Жертвы

Стоило полить фиалки мисс Карлайл ещё утром, конечно же. Вода стекала из палочки, впитывалась в землю, и как только та темнела, Тесей переходил к следующему горшку. Нежные сиреневые лепестки, казалось, слегка подрагивали в ответ, хотя обычным растениям вроде как не полагалось слишком активно шевелиться. Закончив с поливом, Тесей опустился на диван. День долгий, и всё ещё не закончился. Трэверса должны арестовать. Должны, когда они вместе с ним пойдут в Гринготтс. Расследование идёт как Тесею надо, потому что Трэверс ему доверяет, не ждёт удара в спину… Тесей нервно сжал пальцами подлокотник. Может, оно того не стоит? Зачем ты делаешь это, Тесей, куда приведёт тебя твоя месть? Всё ведь было не так уж и плохо... Он ненавидел этот трусливый голос, предлагающий ничего не менять, не навлекать на свою голову неизвестность. Но не мог его заткнуть. Голос не смущал даже вид бледного от страха Дика или мертвого Хамфри. Кто дал тебе право решать, кому жить, а кому — умирать? Кем ты возомнил себя, Тесей? Судьёй? Духом возмездия?.. Тесей забрался на диван с ногами, обнял себя за плечи. Это совсем не приятно — предавать. Наоборот, будто упал в грязь, холодную и липкую, и мало того, что ты в ней с ног до головы, так она ещё и затекает в рот и нос, стремится в желудок, в лёгкие… В комнате слишком холодно, наверное, стоит разжечь камин. Пламя быстро вспыхнуло, загудело и принялось ровно, неспешно поедать поленья. Его тёплые отблески легли на комнату, подсвечивая обстановку рыжим и золотым. Было за что. Было! Трэверс не просто заслужил, он виновен так, что поступок Тесея и близко не стоял. И годами, годами действует безнаказанно. Тесей понимал, почему. Трэверс умел всё обставить. Повернуть так, что другие — как он сам — приходили почти что по своей воле, получали что-то взамен и поэтому становились повязанными. Если ты что-то получил, то тебя уже и не заставили. Не «отобрали», а «сделка». Правда, тех, кто был готов спать с ним абсолютно добровольно, Трэверс не жаловал. Тесей вычислил достаточно жертв, чтобы понять принцип. Те, кто легко соглашался обменять, хм, часть своего свободного времени на повышение по службе, давали Трэверсу слишком мало власти. Они были почти что на равных, две стороны сделки, продавец и покупатель. А Трэверс не хотел покупать. Он хотел получить своё через власть, забрать своей волей у не слишком сопротивляющейся жертвы — грубая сила ему так же претила — и потом был не прочь щедро одарить. В таком кругу годами можно бегать, убеждая себя, что сам этого хотел; находить всё новые и новые аргументы, почему иначе было нельзя. Когда кажется, что сам выбрал, уже не так и страшно. Почему ты просто не устроил Трэверсу несчастный случай, не унимался голос. Подставлять-то не противно? И миссис Трэверс ещё… Тебе-то она что сделала? От сомнений Тесея спас дверной звонок. Он спустился вниз, чтобы открыть Ньюту, и по пути постарался выкинуть из головы лишнее. — Кажется, я ни разу не ходил к тебе в гости дважды в одну и ту же квартиру, — заметил Ньют, когда они уже были в гостиной. Брат устроился поближе к камину — наверное, продрог на мартовском ветру. — Мне тут нравится. — Тесей ответил кратко, и Ньюту хватило. Тот не умел быть навязчивым и точно не станет расспрашивать. — Когда ты отправляешься? — Послезавтра. — Ньют извиняющееся улыбнулся. — Кое-что доделать, и всё. Портключ обещают выдать с утра. — Хорошо. — Пусть будет подальше от грядущей свистопляски. — В отделе проблем не было? — Никаких. Тесей, я знаю, что ты поспособствовал. Спасибо. — Ньют поймал его взгляд. Тесей вздохнул. Обычно в делах рабочих и внутриминистерских Ньют плавал, как неумеха на экзамене у строгого преподавателя, но иногда бывал пугающе проницателен. — Пользуйся, пока я добрый. Ньют получил кучу разрешений на пересечение магических границ без особых вопросов, чем он там будет заниматься. Трэверс всё устроил. Если это не иронично, то что тогда ирония. — Обязательно. — Ньют поднялся со своего места и подошел поближе. — Выглядишь паршиво. Слышал, ты побывал в Мунго. — Меня отпустили, — заверил Тесей. Прохладные пальцы коснулись лба, и он потянулся поближе. Ньют понятливо накрыл лоб ладонью, и это приятно охладило, немного утихомирило пляшущих в глубине предвестников мигрени. Хм, а ведь чуть раньше он мёрз и хотел согреться. — Я знаю про жену твоего начальника. Я должен передать соболезнования или что-то вроде этого? — Обойдётся, — буркнул Тесей. Он закрыл глаза и наслаждался прикосновением, ничего лишнего не несущим с собой. Ньюту было можно его трогать. — Тебя, кажется, совсем загоняли, — заметил Ньют, и от ноток беспокойства в его голосе хотелось растаять. Младший брат всегда был довольно отстранённым и нелюдимым, предпочитая зверей, но Тесей ценил его общество, как бы редко оно не доставалось. В Ньюте было слишком много искренности, и что-то чистое, как хрусталь и слеза единорога. Тесей не мог позволить миру его тронуть. — Много работы, — ответил Тесей, и ощутил, как Ньют легко касается его волос, ощупывает вздувшуюся на виске жилку. — Сам понимаешь. Но я пью зелья и слушаюсь целителей. Меня не надо ловить, чтобы шприцом влить в горло раствор, честно. Ньют фыркнул, сменил руку. — Я освободил квартиру, и кое-что оставил на хранение в нашем старом доме. Ты туда наведываешься? — Подновляю заклинания. И дальше буду, так что не беспокойся о своих вещах. Надеюсь, там нет ничего живого? — Ну, они в спячке… — Что? — Тесей открыл глаза. Ньют усмехнулся: — Не волнуйся, это семена. Они в спячке, но просто так не проклюнутся. — То есть мне не придётся посреди ночи нестись туда и спасать родовое гнездо от древоядных лиан? — Ну что ты. Там нет ничего опасного, — заверил Ньют, глядя честными глазами. Тесей нахмурился, но лезть разбираться в семенах… Ну нет. Лучше бы, вот, массаж… Поняв, чего от него хотят, без слов — на зверях научился? — Ньют принялся круговыми движениями массировать Тесею виски. — О-о, так очень хорошо, спасибо. — Он устроился поудобнее. Наверное, всё же голова сегодня болеть не будет. Их старому дому требовался небольшой косметический ремонт, но, в целом, жить там можно было уже сейчас. И Тесею он всегда нравился. Но у Трэверса имелась отвратительная привычка иногда приходить в гости по вечерам, а фамильный дом нельзя сменить после его визита, как очередную квартиру.

