется и поднимает мизинец, чтобы взять с него обещание. — Ловлю на слове, — говорит он. Донхек собирается ответить, но их прерывает глава отдела, называющий его имя, обозначая, что пришло время для интервью. Он делает первый шаг к своему будущему и закрывает за собой дверь.

***

Во время интервью Донхек делает то, что он делает лучше всего. Панель из трех профессоров оценивает его искренность и страсть. Он восторженно рассказывает о своих делах, упуская часть о том, что они нелегальны. Судя по понимающим улыбкам на их лицах, они все равно знают об этом. Говорить о том, что он любит, о его планах на будущее, о вещах, которые он хочет достигнуть, имея образование, не сложно. Полностью персонализируемые модификации его собственного дизайна. Он сможет помогать людям, выражая свою креативность, подпитывая свою любовь к искусству и мастерству. Донхек в деталях рассказывает о своих друзьях, об их модах и о том, как он хочет улучшить их. Профессора очевидно впечатлены и подтверждают это и вербально. Ему в голову приходят слова Чону: он ценный кадр, и ему только нужно подтвердить себя. Интервью заканчивается рукопожатием, во время которого один из профессоров подмигивает и говорит, что он старый друг Тэиля. Иметь кого-то на твоей стороне здорово, но он надеется, что результатов будет достаточно, чтобы подтвердить его ценность и обеспечить место в программе. Главный страх Донхека — экзамен. Он умеет говорить, он находит комфорт в простоте речи. Но он уже давно выпустился из старшей школы (однажды вышел оттуда без единого слова и никогда больше не вернулся). Экзамены в четырнадцать лет и университетские экзамены это совершенно разные вещи, но, несмотря на это, Донхек с облегчением видит, что электронные страницы заполнены вопросами, ответы на которые он знает. Согласно Феликсу, чей друг сдавал этот экзамен год назад, его содержимое покрывает первые четыре года обучения. Если Донхек правильно ответит на достаточное количество вопросов, то он сможет сразу перейти на вторую ступень из трех, перепрыгнув через бакалавриат. Он надеется на лучшее и верит в свои способности, опыт и тяжелый труд. Он завершает экзамен через три длинных часа, проверяя и перепроверяя каждый ответ, используя все отведенное время, чтобы добиться как минимум совершенства. Нажав «отправить», он пять болезненных минут ждет, когда система проверит его ответы. Экран перед ним прогружается и отображает результаты. Он сдерживает слезы до тех пор, пока не возвращается в машину, где наконец-то, рыдая, падает прямо на руль. Когда он моргает, на внутренней стороне его век все еще отображается ярко-зеленое 100%.

