Маленькая смерть

Хейзел кажется, что с таким же бесстрастием Гримгно пытал бы ее. Он не груб; его руки деловито движутся по ее телу, находя чувствительные места, всего лишь причиняя удовольствие вместо боли, и Хейзел выгибается ему навстречу. Они оба полностью обнажены, но Гримгно не нужна броня, чтобы сражаться, и не нужна одежда, чтобы выглядеть неуязвимым. Набухший кровью член вызывающе торчит, но Хейзел не чувствует себя желанной. Ее тело – только инструмент. Она смеживает веки, пытаясь не думать, не вспоминать, только чувствовать, но в такие ночи Невервинтер наполняет ее так же, как семя любовника. Ее волосы пахнут дымом чумных костров, тело – железом и кровью. Вот что возбуждает Гримгно, вот что заставляет слизывать капельки пота между ее грудей, гладить бедра, наваливаться, дергаться в пародии на акт любви, акт сотворения новой жизни. Хейзел не пьет трав и не следит за циклом – она знает, что не забеременеет. Они оба пропитаны смертью. Кажется, Гримгно особенно нравится, когда она кровоточит. Он опускает голову между ее бедер, жадно лакает, вылизывает ее досуха, глубоко запуская мясистый язык, и кончает, даже не прикасаясь к себе. Наверное, когда она будет умирать, он точно так же примется вдыхать запах ее крови или высасывать гной из язв, пока не придет ее время отправиться к Безмолвному Лорду, которого ублажают они оба. Движения Гримгно становятся все более резкими, беспорядочными, и Хейзел открывает глаза, толкает его в плечо. – Нет. Хватит! Он повинуется без возражений. Гримгно никогда ничего не требует. Если Хейзел прикажет ему убираться, он даже на пике возбуждения молча натянет одежду и выйдет из комнаты, а наутро будет столь же почтителен, словно никогда не прикасался к ней. Но она сделала так всего однажды: ей невыносимо оставаться наедине с Невервинтером, который внутри нее самой. И все же, хотя ровное дыхание Гримгно наполняет комнату, а семя высыхает у нее на животе, Хейзел по-прежнему без сна смотрит в темноту, одинокая, словно в смерти.