***

1918 год Жизнь, несущаяся невесть куда, как магловский грузовик по развороченной взрывами земле, наконец-то выправилась. Маглы подписали мирный договор. Маги тоже. Оставшиеся в живых вернулись домой. Во время войны Аврорат не бездействовал, но преступники всё равно расплодились, и теперь требовалось навести порядок уже здесь. Тесей вцепился в работу — когда-то привычная рутина: пробуждение в своей постели, поход в Министерство к нужному часу, отчёты и прочая бюрократия — казалась теперь чужой, неловко скользила в руках, как мокрая от дождя палочка. Но Тесей по ней соскучился. Неурочный вызов в кабинет Трэверса неприятно кольнул, но Тесей собрался. Трэверс теперь почти его начальник — если закрыть глаза на главу Аврората, — и им придётся работать вместе. И нужно будет как-то это пережить. Забыть старое, вместе с некоторыми ликами войны. Ничего, он справится. — Добрый вечер. — Кабинет был другой, но мебель в том же стиле. Устойчивая и тяжёлая. — Тесей, — кивнул Трэверс, привычно обращаясь по имени, а не фамилии, как принято в Министерстве. — Проходи, садись. Выпьешь? Считай, ты уже не на работе. — Нет, спасибо. — Тесей опустился в кресло. — Как дела в Аврорате? — Трэверс подманил бутылку. Плеснул себе — очень сдержанно, совсем немного, чего-то дорогого, судя по этикетке. Запах всё равно раздражал. — Я же не на работе, — напомнил Тесей. — Это отчет? — Отчитывается мне Робертсон, а у тебя я просто спрашиваю мнение. Неофициально. — Мы справляемся, — осторожно заговорил Тесей. — Учитывая, сколько наших вернулось, должны всё накопившееся разобрать довольно быстро. — Значит, ждать волны арестов? Хорошо. — Приложим все усилия, — заверил Тесей. Он бы не отказался от того, чтобы разговор побыстрее закончился. — А что ты думаешь о Робертсоне? — Трэверс поднёс к губам стакан. — Как о главе Аврората? — Тесей замешкался. Робертсону категорически не хватало… всего. Он не нарушил приказ Эвермонда, не пошёл на фронт и потому не снискал уважения у многих из вернувшихся авроров, но и не воспользовался военным положением, не ухватился за ниточки, не взял всё под контроль. Кажется, он так и не привык к правилам нового века. Но говорить это Трэверсу Тесей не собирался. — Да, как о главе Аврората. — Он выполняет свои обязанности, — почти не соврал Тесей. — Да? Ну что же, я учту. — Трэверс улыбнулся. — Как насчёт совместного отдыха? Возмущение, перебивая собой страх, поднялось жаром. — Нет! — Тесей вскочил. Глубоко вдохнул перед ответом. — Извините, но я не принимаю ваше предложение. — Ты уверен? — Трэверс остался невозмутим, слишком невозмутим и спокоен, слишком… — Вы меня не заставите. — Слава героя войны, не так ли? — Трэверс улыбнулся. — Да, она добавляет веса. Но ведь её можно и потерять. Тесей застыл. Трэверс же не сможет, чтоб его дракон выебал, не сейчас, пока Тесей — народный герой… — Обвинение в шпионаже, например, — и любовь легко превращается в ненависть. — Трэверс словно рассуждал отстраненно. — Хотя, если ты категорически отказываешься, то я, может, не буду настаивать. Твоего младшего брата ведь недавно перевели в Подразделение тварей, не так ли? Секунду Тесей соображал, что именно ему сказали. Трэверс держал руку на палочке, но Тесей всё равно был быстрее. Белая молния отбросила, пригвоздила Трэверса к дальней стене, прижала руки и ноги, заставила выронить уже бесполезную палочку. Сердце колотилось в горле, в ушах стоял шум крови, выстрелов, всё внутри требовало — убей, убей! — но Тесей не мог. Он заставил себя опустить руку, не произнеся Непростительное. Трэверс тяжело дышал, прижатый магией к стене, и его торжествующая улыбка вышла кривоватой и жалкой. — Ты не можешь меня убить. Ты же потом не оправдаешься. Правда. Многочисленные родственники не успокоятся, пока не отправят Тесея в Азкабан. Никто не хочет в Азкабан, но если тебе доводилось бывать в нём по работе, то ты не хочешь туда ещё больше. — Оставь в покое Ньюта! — Пальцы сами сжались на палочке покрепче. Может, это всё-таки того стоит? — Я не трону твоего младшего брата. — Трэверс говорил явно быстрее, чем собирался. — Успокойся. Отпусти меня сейчас, и мы договоримся. Договоримся. Договоримся. Тесей медленно поднял руку, но всё же разорвал заклятие. Сила ему тут не поможет. Она вообще не спасает. Трэверс взмахом палочки поднял обратно кресло, упал в него, и куда более щедро плеснул себе алкоголя. Тесей не стал садиться. — Ты знаешь, что я могу тебе предложить, — проговорил Трэверс хрипловато, опрокинув стакан. Он выглядел помятым, но быстро оправлялся. — Не стоит отказываться, Тесей, это глупо. Палочка, и все навыки, и даже награды не спасают от того, чтобы в почти тридцать чувствовать себя двадцатилетним новобранцем, едва столкнувшимся с жизнью. Холод поднимался медленно, но неотвратимо. Возможности отпадали одна за другой сухими листьями. Трэверс слишком влиятелен. Слишком много родни на высоких должностях, приятелей в Визенгамоте. Развернуться и уйти? Оставить Аврорат? Или Ньюта? Ньют… Ньют во вкусе Трэверса. Тот предпочитал не-авроров. Стараясь не думать ни о чём, Тесей медленно опустился в кресло. Уставился на стену. — Выпей. — Почти полный стакан ткнулся в руку. — Выпей. — Приказ, спокойный и не резкий, от человека, уверенного, что ему можно всё и ничего за это не будет. Солдат-трезвенник смотрелся на фронте очень странно. Тесею не раз предлагали крепкий самогон и трофейное вино, но он всегда отшучивался или ссылался на простое нежелание, кривясь уже от самого запаха. Он пил только в одной ситуации. Алкоголь — какой конкретно, виски, коньяк? Неважно — обжёг губы, потом горло, рухнул в почти пустой желудок. Тепло медленно растекалось по телу, вытесняло обездвиживающий холод. Ещё несколько минут, и Тесею станет терпимо, почти всё равно, что произойдёт дальше. — Вот и хорошо. — Получив желаемое, Трэверс говорил почти ласково. — Сними пиджак и жилет. Не надо никуда спешить. На Трэверса Тесей всё ещё не смотрел. Взялся плохо слушающимися пальцами за пуговицы, принялся медленно раздеваться. На войне Трэверс был далеко, ужасно далеко и казался почти неважным. И Тесей несколько раз искал себе партнёров. Мужчин или женщин, готовых позволить что-то сделать с собой. Однажды — властного мужчину постарше, ведь может, такие же события, но уже по его, Тесея, воле и выбору, смогут смыть, смять в памяти встречи с Трэверсом. Когда понадобилось в очередный раз стереть память любовнику, чтобы не пошли слухи, Тесей отказался от этой идеи.