***

Ему требуется какое-то время, чтобы восстановиться. Месяцы стресса, бессонных ночей и жертв вылились в лучший из возможных результат. Для его системы это шок: нависающие сомнение, которое когда-то отравляло его, теперь выходит из кровоточащих ран, и сменяется облегчением и радостью. Технически он теперь выпускник университета. Перед началом теста ему сказали, что в его истории никто и никогда не набирал максимальный балл. Это вступительный экзамен, который должен показать, есть ли ему место в программе, и если да, то на какой ступени оно находится. Но Донхек, ребенок с запретной части улицы, гонщик без будущего, совершил невозможное. Он знает, что все будет им гордиться, но сейчас, в этот момент одиночества, он гордится собой сам. Пассажирская дверь его машины открывается. Закрывается. Кто-то садится рядом с ним и кладет свою руку на его спину, пока он сам продолжает плакать. Донхек эмоционально разбит, и ему необходимо вывести слезы из своей системы, прежде чем он сможет взглянуть в лицо своему компаньону. — Ох, дорогой. Его мама успокаивающе гладит его по спине, приговаривая что-то так, как делала это, когда он был ребенком. Ностальгия приходится на момент слабости и слезы начинают мешаться с икотой. — Я уверена, что ты старался изо всех сил, — мягко говорит она, путая слезы облегчения со слезами горечи и пытаясь унять его эмоции и облегчить боль — Максимальный результат, — говорит он, делая резкий вдох. — Первый человек, сделавший это. — Это мой мальчик. — Ее рука не перестает рисовать круги на его спине, чтобы успокоить его. — Напомни мне отправить доктору Мун цветы, — она пытается пошутить, но не выходит. — Он верил в тебя тогда, когда не верила я. — Почему ты здесь? — Донхек ненавидит тот факт, что присутствие его матери все еще успокаивает его. Они были порознь так долго и из-за такой сильной ненависти, но несмотря на это, он все еще находит комфорт в ее присутствии. — Хочу поддержать тебя, — тихо говорит она. Ее рука останавливается, и она притягивает его в объятие. — Я не думаю, что мы когда-то сойдемся во взглядах, но ты мой сын, и я все равно люблю тебя. — Что изменило твое мнение? — Он крепко держится за нее, и его слова теряются в ее рубашке. — Мои планы после выпуска все равно не будут особо легальными, ты должна понимать это. — Я знаю, — отстраняясь, со вздохом говорит она. — Но я встретила кое-кого в похожей ситуации, и она немного открыла мне глаза. — Донхек не сразу понимает, что она плачет. — Клиентка узнала тебя на фотографиях на наших стенах, она сказала, что ты близок с ее сыном. — Марк, — сдавленно говорит Донхек. Сказать «близок» ничего не сказать, но в данной ситуации это незначительная деталь. — Она сказала, что он сбежал с тобой. — На ее лице грустная улыбка. — Но я думаю, что вы сбежали вместе. — Извини, если я ранил тебя. — И я хочу извиниться за то же, — говорит она. Из-за решительности в ее тоне кажется, что это прощание. — Пообещай мне, что ты будешь хорошо себя вести. Больше никаких арестов и аварий в будущем? Донхек думает о своей жизни, о людях, которых зовет друзьями, о семье, которую он нашел. Есть секреты, которые ему не стоит знать, потому что они ранят его, поэтому он никогда не смог бы пообещать держаться на расстоянии от проблем. — Буду стараться изо всех сил, — говорит он, на момент задумываясь над ответом. — Этого я и прошу. — Она снова грустно улыбается. Уходя, она тихо закрывает за собой дверь. Донхек не знает, увидит ли он ее снова.

