В любовь играют дети

Наташа знает, чего хочет от жизни. Она — человек Системы, встроенный в неё и безоговорочно преданный. Всё четко, выверенно, по полочкам: в понедельник — нытье Тони, в среду — пьянки с героями из других миров и галактик, по субботам — разборки с инопланетянами. В остальное время можете быть свободны, агент Романофф, а точнее — разберитесь с мерзкой земной швалью, на которую у Мстителей не хватает времени. И, в общем-то, Наташе это нравится: порядок на Земле в целом и в Нью-Йорке в частности накрепко связан с миром в её душе, да и рутина им точно не грозит. Но есть еще кое-что. Вернее, кое-кто. Чертов Клинт Бартон, казавшийся всем самым преданным апологетом сформировавшейся Системы, на самом деле всегда был анархистом. Кто ещё смог бы переманить на сторону Щ.И.Т. одного из лучших агентов КГБ, не потеряться в себе после гипноза Локи и вляпаться в очередную заваруху всего лишь через полгода после выхода на пенсию? Наташа — единственная, кто всегда это знала. Вот и приходится теперь иметь дело с последствиями. Правда, пока Клинт разрушает только устоявшуюся систему своей жизни, и на том спасибо. Хотя Наташе гораздо проще разбираться с инопланетными угрозами, чем с неназванными демонами в его душе. На Вормире всё пошло не так. Определенно. Клинт решил, что два трупа лучше, чем один, и прыгнул вместе с ней — как с моста в Будапеште целую жизнь назад. И сломал еще одну систему, сохранив жизнь им обоим и получив камень души в придачу. Или всё пошло не так гораздо раньше — во время ночей на базе Мстителей? Клинт нуждался в человеческом тепле, а Наташа была обязана ему жизнью — что по сравнению с этим значил какой-то секс? Они друзья столько лет, и если Клинту необходимо было её тело, чтобы забыть о боли, — почему нет? Это ведь не любовь, в которую играют маленькие дети. По крайней мере, так можно было думать до Вормира. Но, когда всё закончилось, а Клинт не вернулся к семье, оставшись жить на базе Мстителей, в планы Наташи добавился новый пункт: «Воскресенье, вечер. Попойки с депрессивным Бартоном на кухне». Иногда с ними пропускает пару стаканчиков Тони вместе с Роуди, иногда — Баки, взгляды которого всегда полны невысказанных извинений и обещаний, чуть реже — Ванда, в очередной раз не захотевшая будить Вижена после очередного кошмара, где она убивает его вместе с Таносом. Но кто бы ни приходил, они всегда остаются вдвоём. Потому что им есть, о чём помолчать. А разговоры ни к чему хорошему не приводят. Наташа в который раз это вспоминает, когда они сидят в обнимку и Клинт, сделав глоток виски, неожиданно произносит: — Это даже мило, что бедняга Барнс всё еще на что-то надеется. Может, дашь малышу Баки шанс? — Очень смешно, — хмыкает Наташа, забирая у него бутылку. — А почему нет? — Я давно не романтичная девочка, впечатляющаяся таинственными и никем не понятыми личностями. — Ну, у нас здесь много героических и вполне простых личностей. «Как три рубля». Так ведь у вас говорят? — задумавшись, уточняет Клинт. Наташа тихо смеётся и кивает, отвечая нарочито серьезно: — Возможно, я и рассмотрю предложенный тобой список кандидатов. — И, ступая на опасную дорожку, продолжает. — Но при одном условии. — Я заинтригован. — Возвращайся домой — и я разрешу тебе поучать меня даже без перерыва на обед и сон. — Здесь мой дом, — сухо произносит Клинт, и Наташа чуть не рычит от злости. Какой же он самоуверенный, тупой и упрямый индюк! — Иногда мне хочется оторвать тебе голову, Бартон, — закатывает она глаза. — Может, для начала порепетируем с чем-нибудь поменьше? — расплывается Клинт в ехидной улыбке. — Например, с головкой? Наташа возмущенно фыркает и толкает его в бок, но он только смеется. Становится почти обидно: кажется, один Клинт и не боится легендарной и смертоносной Черной Вдовы. — Я, вообще-то, серьезно, — замечает Наташа, делая очередной глоток из бутылки. — Может быть, я тоже, — в тон ей отвечает Клинт, и Наташа резко поворачивается и хватает его за шею. — Бартон, ты меня вынуждаешь. — Слабовато, — хрипит Клинт, и Наташа, пробормотав еще что-то про непроходимых тупиц, вкладывает в грубый поцелуй всю свою злость, раздражение и усталость. Клинт отвечает на поцелуй не менее яростно, и её буквально прошибает током. Руки на его горле разжимаются сами собой, и уже через мгновение Наташа сидит на нём сверху, сжимая его плечи. Их поцелуи-укусы длятся целую вечность, пока общий гнев наконец не сходит на нет, уступая место чему-то другому. Ладони Клинта медленно поднимаются вверх, почти невесомо касаются шеи и расплетают её косу. Наташа давно знает, что её волосы по какой-то странной причине привлекают Клинта, и это ей нравится. Откидывая голову назад, Наташа тихо выдыхает, пока Клинт