***

Ночью Лондон накрыла метель на радость немногочисленной соседской детворе, которая теперь резвилась в маленьком сквере, пытаясь из влажного сероватого снега вылепить хоть одного снеговика. За ними с голых ветвей наблюдали распушившиеся бурые крапивники, похожие на почки. С утра Тесею кусок в горло не лез, поэтому он выколупал из сконов изюм и рассыпал под деревом, проходя мимо. Мелкие птички тут же слетели на влажную брусчатку, громко вереща в борьбе за угощение. Когда прямо в Атриуме на Тесея спикировала ястребиная сова, сердце предательски дрогнуло и забилось быстрее. Уже? Прямо сейчас? Но в конверте лежало всего лишь послание от Горация. Тесей нервно усмехнулся. Чай, верно. Но это подождёт. Он отпустил сову и вошёл в подъехавший лифт, нос к носу столкнувшись с просматривающим какие-то бумаги Трэверсом. — Сэр, — кивнул Тесей, расправляя плечи. Помимо них в лифте о чём-то переговаривались две волшебницы, да украдкой зевал домовик в полотенце с министерской эмблемой. — Доброе утро, Тесей. — Трэверс перевернул лист, пробежал его глазами и нахмурился, явно недовольный прочитанным. Он с лёгким раздражением захлопнул папку и поднял взгляд на Тесея. — Как самочувствие? Ты был у Гленн? Что она сказала? В голосе слышалась искренняя забота. Всё ещё в траурном чёрном, Трэверс, тем не менее, не казался столь же потерянным и раздавленным, как вчера на похоронах. Вновь собранный, уверенный в себе… Сытый, как испивший крови вампир. — Велела больше спать и меньше волноваться, — бодро отозвался Тесей. — Выдала зелья, чтобы я быстрее после ранения восстанавливался. — Что ж, — Трэверс глянул оценивающе, и внутри всё подобралось. — Гленн неплохая целительница, слушайся её. И выздоравливай поскорее, — пожелал он. Тесей невесело хмыкнул. Тихо, чтобы Трэверс не услышал, но тот всё равно вернулся к папке. Наверное, важная встреча с кем-то из министерской администрации. Тесею и самому следовало держать руку на пульсе. Наведаться в Отдел тайнописи, но сначала проверить, не передали ли они уже заключение через курьера, иначе кому-то его нетерпение может показаться подозрительным… — Кстати, Тесей, — окликнул Трэверс. Тесей повернул голову в его сторону резко, даже слишком, до хруста. Неужели?.. — Если не будешь занят, зайди ко мне в полдень. Макдорманда опять обвиняют в превышении полномочий, пора что-то с этим сделать. — Если истец — Несбитт, отнеситесь к обвинению с подозрением. У них с Макдормандом судебная тяжба из-за земли в Йорке. — В мою молодость такие вещи решались на дуэли, — проворчал Трэверс. Стрелка показала, что до Аврората остался один уровень. Тесей раньше не замечал, до чего медлительны министерские лифты. — Я посоветовал Макдорманду подать встречный иск. Прохладный женский голос наконец объявил нужный этаж, и Тесей вышел, а Трэверс остался. Значит, и впрямь встреча в верхах. Прежде чем идти к себе, Тесей устало привалился плечом к стене, стараясь сконцентрироваться на работе. Но, шагая мимо портретов своих предшественников, здороваясь с коллегами и знакомыми, наблюдая за совами, коих в Отделе магического правопорядка всегда летало множество, он не мог не возвращаться мысленно к холёному, спокойному лицу. Эту ночь Трэверс с кем-то провёл. Возможно, с юношей, которого Тесей не знал и пока не мог вычислить, потому что обычно Трэверс щедро одаривал своих вынужденных любовников уже после расставания. В их отделе работает несколько сотен человек. Любой из этих юношей — только после Хогвартса, из простых семей — мог стать очередной жертвой. Спешащий на работу младший служащий одного из секторов, вон тот чем-то расстроенный курьер с посылкой в руках… А ведь Трэверс, как спрут, запустил свои щупальца и в другие отделы. Тесей не мог найти всех, да и те, кого он всё-таки вычислил, говорить отказывались, впадая в ярость или всё отрицая, успокаиваясь только от заклинания Забвения. Лучше пусть не помнят, что вообще видели Тесея и разговаривали с ним. Когда Дик его выслушал, Тесей даже растерялся. — Есть что-нибудь для меня? — осведомился он у Джексона, заведовавшего курьерской службой. Тот оторвался от учётной книги и вытащил из ящика запечатанный сургучом пухлый конверт. — Отдел тайнописи передал несколько минут назад. Распишитесь, сэр. На ощупь в конверте лежала целая стопка бумаги, и Тесей удивился. Он привык, что отдел тайнописи присылает заключения максимально короткие, без лишней канцелярской воды. Впрочем, раньше ничего длиннее шифровок на кусках пергамента, да писем им из Аврората не приходило. — Сэр, — шёпотом окликнула Росс, высунувшись из своей кабинки. Когда Тесей обернулся, она стрельнула глазами по сторонам и ещё понизила голос. — Вас ждёт Второй помощник Министра. Тесей закусил щёку со внутренней стороны, чтобы не усмехнуться. — Спасибо, — таким же шёпотом поблагодарил он. Значит, Второй помощник. Это может всё усложнить. Тесей сломал печать на конверте, вытащил сшитое в брошюру заключение и открыл на третьей странице, пропуская подробное описание физических характеристик блокнота контрабандистов и методологии. Пусть со стороны кажется, что он увлечён чтением, ещё не представляя, что обнаружит. — Скамандер. — Здравствуй, Бродмур. По какому вопросу? Второй помощник сидел закинув ногу на ногу на одном из стульев для посетителей. Высокий, сухощавый, он был старше Тесея на пару лет, но внешне казалось, что на десять. Виски его, аккуратно подстриженные по последней моде, были совершенно седыми. — А, вижу, ты уже получил бумаги, — сказал Бродмур, поднимаясь на ноги и протягивая руку. — Успел ознакомиться? — Не со всеми, — ответил Тесей, отпирая кабинет и приглашающе кивая Бродмуру. Но тот не стал входить. — Тогда я перескажу тебе самое важное по пути. И захвати ещё пару своих авроров. — Намечается что-то? — осведомился Тесей, отправляя брошюру в полёт до стола и запирая дверь. Ему никогда не нравился командный тон Бродмура, но в министерской иерархии тот стоял на одну ступеньку выше и считал, что может всем приказывать. — Зависит от того, что мы найдём в Гринготтсе. Надеюсь, твой начальник тебе не слишком дорог? Тесей сцепил зубы и промолчал. Гринготтс. Вот на чём сейчас необходимо сосредоточиться. На гоблинах, сейфе, на том, что последует за визитом в банк. Рано ликовать, когда преодолена только четверть пути. — Макмиллан, Росс. Вы — со мной. Они шли к лифтам, и Тесей буравил напряжённым взглядом спину Бродмура. Настолько ли разногласия между Министром и Трэверсом сильны, что Фоули ухватится за возможность избавиться от конкурента? Что ж. Ближайшие дни дадут ответ.