***

В пятничную ночь ресторан особенно оживлен. Он наполнен посетителями, которые блуждают в поисках еды без знания о том, что происходит за кулисами. В каком-то смысле это свидание, праздничный ужин между Марком и Донхеком, завершение дня, полного поздравительных объятий как от его друзей, так и от посетителей. На удивление, сильнее всего о своей гордости кричал Юта, заставляя водителей, чьи машины они чинили, обращаться с Донхеком как со старым другом. Из всех ночных свиданий это точно не лучшее. Слишком много знающих взглядов, слишком много неуместных комментариев от их друзей, которые обслуживают столики вокруг. Ренджун сразу же просит спрятать ключи от туалета, чтобы там не произошло никакое непотребство. — Мы выше этого, — с усмешкой говорит Донхек. Ему не нужно заказывать лимонную курицу, потому что Кун уже заметил его прибытие, приготовил ее и поставил перед ним за несколько минут. — Они этого не знают, — напоминает ему Марк. Детали их отношений до сих пор остаются открытым секретом — известным, но не обсуждаемым. Донхеку кажется, что парни из ресторана пришли к тому же выводу, что и их коллеги из гаража: шутить было весело, но они еще не готовы смириться с реальностью. То же относится и к Марку с Донхеком. К тому, что происходит между ними, не были применены никакие ярлыки. Никаких признаний и прокламаций любви. Донхек считает, что им и не нужны подобные жесты. Все шло к этому моменту с первого дня их встречи. — Мне скучно. — Джено, который сейчас восстанавливается, но в целом прибывает в хорошем состоянии, садится на диван рядом с Донхеком. — Не обращайте внимания, я просто испорчу ваше свидание. — Сложно не обратить, — рычит Донхек. Он не поправляет то, что Джено использовал слово «свидание». Не делает этого и Марк. — Переживешь. — Джено показывает ему язык. Он берет палочки Донхека левой рукой, пытается воспользоваться ими, чтобы поднять кусочек курицы, но сразу же роняет его. Джено не такой упрямый как Марк. Его раны залечились настолько хорошо, насколько то было в силах Тэиля, и теперь он гордый обладатель абсолютно законного мода. Его новая металлическая рука отражает ресторанный свет, и Донхек невольно задумывается о том, насколько она ему не идет. — Как только я попаду в университет, — говорит он, решая пожалеть мучающегося Джено и кладя курицу ему в рот, — я сделаю тебе новый кейс для этой руки. — Ты можешь такое сделать? — Спрашивает Джено с набитым ртом. — Это разрешено? — Скорее всего нет. — Донхек пожимает плечами. Марк пинает его под столом. — Но хэй, я все равно сделаю это. Какой цвет ты хочешь? Джено задумывается, а Марк начинает предлагать варианты. Он отказывается от сочетающихся голубых конечностей, и в конце концов останавливается на красном. — Как машина Сычена, — объясняет он. — Ты можешь такое сделать? — Есть ли что-то, что я не могу сделать? — Он гордо выпячивает грудь. — Судя по всему оплатить счет. — К их столу подходит Янян с дополнительными порциями еды. Они ничего не заказывали, но Донхек предполагает, что это поздравление от Куна. — Даже мне не полагается бесплатная еда. — Сначала заслужи привилегии, свежая кровь, — напевает Ренджун, за что Янян показывает ему средний палец за его спиной. — Я кстати слышал, что ты участвуешь в драг-рейсе? — Он решает проигнорировать Ренджуна и обратить свое внимание к Донхеку. — Если слухи правдивы, то у той МХ очень хорошая сборка. — Участвую? Нет. — Донхек отрицательно качает головой. — Но моя сборка ни с чем не сравнится, это правда. — Докажи это. Донхек останавливается и смотрит на него с любопытством. — Что, хочешь доказать, что это не так? — Ага. — Янян пожимает плечами. Марк и Джено хором охают. — Мне нравится иметь соперника, и ты кажешься самым подходящим человеком на эту роль. — То есть до роли твоего смертельного врага он не дотягивает? — Донхек заметил, что Марк выбирает самые странные вещи, чтобы заступиться за него. Но так, применяя к его жизни собственное понимание соперничества, он показывает свою заботу. — Мы все здесь одной крови, — довольно серьезно отвечает Янян. — Один большой папочка, и все такое. — Он отвешивает Донхеку щелбан, чем вызывает возмущенный крик. — В первый рабочий день мне сказали, что я должен быть готов умереть за вас и что вы бы сделали для меня то же. — Это была шутка, — говорит Ренджун, проходя мимо с полными руками тарелок. — Пожалуйста не умирай, у нас и так не хватает рабочих рук. Янян замирает, понимая, что над ним поиздевались, но в итоге просто пожимает плечами. — Так что, — говорит он, протягивая руку, — соперники? — Черт возьми да. — Донхек жмет его руку. Контакт наполняет его искрами решительности.