пропускает между пальцами рыжие локоны. Эта неторопливость так не вяжется с их обычно быстрым, страстным и — черт возьми — слишком хорошим сексом, что Наташа не знает, куда деть руки. И Клинт, чувствуя это, переплетает их пальцы и, притянув её к себе, покрывает лёгкими поцелуями шею. Кожа горит огнём, и Наташа не может понять, чего хочет больше — остановить Клинта или почувствовать этот жар другими частями тела. Кажется, последнее она бормочет вслух, потому что Клинт быстро стягивает с Наташи футболку и сжимает её грудь руками. Наташа зарывается пальцами ему в волосы, и Клинт опускается ниже, целуя и облизывая ставшие чувствительными соски. Потом отрывается на секунду, не отводя взгляд от груди, и восхищенно шепчет: — На неё можно смотреть бесконечно. — Извращенец, — хрипло стонет Наташа, борясь с пуговицами на его рубашке. — Мне казалось, это говорит как раз об обратном, — усмехается Клинт, и Наташа почти зло сжимает его член через ткань брюк. — Нарываешься? Клинт внезапно весело хохочет и сажает Наташу на стол, ловко избавляя от оставшейся одежды. — Всегда, моя вечная заноза, — отвечает он, нежно поглаживая шрам на ее животе. Тысячи мурашек бегут по телу в ожидании большего, но разложить всё по полочкам для Наташи превыше всего. Сейчас, пока она не погрязла в этом с головой и ещё сможет собрать себя по частям, если её подозрения верны. — Клинт, — произносит Наташа, и он поднимает на неё потемневший взгляд. — Ты мне ничего не должен. «Не должен любить меня. Не должен считать себя обязанным. Не должен чем-то жертвовать ради меня. Не должен оставаться со мной только из-за того, что произошло на Вормире». — Я знаю, Нат, — просто отвечает он и неспешно входит в неё. Никакой ярости, запала или безумства, но Наташа протяжно стонет от ощущения заполненности. И теперь уже не страшно ловить себя на мысли, насколько же легко и правильно двигаться в такт с Клинтом, который годами прикрывал ей спину и знает её как самого себя. Наташа обхватывает ногами его поясницу, притягивая ближе, и Клинт резко выдыхает, заглушая её стоны поцелуями. Он двигается то быстро и рвано, то замедляет темп, и это настолько потрясающе, что у неё перед глазами плывут разноцветные круги. Наслаждение растекается по венам, и она царапает спину Клинта, не представляя, как можно чувствовать друг друга ещё сильнее… — Встал водички попить, называется, — неожиданно раздается голос в полумраке кухни, и Наташа за пару секунд выдает список своих самых любимых русских ругательств. — Ты немного не вовремя, Старк, — невозмутимо произносит Клинт, прикрывая её от глаз Тони своей спиной, и Наташе хочется захохотать от абсурдности ситуации. — Ну я, вообще-то, заметил, — хмыкает Тони. — А до комнат вы дойти не могли? — Страсть обуяла, Тони, не смогли совладать с собой, — безмятежно отвечает Наташа, легко спрыгивая со стола и накидывая рубашку Клинта себе на плечи. Тони, отдать ему должное, смотрит куда-то повыше плеча Наташи, и она отмечает, что за эти годы Пеппер действительно неплохо на него повлияла. Практически рыцарем без страха и упрёка сделала. — Хорошо, что это всего лишь я, а то наш и без того печальный Баки после такого зрелища наверняка пустил бы себе пулю в лоб. Наташа показывает ему средний палец, а Клинт хмыкает и едва слышно бормочет: «Я же говорил». — Может, мне вас вдвоём оставить? — насмешливо спрашивает Наташа. — О нет, я слишком стар для таких забав, — с наигранным драматизмом отвечает Тони. — Утолю жажду — и оставлю дальше кухню на ваше поругание, — и чуть тише добавляет. — И как теперь здесь завтракать? — Расслабься, Старк, — Наташа сгребает вещи и тянет Клинта в сторону двери. — Пожалуй, мы воспользуемся твоим советом. — Я польщён, — откликается Тони, и в список своих дел Наташа мысленно добавляет пункт: «Понедельник, утро. Запустить в Тони чем-нибудь тяжёлым, когда он этого не ждёт». — Она тебя закопает, Старк, — поймав взгляд Наташи, довольно замечает Клинт. — Смею надеяться, что только после тебя, Бартон. Они дружно хохочут, и, пока Наташа тащит Клинта в свою комнату, ей кажется, что они похожи на глупых подростков. — Продолжим с того места, на котором остановились? — спрашивает Наташа, захлопывая дверь, но вместо того, чтобы прижать к стене, Клинт заключает её в бережные объятия, заставляя удивлённо замереть. — Я просто никто без тебя, — шепчет Клинт ей на ухо, и, расслабляясь в кольце его рук, Наташа наконец понимает. Кажется, она целую жизнь назад сказала Локи: «В любовь играют дети». Между ней и Клинтом в самом деле нечто большее. Оно сковало их в одну цепь и привело на Вормир. Они создали друг для друга систему — и стали стержнем. И на Вормире все пошло именно так, как надо, ведь душа у них — тоже одна на двоих.