***

Холодный подземный ветер дул в лицо до рези в глазах. Когда они проехали рядом с каким-то водопадом, его брызги били по щекам с такой силой, что впору было испугаться, что останутся ссадины. Дребезжащая тележка не сбавляя скорости неслась в лабиринте тоннелей под Гринготтсом. Налево, налево, направо, налево… Не зря надпись на серебряных дверях предупреждала, что вору никогда не выбраться из гоблинских подземелий. И не только потому, что невозможно запомнить дорогу обратно. Некстати вспомнился греческий миф про лабиринт и чудовище. Тесей усмехнулся, хватанул лишнего воздуха и едва не закашлялся. Хвала Мерлину, охраняющие здешние глубины твари давно укрощены гоблинами. Когда они остановились, Тесей встал не сразу, подождал, пока отпустит головокружение. После бешенной тележки больше всего хотелось просто посидеть, привыкнуть к мраку, не разгоняемому ничем, кроме большого фонаря в руках гоблина. Но такой роскоши он позволить себе не мог. Трэверс шёл рядом с Бродмуром, о чём-то с ним переговариваясь. Спокойный, даже расслабленный. Люди, которым нечего скрывать, так себя не ведут. У всех в шкафу погребены скелеты, все о чём-то недоговаривают, прячут поглубже, опасаясь, как бы не всплыло наружу. В шкафу Трэверса хранился один скелет. Но сюда они пришли тревожить не прах покойного Хамфри. — Держитесь за мной, — скрипучий голос гоблина эхом отразился от стен. Они шли по узкому коридору, в конце которого слышался металлический лязг. Тесей, знавший, что увидит, поморщился. Что сказал бы Ньют, узнав, что для охраны самых старых сейфов гоблины используют драконов? Узнав, как приучают их повиноваться, дрессируют калёным железом, сажают на цепь ещё детёнышами, чтобы не выросли слишком большими и сильными? Лучше пусть не знает. Иначе что-нибудь сделает. Что-нибудь очень незаконное. — Вот же… — прошептала потрясённая Росс. Макмиллан, уже бывавшая здесь, не проронила ни слова. И смотрела она не на дракона, а в спину Трэверса. От жизни под землёй зелёная чешуя дракона выцвела и шелушилась. Лапы и шею его покрывали язвы, крылья едва шевелились, а от некогда длинных золотых рогов остались одни обрубки. Дракон явно учуял их, повёл слепой мордой в сторону прохода, но даже не попытался изрыгнуть пламя. Заслышав звон, издаваемый трещоткой в руках гоблина, дракон хрипло заревел и попятился, прижимая крылья ближе к голове, точно пытаясь защититься. Передвигался он с заметным трудом, слегка прихрамывая, и Тесей понял, что дракон очень стар и вряд ли долго проживёт. Возможно, где-то в другом подземелье ему уже выращивали смену. Дик ладил с гоблинами, но не настолько, чтобы уговорить одного из них открыть сейф, подумалось Тесею, когда гоблин повернул ключ в замке, а потом прикоснулся длинными пальцами к дверце и та растаяла. Прибегнул к Империусу, иначе никак. Тесей сам показал, как сотворить это проклятие. — Что вы рассчитываете найти, Бродмур? — поинтересовался Трэверс, приваливаясь плечом к широкому сталагмиту, росшему прямо у сейфа. — Хороший вопрос. — Бродмур зажёг на конце палочки огонёк, осматриваясь. Тесей видел в своей жизни не так много сейфов, но все они мало отличались друг от друга. Разве что Трэверс предпочитал хранить своё состояние в сундуках, а не выстраивая горные хребты из галеонов и сиклей. — Обыщите сейф, — приказал Бродмур Макмиллан и Росс. Обе почти синхронно обернулись на Тесея, и тот кивнул. И всё же, Трэверс нервничал. Наклон головы, оловянная улыбка, следящий за обыском взгляд. Тесей почти физически ощущал исходящее от него напряжение и от этого самому становилось не легче. В их с Диком план невольно было втянуто большое количество людей, кто-нибудь может заподозрить, о чём-то догадаться… У Макмиллан хорошая интуиция, хотя до истины она не докопается, потому что не сможет в неё поверить. Или Бродмур. Тот знает больше... — Сэр, — позвала Макмиллан, выглядывая из-за нагромождения сундуков и зачехлённых статуй. Тесей обогнул Бродмура, задевая плечом, чтобы подойти к ней первым. — Смотрите. На её затянутых в кожаные перчатки ладонях лежал серебряный нож для писем примерно девяти дюймов в длине. Несколько самых тонких выступов на замысловатой рукояти в виде коралла оказались отломаны, как если бы её с силой сжали. — Ищите портрет, — приказал Тесей чуть дрогнувшим голосом, забирая улику. К ним подошёл Бродмур, с хищным любопытством глядящий на нож, да и Трэверс, почувствовавший неладное, сдвинулся с места. — Я взгляну? — спросил Бродмур, протягивая голую ладонь. — У вас есть защитные перчатки? — уточнил Тесей. — Нож может быть зачарован. Бродмур сложил руки на груди, поджал губы и повернулся к Трэверсу, явно собираясь не дать тому увидеть находку. Тесей и сам отошёл дальше в глубь сейфа, по размеру больше напоминавшего пещеру. Свет от палочки выхватывал из темноты какие-то стеллажи, висевшие на крючках шипастые шкуры, комплект рыцарской брони и множество других вещей. Тесей слабо представлял, как даже владелец мог бы здесь что-то отыскать. Ни в одном сейфе Гринготтса не работали Манящие чары. — Нашла, кажется! — В пятно света ступила Росс, держащая в руках что-то прямоугольное, завёрнутое в синюю блестящую ткань и перевязанное двумя ремнями. — Разворачивайте, только осторожно, — велел Тесей. Сердце опять забилось быстрее, и он пожалел, что не выпил что-нибудь успокаивающее в дополнение к тем зельям, что выписала Хелен. Сейчас ему как никогда требовалось сохранять трезвость рассудка. Ткань оборачивала предмет в несколько слоёв. Возможно, то была скатерть. Возможно, её даже сможет опознать домовик. Это было бы кстати. Вот показался острый край простой деревянной рамы, а следом и весь холст. Пожилая женщина в строгом тёмно-синем платье спрятала зевок за расписным веером. Сходство с дочерью угадывалось сразу — тот же слегка вздёрнутый нос и разрез глаз. Она глядела враждебно и почему-то молчала, и, когда из-за плеча на портрет взглянул Трэверс, Тесей понял, почему — берегла силы. — Убийца! — закричала она так яростно, что могла бы перепугать дракона. Она бросилась вперёд, словно пыталась вырваться из портрета, чтобы собственноручно задушить оторопевшего Трэверса. — Ты убил мою дочь, выродок! Нардист! Бесчестный изменщик! Ты убил… — Мерлина ради, накройте её! — закричал Трэверс, кривясь. Он потянулся за скатертью, но его перехватил Бродмур, сжав запястье. — Да, накройте, Скамандер, — приказал он не глядя на Тесея. — Побеседуем с мадам Флинт в более подходящей обстановке. Думаю, она поведает нам много интересного. Росс завернула портрет в скатерть. Ткань заглушила крики, и в сейфе повисла напряжённая, тяжёлая тишина. Только в большом зале лязгали драконьи оковы. Трэверс нехорошо сощурил глаза, вырвал запястье из захвата Бродмура и выпрямился, точно дуэлянт. Между этими двумя шла безмолвная схватка, которую Трэверс проигрывал. По крайней мере — сейчас. Пока он под землей, а у Второго помощника полномочий столько же, сколько у него. — Торкил Трэверс, — торжествующе произнёс Бродмур, заложив руки за спину, — вы арестованы по подозрению в убийстве Мередит Трэверс. Прошу сдать палочку. Трэверс не стал сопротивляться. Понимал, что даже если каким-то чудом одолеет трёх авроров, тревогу поднимет дежуривший у двери гоблин. Он вытянул из шлевки палочку и незамедлительно перевернул кончиком к себе, протягивая Тесею. Вяз и сердечная жила дракона — Трэверс как-то упомянул в разговоре — рукоять с инкрустацией. Палочка легла в ладонь неприятной тяжестью, недовольная разлукой с владельцем. — Росс, — окликнул Тесей подчинённую. Та застыла в явной растерянности, но отмерла, услышав свою фамилию. — Пройдёмте, сэр, — сказала она, когда руки Трэверса сковали переливающиеся синим магические путы. — Пришли потом ещё кого-нибудь. — Триумфальная улыбка всё никак не сползала с лица Бродмура. От взгляда на неё Тесея накрывала иррациональная злость. — И в дом. Посмотрим, что ещё удастся найти. — Всенепременно, — бесцветным голосом отозвался Тесей. Конечно, Бродмур искал артефакты, упомянутые в зашифрованных записях, предсказуемо решив, что Трэверс не станет хранить дома опасную контрабанду. Что ж, его ждёт ещё несколько радостных сюрпризов… Ещё одна головокружительная поездка в дребезжащей тележке и они вернулись в большой центральный зал. От яркого света тотчас заболели глаза, и Тесей зажмурился. В висках стучало — первые признаки мигрени. Гоблины с любопытством смотрели, как втроём уходят Бродмур, Трэверс и Росс, наклонялись друг к другу, перешёптываясь на своём языке. Конечно, аресты они видели далеко не каждый день, и даже не каждое десятилетие, когда подходил срок проверки сейфов на наличие останков воров. Трэверс шёл так, словно ничего не случилось, точно руки его не стягивала верёвка, а за плечо не держала Росс. Наверняка ещё не осознавал серьёзность своего положения. До тех пор, пока портрет матери Мередит не расскажет, что видел. — Макмиллан, зайди потом ко мне. — Тесей устало потёр переносицу. Виски пульсировали. — Нужно посмотреть, что ещё нам прислал отдел тайнописи. — Да, сэр, — отчеканила та. После холода и тьмы подземелья она казалась белее обычного. Что-то тревожило её, собранную и обманчиво спокойную. Макмиллан выглядела так же, когда они покидали морг после самоубийства Хамфри. Следовало поговорить с ней, но не сейчас. Если непредвиденные обстоятельства не разрушат план Тесея, сегодня вечером им обоим будет не до откровенных разговоров. Тесей повернул голову вправо, разминая затёкшую шею, и краем глаза заметил Дика. Тот стоял за одной из колонн, глядя в спину Трэверса с нечитаемым выражением лица. Они с Тесеем решили, что Дику лучше не маячить рядом, действовать осторожно, использовать оборотное зелье, чтобы кто-нибудь не припомнил небольшой министерский скандал трёхлетней давности. Но Дик не удержался, пришёл посмотреть. Тесей его не винил — он бы тоже не устоял. Дик заметил Тесея, но не подал вида, что они знакомы. Взгляд его переменился, теперь в нём читалось сожаление, а щёки слегка порозовели. Он шагнул за колонну, скрывшись из виду. Макмиллан, пожалуй, была красива. Дик смотрел на неё, и Тесей понимал. Когда ему кто-то нравился, он смотрел также, зная, что не стоит и пытаться. Другие отношения не стали бы препятствием для Трэверса, а Тесей не хотел изворачиваться и врать. — Сэр, что мне сказать нашим? — Пока что ничего. Их ждали очень нелёгкие недели.