***

Донхек выбирается из-под машины Джонни, прокатываясь спиной по грязи. Он все равно уже покрыт пылью и маслом. — Все хорошо, — говорит он, вытирая руки о джинсы. — Иди надери пару задниц. Тэен появляется в похожем состоянии, проведя достаточно времени по локти в моторном отсеке Доена. — Будет хорошая гонка. — Он вытирает руки о спину Донхеку. — Будешь делать ставки? — Не сегодня. — Донхек качает головой и безуспешно пытается разглядеть своих друзей в толпе. — Мне нужно платить за квартиру. — Не за что кстати. — Тэен кладет руку на его плечо и дергает за волосы. — Мне понадобилась вечность, чтобы уговорить его сбить цену. Донхек догадался, что он слишком мало платит за дом, в котором живет. В этом районе намечается прорыв, и он занимает ценную для инвесторов площадь. Должно быть, арендодатель был очень должен Тэену, и этот долг покрыт секретами, которые Донхеку знать не положено. Джено бегает вокруг с рукой на повязке. Тэн сегодня заправляет баром вместо него, поэтому он собирает ставки. Тэен подзывает его, шепчет ему в ухо свою ставку и переводит деньги. — Пойду найду остальных, — говорит Тэен, как и Донхек осматривая толпу. — Не попади в неприятности. Он уходит с ленивым взмахом руки, и Донхек прилипает к Джено, все еще собирающему деньги. Удивительно много людей ставят на Яняна, человека, о гоночной карьере которого Донхек даже не знал. — У него большая репутация за пределами города, — объясняет Джено. — По крайней мере так мне говорили. Донхек кивает, наконец-то найдя в толпе Марка. Он все еще не водит, до конца его отдыха остались считанные недели. Он полностью восстановился и уже хорошо справляется с ходьбой, подтверждая, что все идет как нужно, и он сможет избежать дальнейших неприятностей. Марк окружен людьми, которые, однако, впечатлены не его машиной, а ногой. Он оглядывает толпу и глазами останавливается на Донхеке. Помахав, он возвращается к своим друзьями, теперь указывая сначала на свой новый мод, а затем на Донхека. Последний надеется, что у них не возникнут никакие идеи, потому что он сможет воплотить их только через несколько месяцев. — Дерьмо, — тихо говорит Джено, наблюдая за развернувшейся гонкой. Слишком отвлеченный Марком Донхек даже не заметил ее начало. За несколько секунд неизвестная BMW-3 пересекает финишную прямую, наполовину обгоняя Джонни, Доен следует за ними через несколько миллисекунд. Должно быть, это Янян. В Донхеке появляется внезапная гордость быть его соперником. — Этот новый пацан потрясет сцену, — шепчет Джено. Донхек восхищенно смотрит на него и согласно кивает.

***

Тэн замечает его, когда он подходит к бару, говорит клиенту, с которым флиртовал, что сейчас вернется, и сразу же наливает ему. — Я за рулем, — отвечает Донхек. Тэн неодобрительно щурится и выпивает шот сам. — Забыл, что ты играешь шофера, — говорит он, вытирая рот задней стороной ладони. — И как тебе? — Марк скоро снова сядет за руль, — сообщает Донхек. — Как происходит истребление паразитов? Джено уже в порядке, но Донхек все еще не слышал о человеке, который изначально втянул его в неприятности. И судя по удовлетворенной ухмылке на лице Тэна, уже никогда не услышит. — Мои ребята-санитары лучшие, — радостно говорит он и наливает себе еще один шот. — Дай мне знать, если тебе нужна рекомендация, я достану для тебя скидку. — Обойдусь, но спасибо. — Он тянется через стойку и достает из заначки Тэна полупустую бутылку тоника. Он один из тех людей, которые могут пить чистый алкоголь из горла, и Тэн никогда не мог сдержать свое отвращение. — Господи, как Марк тебя такого целует, — он пытается вспомнить старые шутки и добиться его реакции. — Клянусь, это лучше его утреннего дыхания, — говорит Донхек, подмигивая. Он смеется, когда стакан Тэна падает из его рук. — Наконец-то блять. — Тэн запрыгивает на барную стойку, чтобы обнять Донхека за голову. — Посмотрите, как эти маленькие голубки стали реальными голубками. — Тэн утыкается в волосы Донхека и делает вид, что плачет. — Я так за вас рад. — Вообще мы не вешали на это ярлык, — бормочет Донхек, уткнувшись лицом в шею Тэна. — Мы были вместе так долго, что любой из них странным, понимаешь? — Нет, не понимаю. — Тэн закатывает глаза и наливает себе третий за вечер шот. — Вы встречаетесь и все. — Как скажешь, — отвечает Донхек. Его талию обвивают чужие руки, и на его шее оставляют поцелуй. К счастью, Тэн никак не комментирует появление Марка.