***

— Тесей, что происходит? Это правда, что Торкила арестовали? Но ведь это же вздор, он же не мог в самом деле... С трудом Тесею удалось подавить тяжёлый вздох и сконцентрироваться на Горации. Последние несколько часов выдались напряжёнными — Бродмур его совсем загонял, требуя самый полный отчёт по всему связанному с контрабандистами из Глазго и по убийству Мередит. Все прочие важные дела пришлось скинуть на Макмиллан. Мысли вымотанного Тесея крутились вокруг обеда. Толстый сочный сэндвич или рыба и чипсы — вот, чего он жаждал больше всего на свете. — Послушайте… — начал Тесей, устало потирая висок. Он хотел отложить этот разговор ещё ненадолго, но, как оказалось, слухи дошли не только до Горация. — Ты так говоришь, потому что Трэверс — твой старый приятель, — выразительно фыркнула волшебница в мантии Визенгамота. Тесей уже видел её. Мойрин, кажется. — Оставь свои намёки! — возмутился Гораций, оборачиваясь на коллегу. Та, судя по искрам в глазах, тоже пребывала не в лучшем настроении. — Он бы не стал... — Закалывать жену? А ты уверен? Размышляй трезво, Гораций, разве ты часто видел убийц, по которым сразу видно, кто они такие? Что ты знаешь о Трэверсе? Я вот — вообще ничего. Тесей не был удивлён. Трэверс хорошо скрывал частную жизнь, относился ко всевозможным танцевальным вечерам и светским приёмам как к обязанности, и почти никого не подпускал к себе близко. — Скажите что-нибудь, Тесей, — взмолился Гораций. — Не могу, — развёл руками Тесей, делая скорбное лицо. — Можете попытаться узнать что-то у Бродмура, но, честно, это бессмысленно. Бродмур — вернее, Фоули, действующий через помощника — вцепился в Трэверса, как кельпи, и отпускать не собирался. На допросе Тесей не присутствовал, зато имел удовольствие пообщаться с портретом мадам Флинт. С её холста сняли ограничительные чары, не дававшие ей переходить на другие картины, и первым делом мадам где-то разжилась чаем, который медленно пила, рассказывая всё, что видела. Под конец её глаза покраснели, и она спрятала лицо за веером, чтобы промокнуть их платочком. Тесей не знал в точности, что Трэверс не поделил с Фоули, мог только догадываться, собирать ответ по частям из слухов и того, что сам замечал. На недавно прошедших выборах Фоули обошёл Трэверса и теперь стремился всеми силами укрепить своё положение. Не Тесею было судить его за методы. — Гораций, помнится, я обещал вам чай. — Голод скрутил желудок. Сейчас Тесей хотел оказаться как можно дальше от своего кабинета не только потому, что там из еды водился только чай с мятой, но и оттого, что всерьёз опасался наткнуться на пришедшего «поговорить» родственника Трэверса или его покойной жены. С Макмиллан они условились встретиться через три часа, и не на втором уровне, а в одном из пустующих помещений над Отделом тайн. — Сейчас я бы не отказался от чего-нибудь покрепче, — пробормотал Гораций. Они покинули Министерство почти молча. Гораций то и дело стрелял глазами по сторонам, обладай он подвижными ушами, наверняка водил бы ими, силясь расслышать в гомоне последние слухи. Снег растаял. Умытый талой водой Лондон походил на незаконченный акварельный этюд. Лёгкие щупальца наползающего с Темзы тумана стелились низко над землёй, скрывая дорожную грязь. — Вы что предпочтёте? — спросил Тесей, сделав глубокий вдох. Прохладный воздух проник в лёгкие, ударил в голову, проясняя сознание. — «Дырявый котёл»? — Здесь поблизости есть очень неплохой магловский ресторан, — сказал Гораций, указывая на себя палочкой и трансфигурируя сливовую мантию в строгий кофейного цвета костюм. — Вы же не против небольшой прогулки? Как-то всё происходящее… Мне нужна передышка, понимаете? — Конечно, — кивнул Тесей. Они пересекли отделявшую магический и немагический Уайтхолл границу, неотличимые от респектабельных парламентариев, куривших и обсуждавших лошадей в перерыве между заседаниями. — Попробуйте здешний йоркширский пудинг и ростбиф, — посоветовал Гораций. Они заняли угловой столик на двоих, почти напротив пианиста, наигрывавшего какую-то классику. — Не «Ритц», конечно, но недурственно, недурственно. — А вы ценитель, — заметил Тесей. Он на самом деле заказал ростбиф и йоркширский пудинг. Кто знает, удастся ли сегодня поужинать, а пить лекарства на пустой желудок Хелен строго запретила. — Не назвал бы себя «ценителем», — хохотнул Гораций. Себе он взял стейк и пятилетний шато шеваль блан, чем обрадовал Тесея — небольшая порция вина делала Горация восприимчивей к словам. — Просто иногда душа требует разнообразия. Домовые эльфы хороши, но готовят они без фантазии, то ли дело — маглы. В качестве аперитива им подали пастис и минеральную воду. Чайного цвета настойка пахла аптекой, но Гораций выпил её не поморщившись. — Фоули ведёт грязную игру, — с жаром зашептал он, отставляя пустой бокал. Тесей цедил воду. От настойчиво лезущего в нос аромата настойки к горлу подкатил ком, а во рту стало кисло, но он знал, что это скоро пройдёт. Если Гораций не станет хвататься за его руки, встречу можно будет считать даже приятной. — Запомните мои слова, Тесей, этот человек жаждет только власти, тут и в хрустальный шар глядеть не надо. — Вы за него не голосовали, — уверенно предположил Тесей. Первая реакция на запах алкоголя прошла, теперь он чувствовал себя вполне терпимо и наблюдал за судьёй. Пастис расслабил его, на щеках появился румянец, а хмурая складка на лбу разгладилась. У них с племянником было сильное внешнее сходство. Гораций вздохнул так, точно на его плечи опустили тяжёлый груз, словно он Кассандра, чьим предостережениям никто не внял. — Поговорю сегодня кое с кем, — сказал он, нагоняя лишнюю, по мнению Тесея, таинственность. И так очевидно, что семья Трэверса не останется в стороне, оскорблённая обвинением и чувствующая опасность. — Вы ещё ищете настоящего убийцу или вам уже связали руки? — Теперь расследование под контролем Министра. — Тесей отметил, как губы Горация сжались в тонкую линию. Тот снова помрачнел. Им принесли блюда. Только отправив в рот первый кусок ростбифа, Тесей понял, насколько он голоден и как сильно устал. Вспомнил лицо Трэверса, когда его вели через Гринготтс, и внутри вновь поднялась волна сомнений. «Трэверс виновен, — напомнил себе Тесей, сжимая кулак до впившихся в ладонь ногтей. — Виновен». — А вы… — собирался спросить Гораций, когда Тесей положил в чай два кубика сахара. — А, верно, вы ведь не пьёте. И правильно делаете. Аврору необходимо держать себя. Не устаю повторять это Леопольду. — У него проблемы с алкоголем? — встрепенулся Тесей. — Нет-нет, — замахал рукой Гораций. — Что вы. Но ему двадцать, а в этом возрасте открывается столько соблазнов, стоит только оторваться от семьи. — Вы меня успокоили, — ободряюще улыбнулся Тесей. — Спасибо, что присматриваете за ним, Тесей. Мальчик с детства грезил Авроратом, понимаете? Конечно, Тесей понимал. Когда-то он, едва дождавшись, пока чтение закончат родители, утаскивал к себе в комнату свежий выпуск «Пророка» и открывал сразу на двадцатой странице, где печатали криминальную хронику. Для него, ребёнка, авроры были героями ярче рыцарей короля Артура, про которых рассказывала бабушка-магла. — Мы готовим крупную операцию. — Тесей понизил голос и смотрел на собеседника почти в упор, словно делился тайной государственной значимости. — Список участников я уже утвердил, ваш племянник — в их числе. Думаю, это подходящий шанс, чтобы проявить себя. Показать профессионализм. Гораций аж засиял от гордости. — Вы говорили, Гораций, что Трэверс настроен скептически, — продолжил Тесей, нарезая ростбиф на ломтики. — Считает, что Леопольду не хватает сдержанности. Я согласен, но умение не рисковать попусту приходит с опытом. Мы даже поспорили. Уверен, после сегодняшнего Трэверс переменит мнение. Когда его освободят, конечно. А вот Гораций, судя по мелькнувшей в лице тени, так уверен не был. Тесей считал, что беда стажёра Блишвика не в юношеской горячности, а в неумении держать язык за зубами. Приказам Тесея тот следовал почти без возражений, но в начале стажировки сцепился с Трэверсом. Трэверс не терпел, когда ему перечили, и Гораций отлично об этом знал. — Поспорили? — недоверчиво переспросил он. — Угу, — подтвердил Тесей, прожёвывая кусок мяса. Идеальной прожарки, оно просто таяло во рту, и хотелось сказать Горацию спасибо за то, что показал этот ресторан. Тесей не отказался бы прийти сюда ещё раз в более спокойное время. Он хотел сказать что-нибудь наигранно-ободряющее, чтобы дать понять — нежелание Трэверса видеть племянника судьи в Аврорате сильно, но Горацию не требовался дополнительный толчок. На седом виске от напряжения вздулась жилка. Может, Блишвики и не могли похвастаться родословной, уходящей вглубь веков, как те же Малфои или Олливандеры, но они были чистокровными, а значит, обладали весом в Министерстве. Тесей нуждался в том, чтобы этот вес лёг не на чашу весов Трэверса. — Прошу меня простить. — Промокнув губы салфеткой, он с виноватым видом вытащил часы, проверил время. — Боюсь, Гораций, я вынужден вас покинуть. Работа. — Конечно-конечно, — затараторил тот и подлил себе ещё вина. — Аврорат превыше всего. Тесей рассчитывал: если забота о племяннике у судьи окажется сильнее принципов, он не станет вмешиваться. А даже если вмешается — новые доказательства пошатнут его верность.

***

Над Глазго сгущались тучи. Кучевые, плотные, они низко висели над городом, предвещая не то грозу, не то буран, но пока что разродились только противной моросью, точно сами не вполне были уверены, чего хотят. На центральном вокзале почему-то кишмя кишели магловские полицейские в своих неудобных синих касках: обыскивали приходящие составы, опрашивали недовольных и растерянных пассажиров, могучих машинистов и едва не чёрных от угольной пыли кочегаров. От первоначального плана пришлось отказаться, и Тесей надеялся, что это будет первое и последнее препятствие на их пути. К полуночи станция Квин-стрит опустела. Ничем не подсвеченный подземный тоннель, ощерившийся непонятными металлическими конструкциями, походил на зев какого-нибудь чудовища, поджидавшего беспечную добычу. — Вперёд, — приказал Тесей своей группе, первым аппарируя к тоннелю — спуститься было негде. Отвесные стены, сложенные из грубого кирпича, покрывала корка сажи, затвердевшая и слоившаяся. В самом же полукруглом тоннеле отчётливо пахло углём, дымом и чем-то копчёным. Тесей не мог представить, как маглам удаётся дышать в столь узком пространстве, да ещё и считать метро удобным видом транспорта. Подсвечивая дорогу палочками, авроры продвигались вглубь. С непривычки идти по шпалам оказалось неудобно, но вскоре шаг подстроился, выровнялся, да и дышать стало будто бы свободнее. Или причина крылась в рабочем возбуждении. — Четверть мили на юг, — объявил Тесей, одним глазом смотря под ноги, а другим следя за маркером на карте, — потом свернём в технический тоннель и ещё милю на запад. Чертежи метрополитена Макмиллан обнаружила в мэрии вместе с планами его расширения. Карта оказалась исчёркана чьими-то пометками, но ориентироваться это не мешало. — Мы ведь сейчас под Алстон-стрит? — спросил Блишвик. Он шёл сразу за Тесеем и нёс болотный фонарик. Зеленоватое призрачное существо прижималось подобием лица к стеклянной стенке, с любопытством взирая на авроров. По крайней мере, Тесею хотелось думать, что это любопытство, а не ненависть. Болотный фонарик не позволял отслеживающим чарам их засечь, и идти на штурм без столь необходимого снаряжения было непрофессионально. — Да, — подтвердил Тесей. Стены справа влажно поблёскивали, отсвечивали каким-то потусторонне-чёрным. Казалось, можно различить шум воды, хотя до реки, судя по карте, было не меньше полумили. Тесей положил палочку на раскрытую ладонь, и та, подчинившись безмолвной команде, указала на север. — Говорят, маглы, когда копали метро, нашли тут целую деревню. Вроде как ушла под землю с полсотни лет тому назад. — А обратно почему закопали? — полюбопытствовал один из авроров — Макманус. До цели оставалось идти ещё минут двадцать, а Тесей никогда не был против, чтобы его люди сбрасывали напряжение, подкатывающее перед каждым боем, мирной болтовнёй, а не спорами. — Мерлин их знает. — Блишвик мотнул рукой, и болотный фонарик издал протестующий писк, когда его дом закачался. — Осторожней, — предупредил Тесей. Слева из кромешной темноты показался вход в ещё один тоннель — поуже и пониже основного. Вдоль стены штабелями лежал какой-то оставленный инвентарь, перевёрнутые тачки, а пахло больше сыростью, чем углём. — Не уходила никакая деревня под землю, — проворчал уже другой аврор — Макдорманд. — Маглы сами Грэмстон снесли, вот и всё. А байку эту потом уже придумал какой-нибудь балбес по пьяни, а остальные подхватили. Если Блишвик и хотел возмутиться, то поднятая рука Тесея заставила его пересмотреть планы. Кожаный ремешок, опоясывающий левое запястье, слегка нагрелся, оповещая: группа Макмиллан на месте и готова приступить к операции. Из-за неурядицы с вокзалом Тесей запаздывал. — Будьте готовы, — проговорил он, оборачиваясь к аврорам. Каждого из них он знал в лицо, многие, как тот же Макманус, пришли в Аврорат совсем зелёными. Война едва завершилась, и всех больше заботили распоясавшиеся преступники, а не стажёры, поэтому за них с воодушевлением взялся Тесей. Он надеялся — их ему удалось сберечь. Тесей трижды коснулся палочкой ремешка: два длинных нажатия, одно короткое — они почти на месте, разведай пока обстановку. «Без неожиданностей», — сообщил ему ответный сигнал через пять минут. Тесей коснулся грязной стены. Здесь тоннель пролегал почти впритык к подвалу старого дома, чудом уцелевшего при строительстве. Наверное, подумалось Тесею, облюбуй это место маглы, их покой постоянно тревожили бы исходящие снизу толчки и грохот паровозов. — По моей команде, — распорядился Тесей, поудобнее перехватывая палочку. Заклинание прохождения сквозь стены он освоил в Вокуа и тогда же приобрёл неприязнь к замкнутым пространствам и страх перед обвалами. — Пошли. По ощущениям проходить сквозь стену было как нырять в желе. Бетон, железо, камни и земля стали вязкими, холодными, но на самом деле видимость оставалась хорошей и можно было дышать, хотя Тесей предпочёл набрать в лёгких побольше воздуха и задержать дыхание. Голый бетонный пол заливала протухшая вода, чёрная невесть от чего. Она хлюпала под ногами, когда авроры один за другим входили, выдыхая и встряхиваясь, как шишуги после купания. Тесей сделал Люмос поярче, чтобы рассмотреть помещение. Ни стеллажей, забитых всяким хламом, ни ящиков без маркировок, ничего кроме воды, натекающей с ржавого колена канализационной трубы, да плесени на стенах. — Гоменум Ревелио! — Тесей послал вверх волну магии. Семеро магов на первом этаже и кто-то ещё на втором, но не больше трёх. Силы почти равны. Он провёл по кожаному ремешку кончиком палочки. Что ж, отсчёт пошёл. Покойная миссис Трэверс, оставившая в своих записях адрес старого дома на Чипсайд-стрит, сама о том не ведая помогла аврорам. Вместо долгой слежки и корпения над планом, они могли пойти в атаку сразу; ошеломить противника, не дать аппарировать или организовать сопротивление. — Люмо Эксплосибитис! — Собственного голоса Тесей не слышал из-за заглушавших звуки чар на ушах. Из кончика просунутой в дверную щель палочки вырвался шар света, затем второй. Даже сквозь чары прорвался мерзкий звон, с которыми они разорвались на первом этаже, оглушая и ослепляя всех вокруг. Тесей распахнул дверь и тут же отступил в сторону, пропуская Макмануса, а затем и остальных. Ремешок слегка сдавил запястье, посылая вверх к локтю тепло — у Макмиллан всё шло по плану. Над головой просвистело проклятие, разбившее на осколки газовый рожок. Стеклянное крошево посыпалось на плечи, но Тесей и внимания не обратил. В родной стихии, в бою, он продвигался вперёд, отдавая приказы жестами. Занять сектор, перейти к другому, поменявшись позициями, следя за тылами. Чары щитовые, обезаруживающие и связывающие складывались в боевую песню, в которой не фальшивил ни один голос. — Экспульсо! — Потрёпанный диван, заставший ещё прошлого короля, бросило в стену вместе с укрывшимся за ним магом. Тесея обошёл Макдорманд, направляя палочку в грудь другого волшебника. Тот сглотнул и опустился на колени, держа руки на виду. Блишвик тут же подскочил, выхватил вражескую палочку и обернулся к Тесею — возможно, за одобрением. — Протего! — выкрикнул Тесей, накрывая щитом всех четверых. Вражеское заклинание снесло часть стены, разбив в щепки пустой сервант. В клубах пыли виднелись очертания разорванных газовых труб. Если бы огонь был не магическим… Закрыв нос и рот рукавом, к пролому кинулся Макдорманд. У них было заклинание и на такой случай. — Осторожней. — Тесей подал руку Блишвику, которого сбила взрывная волна и теперь он, немного оглушённый, сидел на полу, крепко сжимая палочку и ошалело хлопая глазами. Тесей опасался, что они непростительно задержались, упустили сотворившего заклинание мага или что на взрыв за спиной отвлёкся шедший впереди Макманус. Тот мог пострадать. Пыль вне пределов серебряного щита стояла стеной, потребовались чары, чтобы развеять её, белую и забивающую глаза и лёгкие. На лестнице стояла Макмиллан, утиравшая грязным рукавом лоб, размазывая кровь, выступившую над бровью. Тесей забеспокоился. Проклятие? Нет, не те последствия. Просто задело каким-то осколком. — Упустили? — спросил он, подходя ближе и тут же получая ответ на вопрос. На ступеньках у ног Макмиллан распласталась оглушённая ведьма. — Вяжите всех и в Министерство, — распорядился Тесей, поднимаясь дальше на второй этаж. Боевые заклинания не пощадили ничего. Пол устилали обрывки бумаг и куски обугленных тканевых обоев; длинные, похожие на шрамы следы пересекали стены, кое-где обнажая кирпичи; повсюду валялись деревянные обломки, оставшиеся от конторских столов и шкафов. Под ногами хрустнул осколок какой-то посуды, и Тесей непроизвольно поморщился — ему не нравился этот звук. В просторной комнате, некогда служившей кабинетом, судя по громоздкому расколотому надвое столу и перевёрнутой кассе, каким-то чудом уцелел графин с чем-то алкогольным на подоконнике, и картина. Девушка наполняла из пруда кувшин и тут же опорожняла его, наблюдая, как расходятся круги по воде. Она молчала и лишь иногда её скорбный вздох эхом разносился по комнате. Первым делом Тесей наскоро оценил состояние авроров. Пыль на пальто, некоторая помятость, но ничего серьёзного, слава Парацельсу. Чего нельзя было сказать о контрабандистах — кожа одного пошла зелёными пятнами. Тесей тут же мысленно представил жалобу из Мунго на своём столе. Целителям не очень-то нравилось возиться с преступниками, словившими сглаз. Волшебник с серьгой в ухе бесстрастно смотрел на Тесея, лишь изредка моргая. Тесей подозревал, что для него это не первое задержание, и что какие-нибудь интересные сведения обнаружатся у авроров с континента. Он обошёл волшебника, чувствуя на себе его взгляд, и задрал рукав прямо над стягивающей запястья магической верёвкой. Чистая светлая кожа, ни следа шрамов. Тесей оскалился, ликуя. — Забирайте их в Министерство. Днём отправьте в Азкабан. Обычно контрабандисты не пользовались Непреложным обетом. Банда из Глазго была неприятным исключением и больше походила на какое-то тайное общество или его ячейку, чем на рядовых контрабандистов, с которыми Аврорату приходилось иметь дело после каждого пересмотра Реестра запрещённых к экспорту и импорту товаров. Когда задержанных увели и в кабинете остались только Макмиллан и Тесей, он поднял с пола тяжёлую хрустальную пробку и заткнул ею графин. Сложив руки на груди, Макмиллан так и стояла, стеклянными глазами смотря на развороченный дверной проём. — Магдалена, — позвал Тесей. Возможно, это был не лучший момент для разговора, но лучшего в ближайшее время может не найтись, а он не хотел, чтобы в Макмиллан копилось и копилось беспокойство. — Тебя что-то тревожит. — Сэр, я… — начала оправдываться она. — Расслабься. Считай, что ты не на работе. На лице Макмиллан отразилась внутренняя борьба. В своём наборе она была лучшей. Собранная, смышлёная, высокие баллы за слежение и маскировку, похуже — за тактику допроса. «Работает слишком „в лоб“», — сказал потом экзаменатор, когда Тесея назначили куратором Макмиллан, и тот согласился. Она вела себя, точно оживлённая чарами мраморная статуя, предпочитая делать вид, что вовсе не испытывает эмоций. Макмиллан сделала глубокий вдох, затем выдох. — Вы помните Хамфри Боунса? — Да, — ответил Тесей, каменея. — Я думаю о нём иногда. — Она поёжилась и потупила взгляд. Тесей восстановил из обломков пару стульев, и они сели. — Думаю, что должна была заметить, что с ним что-то не так. Должна была быть внимательнее, уделять ему больше времени. Наверное, можно было предложить ей плещущуюся в графине янтарную жидкость — вряд ли та отравлена, — чтобы притупить чувство вины. Но Тесей не стал. Для некоторых алкоголь становился единственным спасением от кошмаров, ненависти и вины, в нём топили неудачи, находили забытье, блаженное, но краткое. Вкус шампанского и огневиски будил в Тесее воспоминания, обычно притупленные, погребённые под толстым слоем рабочих вопросов, обострял чувства, которые Тесей не хотел испытывать. Он не знал, как алкоголь влияет на Макмиллан и не хотел рисковать, предлагая ей лёгкий способ уйти от проблем. — Когда вы приказали следить за Трэверсом, я вспомнила кое-что, — произнесла Макмиллан. Тесей напрягся. — Я видела, как Хамфри несколько раз заходил вечером к нему в кабинет. Хамфри показался мне испуганным, но я не придала этому значения. — Макмиллан запустила пальцы в испачканные пылью светлые волосы, опёрлась локтями о колени, буровя взглядом пол. — А сейчас думаю: может… Может, Хамфри что-то узнал о делах Трэверса? Может, это Трэверс его отравил? Как вы считаете, сэр? Тесей выдохнул, потрясённый. Ему не приходило в голову, что Макмиллан может увязать самоубийство Хамфри и Трэверса… таким образом. — Может, и Чэпмена тоже убил Трэверс? Он как раз отослал меня в Министерство, когда это произошло, мог успеть… — продолжала рассуждать Макмиллан. — Это… возможно, — задумчиво произнёс Тесей. — Убийцы часто совершают ошибки, пытаясь запутать след и отвести подозрения от себя. Торопятся, идут на необдуманные поступки. Убивают кого-то ещё. — Так вы согласны? — вскинулась Макмиллан. — Что это Трэверс отравил Хамфри? — Как минимум поспособствовал. — Тесей остерёгся давать однозначный ответ. Он встал. Вслед за ним поднялась Макмиллан. Беседа, кажется, облегчила лежавший на её душе груз, она держалась увереннее. Нужно было возвращаться в Министерство. — Магдалена. — Она внимала каждому слову Тесея, доверяя ему, и он ценил это. В их работе необходимо доверие. — Если тебя это успокоит, виновник понесёт наказание. Сосредоточься на этом. Сможешь? — Я попробую. — Уголки её губ дрогнули. Макмиллан неуверенно улыбнулась. — Спасибо. У них с Диком уже был план, когда Тесей задался вопросом: приди к нему Хамфри, расскажи, что делает с ним Трэверс, или попроси помощи после той ночи — что сделал бы Тесей? Осознал бы, глядя на испуганного юношу, что происходит с ним самим, что ждёт его дальше, если это не прекратится? Может, это с Хамфри, а не с Диком они сидели бы за столом в съёмной квартире, перебирая варианты? Ответ нашёлся быстро. Он мог быть неверным, но наиболее вероятным. Трэверс приучил Тесея играть по своим правилам, и год за годом тот следовал им, не представляя иного выхода. И он бы пришёл к Трэверсу, чтобы договориться. Чтобы Трэверс отпустил Хамфри. Пусть делает что угодно с Тесеем, но не трогает его авроров. — Макмиллан. — Судя по тому, как та сосредоточенно заполняла протокол, хоть это и не входило в перечень её обязанностей, Макмиллан не планировала проводить остаток ночи вне Министерства. Тесей же собирался домой. Сонный он с утра ничего полезного не сделает. — Если решишь остаться, у меня в кабинете в шкафу есть плед. Постарайся поспать хоть пару часов. — Приму к сведению, сэр, — кивнула она и подала Тесею лежавший на столе шарф. — И вы тоже постарайтесь отдохнуть.