***

Тойота стоит в центре мастерской во всей своей красе. Полностью собранная и со свежим слоем матового черного покрытия. Это выглядит потрясающе, но Донхек не хочет радовать Марка тем, что он оказался прав. — Она восхитительная, — восторженно говорит Марк. Финальные штрихи уже нанесены, и вся конструкция практически идеальна. Она готова ехать, а Марк готов ее вести. — Ты превзошел себя. — Мы превзошли себя, — напоминает ему Донхек. Марк оказался незаменимым помощником и кем-то вроде волшебника, когда дело касалось электроники. Все новые модификации его контрольной панели были установлены вручную, и Донхек знает, как сильно Марк этим гордится. — Готов прокатиться? — Я был готов еще месяцы назад, — Марк практически в припрыжку подходит к своей новой машине с ключами в руках. Он делает глубокий вдох, прежде чем впервые завести ее, наполняя гараж шумом новенького турбодвигателя. Он начинает медленно, чтобы привыкнуть к новой системе управления и своей новой ноге и дать мотору достаточно времени для разогрева. Донхек убедил его перейти на топливо из соленой воды, закидав его комплексными научными терминами, пока он не сломался. Осторожно ускоряясь, Марк поворачивает к докам. Он уже перешел ограничение скорости, и это заставляет его невообразимо широко ухмыляться. Он сильнее вжимает педаль в пол, заставляя машину ехать быстрее и быстрее. Въезжая в открытое пространство доков, Марк моментально отправляет машину в слайд, маневрируя между грузовыми контейнерами и вжигая своими шинами следы в бетон. Запах резины, химический и отвратительно сладкий, наполняет воздух. Подбадривающе кричащий Донхек чувствует его привкус на своем языке. Откатав один круг, Марк сразу же заходит на второй. Он пытается повторить предыдущую траекторию и попадает в нее почти идеально. Когда он заканчивает один слайд и переходит к другому, двигатель шипит, и рычит, когда Марк переключается на восьмую скорость. Будучи настолько беззаботным в своей стихии, он выглядит потрясающе. Марк так долго был вне строя, что возможность вернуться в водительское кресло и сделать то, что он делает лучше всего, должна быть для него раем. Донхек рад, что он был рядом с ним в его худшие времена, и сейчас он все еще здесь, чтобы встретить их лучшие. Марк останавливается и смеется, выбившись из дыхания. Он полон воодушевления и адреналина. Донхек не успевает отреагировать, потому что Марк сразу же тянется через панель управления и целует его. Донхек жадно и искренне отвечает на поцелуй, закусывает его нижнюю губу и начинает путешествовать своими руками по его телу. — Спасибо, — отстраняясь, говорит Марк. Ему не нужно объяснять свою благодарность. За все. Именно это остается невысказанным. Донхек знает Марка достаточно, чтобы понять, что именно он пытается сказать.

***

Донхек понял, что те деньги, которые он когда-нибудь заработает, будучи биомехаником, все равно будут намного меньше того, что можно получить, продавая учебники. В постоянно меняющейся сфере деятельности, которую он выбрал, все должно быть новым и своевременным. И он не может скачать нелегальные копии электронных документов, потому что даже те, которые были опубликованы год назад, уже устарели. Он не может нигде найти файлы этого года, просто потому что их еще не издали. Короче говоря, ему придется отвалить кучу денег за информацию, которая перестанет быть релевантной уже через несколько месяцев. Учитывая новообретенную необходимость оплачивать ренту и коммунальные услуги, даже по сниженным ценам, на это уйдет большая часть его зарплаты. Беря в расчет то, что ему придется урезать рабочие часы, чтобы сосредоточиться на учебе, он понятия не имеет, на что ему дальше жить. Из-за стресса он выбирается на ночную поездку. Он один, потому что не совсем хочет быть с компанией. Несясь по магистрали со скоростью 220, он замечает знакомый въезд и наполняется вдохновением и мотивацией. Он пересекает двойную сплошную, делает поворот и выбирает эстакаду своей целью. Когда внутри не проходят мероприятия, это просто открытое пространство. Цементная поверхность растягивается на достаточное расстояние, чтобы въехать быстро и остановиться безопасно. Донхек по памяти подъезжает к линии старта гонок дрэг-сцены. Он останавливается, переключает скорость и, погрузившись в мысли, пару раз поворачивает ключ зажигания. На гонках можно поднять хорошие деньги. И он хотел заняться этим уже давно. У него есть талант и потенциал хорошо справиться, все, что ему нужно, — это поднажать и найти мотивацию нырнуть в них с головой. Решительно напрягаясь, он заводит мотор, снимает машину с ручника и взлетает.

***

День перед ознакомительной неделей в университете. Донхек хочет провести как можно больше времени на работе, пока он еще полностью трудоустроен, но Тэиль настаивает на том, чтобы он посетил празднования перед этой неделей, утверждая, что ему нужно с кем-нибудь подружиться и вкусить университетскую жизнь. Это его последний полный день в магазине, новые рабочие часы теперь охватывают время, в которое он свободен. Ему все еще будет платить за них, но они будут редкими и разрозненными. Остальные сказали, что будут скучать по нему, и решили доказать свою искренность, устроив ему прощальную вечеринку. — Но я же никуда не ухожу, — непонимающе говорит Донхек. Конец рабочего дня должен означать начало домашнего времени и последнюю свободную ночь, которую он проведет перед своим новым путешествием. Ему очень хочется провести все оставшееся время в кровати, смотря дерьмовые сериалы, желательно рядом с Марком. У его коллег другие планы. — Наш дорогой малыш Донхек. — Юта имитирует слезы, — покинул нас, но мы его не забудем. — И я не умер! — Кричит он, пытаясь вырваться из костеломной хватки Юты. — У меня смена в среду, мы увидимся! — Но мы будем скучать по тебе между сменами, — говорит Чону. Он только-только выпустился, теперь официально трудоустроен и связывает их с контактами, которые слишком подозрительны, чтобы быть легальными. Судя по всему они исходят от его отца, который теперь имеет связи с их полезным, но постоянно отсутствующим боссом. Обстановка в магазине меняется, и у Чону получилось обеспечить им доставку модификаций из довольно легального источника. Но, конечно, ими занимается китайский ресторан, и у них все еще куча секретов там, где этих секретов быть не должно. Повышенная доступность деталей делает работу механиков веселее, и Донхеку почти обидно, что его не будет рядом, чтобы поиграться с ними. Но через мгновение он понимает, что скоро он будет создавать собственные творения, используя оборудование, которое стоит больше, чем все их машины вместе взятые. Его голова кружится от приятного волнения. — Не забывай о нас, когда выстрелишь. — Джехен отрывает его от Юты и прижимает к себе. — Помни свои истоки. Донхек оттягивает рукав, чтобы показать свою татуировку. — Это на всю жизнь, ты же знаешь. — Правильный настрой. — Джонни появляется с тарелкой торта. Он пытается покормить им Донхека, но промазывает, только размазывая крем по его щеке. — Ой, — говорит он без капли сожаления в голосе, но с намеком на то, что ошибка была преднамеренной. Донхек берет остатки торта и кидает их прямо ему в лицо. Сычен замечает, что происходит, и быстро покидает комнату, а вот всем остальным везет не так сильно. Из всех дней этот точно не был худшим. Драка едой, которая следует за этим, — это просто вишенка на торте.