***

Бодрящее упоение боя покидало тело по каплям, и последняя, по ощущению Тесея, упала, когда он пересёк порог своей квартиры. В три часа ночи принимать вечернюю порцию зелий уже не имело смысла. Чувствуя смутную вину перед Хелен, Тесей наколдовал себе стакан воды. Три рыжеватые капли расплылись в воде тусклыми ореолами. Тесей выпил умиротворяющий бальзам залпом, прислушался к себе — хватит, нет? Нет. Как бы он ни устал, какая бы мелкая противная дрожь пережитого напряжения ни бродила по телу, лечь и уснуть он не сможет. Тесей неохотно встал с дивана, коснулся палочкой дверцы серванта — только тогда та вспыхнула и открылась. Он не любил хранить запас зелий в общем доступе, хоть гости у него случались редко. То сонное зелье, которое хранилось в тумбочке возле кровати, сейчас не подходило. Слишком поздно для его приема, для сна у Тесея всего несколько часов, и если он хочет вовремя встать — надо найти раствор, который быстрее действует, но и быстрее выветрится. И, как назло, стоит у дальней стенки. Протянув руку над бутылочками, Тесей обхватил пальцами нужный флакончик, потянул и наткнулся на соседний, почти что царапнувший ему руку резной крышкой. Совсем небольшой, из тёмного стекла, с изящной, в форме розы, пробкой из розового кварца — флакон встал перед глазами так, словно у Тесея в руке в этот момент был именно он, а не сонное зелье. Тесей аккуратно закрыл дверцу. Он не рискнул тогда выбросить вербеновый афродизиак, лишь убрал подальше, надеясь, что он больше никогда не пригодится.