***

После того, как торт оказывается убран, Марк крадет Донхека, утверждая, что ему нужен приватный разговор. Но вместо этого он загоняет Донхека в машину и увозит его в ночь, игнорируя звонки переживающего Тэена, который хочет узнать, куда они делись. Донхек не знает, куда они едут, но он рад провести свою последнюю беззаботную ночь с Марком, пролетая по магистрали с такой скоростью, что копы не смогут и не захотят их догнать. Донхек понимает, куда они едут, только когда Марк сворачивает. Прочь из города, мимо пригородной зоны. На гору. Марк хочет покорить ее заново, исправить, начать с чистого листа. Найти примирение. И он хочет, что Донхек был рядом с ним. В основном они молчат. Донхек хочет взять Марка за руку в знак солидарности, но она нужна ему, чтобы переключать скорости и обеспечивать относительную безопасность поездки по знакомому пути. Единственный звук между ними — это шипение движка, и он почти успокаивает. Механическая песня, знакомая им с детства. При подъеме гора не представляет проблем. Машина немного противится, но в целом встречает намного меньше рисков, чем на спуске. У Марка получается подняться без проблем, но Донхек видит, как сильно трясутся его руки, когда он переключает скорости. Как обычно в этот поздний час смотровая площадка пустует. Закат пользуется популярностью у водителей, в это время на горе образуются настоящие пробки. Но они многое упускают: тонны людей поднимаются так далеко, чтобы почти ничего не увидеть, потому что настоящая красота состоит из уличных огней и того, как они отражаются в глазах Марка. — Мне нужно кое в чем признаться, — говорит он. Они стоят у ограждения и рука в руке смотрят на город перед собой. Свободной рукой Марк опирается о металл и говорит, кладя подбородок на запястье. — Я ничего не знал о машинах, когда встретил тебя впервые. — Бред, — фыркает Донхек. Они встретились случайно, но их души оказались связаны; два человека, одинаково зависящих от адреналина и ищущих приключения, до которых они еще не доросли. — Ты помешан на машинах настолько же, насколько и я. — Ага, теперь. — Марк бросает на него взгляд, прежде чем перевести его обратно на город внизу. — Тогда я был помешан на тебе. — То есть ты хочешь сказать, — медленно говорит Донхек, — что ты занялся машинами, чтобы впечатлить меня? На лице Марка появляется медленная, но убежденная улыбка. — Это сработало, не так ли? — Ты идиот. — Донхек ударяет его, и это заставляет его потерять баланс. Он почти падает, но успевает выровнять себя. — Я бы научил тебя всему. — Ты это и сделал! — Убеждает его Марк, втягивая в объятие. — Не думай, что я ненавижу вождение или что-нибудь еще, я люблю его. Просто я… — он сбивается, играя с волосами на макушке Донхека. — Наверное, я люблю тебя сильнее. — Значит ты веришь в любовь с первого взгляда? — Донхек кладет свои руки на плечи Марка, и они прижимаются друг к другу. — А ты нет? Пару моментов Донхек смотрит на мальчика перед собой. — Не верил до того, как встретил тебя, — честно отвечает он. Марк кривит лицо и отталкивает его. — Господи, это было отвратительно, — смеется он. — Ты начал это! — Сентиментальное дерьмо худшее, — сокрушается Марк, закрывая лицо руками. — Раз уж мы покончили с этим, можем мы уже просто пососаться в моей машине? — Ох, Марк, — умиляется Донхек, беря его за руку, — это самое романтичное, что ты сказал за всю ночь.

***

После любого подъема наступает падение. Когда они спускаются с горы, Марк оправданно нервничает, скорость его езды меняется от слишком быстрой до слишком медленной. Он не слайдит и держит машину ровно, несмотря на разницу в скорости. Донхек бормочет подбадривающие слова, и Марк решительно вцепляется в руль. Вспышка голубого у защитного ограждения. Знакомый поворот. Марк выравнивает педаль и переключается на третью скорость, с силой дергая рычаг коробки передач. Он отправляет машину в почти идеальный слайд, обходит тот самый поворот, который они упустили много месяцев назад. Извилистая дорога заканчивается, цвет на ограждении тускнеет, меняется от голубого в серебряный. Радостный крик, звук мотора, сердцебиение Донхека — все это отдается у него в ушах. Марк сделал это. Он покорил гору, раз и навсегда.

***

Спустя один семестр в университете Донхек понял, что не всем планам суждено дать плоды. У него все еще есть время на его друзей, его работу, его парня. Но гонки отходят на второй план, потому что по выходным он занимается со своими друзьями. Его субботы заполнены фастфудом и изучением анатомии, а не андеграундом с горящей резиной, но Донхек доволен тем, где он находится и куда движется его жизнь. Отсутствие на сцене не изменило его взгляды. Он все еще скоростной демон, но теперь он гоняет домой, 200 по шоссе, после длинных ночей, проведенных за моделированием новых частей для руки Джено. Он стал официальным подопытным образцом для Донхека и теперь испытывает моды и материалы, на которых Донхек учится и полирует свое мастерство. Это мог бы быть и Марк, но он все еще слишком сентиментален и привязан к своей ноге, чтобы дать Донхеку тронуть ее. Его первая машина, его первая любовь, его первый мод. Нужно пройти через ад, чтобы заставить Марка изменить ее, но Донхек и не против. Он больше не там, но он скучает по гоночной сцене: по огням, запахам, звукам. Он смог убедить своих друзей, что лучше заниматься по четвергам, оставив выходные идеально свободными для всех видов нелегальной активности. С городскими отбросами, с их громкими машинами и запрещенными модификациями Донхек чувствует себя как дома. Он дома, и он со своей семьей, которая разбрелась по гоночному сектору и зрительской зоне. Вернувшись с желанием мстить, Донхек зарегистрировался на свою первую гонку. Так он празднует сдачу экзаменов и проверяет труд, вложенный в его машину. — Групповые объятия! — Кричит Джонни, заставляя его коллег попытаться выжать воздух из его легких. — Я так тобой горжусь! — Кричит Тэен с края круга. Шум и зрелищность привлекают слишком много нежелательного внимания, и Донхеку приходится локтями выбить свой путь из этого беспорядка. Сцена перед ним знакома и наполнена ностальгией. Тэн собирает ставки, парни из ресторана бегают вокруг и сеют хаос. Джемин и Джисон незаметно покидают бар, оставляя Джено одного. Но есть и что-то новое. Например, Йерим и 86, которую ремонтировал для нее Тэен, так как она не смогла доверить свою драгоценную машину никому кроме него. Или две фигуры, стоящие на эстакаде, зеркально отражая своих сыновей многие годы назад. Донхеку сообщают, что пришла его очередь, он получает поцелуй на удачу от Марка и надевает шлем. — Либо побеждаешь, либо мы расстаемся, — шутит он, проводя большим пальцем по скуле Донхека. — Когда это я проигрывал? — Отвечает Донхек. Несмотря ни на что, он ценит искренность и попытку Марка разрядить атмосферу. Когда Донхек занимает свое место на линии старта, все остальное превращается в белый шум. Ничего кроме рева двигателя, желания победить и мчаться дальше и быстрее, чем когда-либо, больше не имеет значения. У него впереди вся жизнь, и он только встал на путь к успеху. Но он сможет, потому что он Ли Донхек, а если не сможет, то задание невыполнимо. Глубокий вдох. Рев на повышенной частоте. Сигнальный звонок разрывает ночь. Донхек отпускает рычаг и летит к финишной прямой.