***

Полгода назад Трэверс, подхватив халат, вышел за дверь, и Тесей медленно поднялся на колени. Выждал минуту, не сходя с места. Для идеального эффекта хватило половины мерной ложечки прозрачно-розового, приторно-сладкого афродизиака. Трэверс был просто счастлив, получив столь отзывчивого и возбуждённого любовника, которого даже не пришлось для этого ничем поить. Алкоголь или другие афродизиаки тоже смазывали реальность, приносили удовольствие, подталкивали к тому, чтобы расслабиться и отдаться на милость Трэверса. Но у настоя вербены было одно преимущество — голова оставалась ясной. Убедившись, что Трэверс ушел наслаждаться ванной и в ближайшее время не вернётся, Тесей встал. Обвязка не мешала, высыхающие липкие следы на теле легко удавалось игнорировать. В кабинет Трэверса из спальни вела дверь, и знал его Тесей не хуже — даже лучше. Особенно важные вещи хранились здесь, на верхней полке высокого шкафа, рядом с фамильным набором костяных шахмат. Единорог угрожающе наставил на Тесея рог, когда тот снимал с полки шкатулку, но ничего больше он не мог — и не стоил внимания. Коснувшись кончиком палочки покрытого патиной медного замка, Тесей шёпотом произносил формулу за формулой. Да, Трэверс защищал свои тайны заклинаниями, но он верил Тесею. Зря. Шкатулка слабо засветилась белым, мелодично щёлкнула, и крышка приподнялась. Внутри, как и ожидалось, обнаружился не ящичек, а ряд ячеек с номерами. Тесей уверенно ткнул палочкой в номер четырнадцать, и содержимое шкатулки пошло рябью, а потом превратилось в обитый чёрным бархатом ложемент, на котором покоился замысловатый ключ. Аврорские заклинания позволяли делать достаточно точные копии подобных предметов, защищённых от простого Джеминио. Хорошее подспорье в работе, если хочешь раскрыть преступление. Или совершить. Шкатулка, снова защищённая всеми полагающимися чарами, оказалась на прежнем месте, словно её и не трогали. Тесей прикрыл за собой дверь кабинета, сжимая в руке слепок. Его вещи аккуратной стопкой лежали на дальнем кресле, пиджак висел рядом. Слепок отправился в расширенный магией карман, и Тесей выдохнул. Самое сложное сделано. Осталось найти волос. Или просто призвать. — Акцио, волос Трэверса! — Тесей отловил его в стеклянную колбочку, закрыл пробкой и спрятал к слепку. Положил палочку обратно на столик. Обвязка неприятно натирала тело, и Тесей поспешил лечь. Вытянулся поверх покрывала на кровати, закрыл глаза, всё ещё в пошло-красных верёвках, всё ещё в чужом и своём семени, ровно так, как ему сказали дожидаться, преданно и послушно. Вербена пока действовала, и Тесей не ощущал почти ничего. Трэверс отпустил его только утром. Тесей толком не спал, и за прошедшие часы неоднократно пожалел, что не стал отпрашиваться домой в ночи. Дома можно было выпить что-то нейтрализующее откат, лечь в ванну, просто остаться одному… Но он не хотел вызывать даже малейших подозрений. Тёмный балдахин роскошной кровати качался, нависая и отдаляясь. Тесея потряхивало, он мёрз, и то, забываясь, жался к Трэверсу, то спешно отодвигался, вздрагивая от страха, смешанного с омерзением. Вместо сна приходила невнятная, чёрная полудрёма, наполненная видениями, в которых поля Великой войны сменялись его прошлыми квартирами и кабинетом Трэверса; бледное, отчаянное лицо Хамфри текло, становилось лицом Ньюта, потом Дика… Проснувшись и найдя рядом с собой измученного Тесея, Трэверс ожидаемо не обрадовался и заботливо предложил отправиться домой, на что Тесей с облегчением согласился. Видеть воочию последствия своих действий Трэверс не любил. Дома, перед тем как рухнуть в ванну, Тесей собрался. С неприметным сычиком улетела просьба к Дику встретиться вечером. Поскорее отдать уже добычу, надеясь, что с нею уйдут и навязчивые воспоминания. К вечеру Тесей худо-бедно успокоился. Он провел пару часов в ванне, смывая и смывая следы, потом выбрался купить печёных каштанов — новые выписанные Хелен зелья нельзя было принимать натощак. Смог немного поспать. От воспоминаний о том, как хорошо ему было ночью, тошнило, но упрямым огоньком грела мысль — ещё часть плана выполнена. В съёмную квартиру Дик пришел первым — когда Тесей ключом и заклинаниями открыл дверь, на него дохнуло теплом и запахом тушёного мяса. — Привет. — Дик вышел его встретить, улыбнулся. Смотрел внимательно, сочувственно, понимающе — и этот взгляд словно прошёлся по спине мягкой кистью, уговаривая расслабиться. Тесей скинул пальто, прошел в комнату. Квартира, предназначенная исключительно для тайных встреч, выглядела непривычно обжитой. В камине горел огонь, над маленьким столиком под куполом сохраняющих тепло чар был накрыт ужин. — Дик? — О таком они не договаривались. — Ты что-нибудь ел после вчерашнего? — спросил Дик. — Уверен, что ничего или почти ничего. Так? Тесей кивнул, сам не понимая — растерян он или насторожен. — Тогда поешь. Я зелье захватил, если тебя мутит после всей этой дряни. — Дик дернул плечами. — Если тебе нужно, то проверяй — не отравлено. Мы же в одной лодке. Тесей перевел взгляд с Дика на стол. Голод он ощущал весьма смутно, но, наверное, и правда стоило поесть. Кто-то, кто не был Трэверсом, пытался о нём позаботиться, и это не то что выбивало из колеи — сносило, как поезд с искорёженных рельсов. Глубоко вдохнув, Тесей опустился в кресло перед столиком, и Дик сразу повеселел. Зеленоватое мятное зелье смыло остатки тошноты, обострило нюх, и еда сразу запахла особенно привлекательно, как и должно, если учесть, сколько он не ел. Дик сидел напротив, сначала молчал, потом заговорил. Ни к чему не обязывающий рассказ о том, как его двоюродный дедушка пытался купить зелье, отказываясь признавать, что оно уже полвека как запрещено. И о том, какие ошибки допускают некоторые волшебники, общаясь с гоблинами. Не о делах и не о работе, и не об их плане. Дик прекрасно его понимал и видел, что сам Тесей не нуждается в том, чтобы рассказывать или жаловаться на вчерашнее. Потом Дик уговорил его, почти как ребёнка, на чай с пирожными. Терпкая ягодная сладость, разбавленная ароматной лёгкой горечью, осела на языке. Сложная вязь заклинаний надежно ограждала их двоих от остального мира, огонь в камине потрескивал, и Тесею захотелось свернуться здесь клубочком и остаться ночевать. Мешало только одно. — Держи. — На сей раз Тесей держал слепок и колбу почти без трепета. Просто вещи. Инструменты, орудия, средства для их мести. Или побега? Дик, кивнув, принял их, убрал к своим вещам. — «Спасибо» тут наверное лишнее, да? Тогда просто… Ты молодец. Правда. Ты железный просто, я бы так не смог. Тесей мог бы возразить, но не стал. Излишне. — Будешь? — Дик достал сигареты. Он прекрасно знал, что Тесей не переносит алкоголь, но хотел как-то отметить успех. — Не откажусь. — Тесей протянул руку. Сигареты были то ли какими-то особенными, то ли зачарованными, но вместо раздирающей горечи они оказались скорее терпкими и сладкими. Тесей выдохнул дым, затянулся ещё, глядя, как синеватые завитки уплывают к потолку. У них с Диком всё получится.

***

Слухи разлетались по Министерству стремительно, обгоняя сов. Стажёры и младшие авроры сбились в кучки; те, кто званием повыше, хранили сумрачное молчание и делали вид, что поглощены работой. Шепотки стихали при приближении Тесея и тут же становились оживлённее, стоило ему проследовать дальше. Никогда ещё общий зал не казался настолько длинным, а обстановка в нём — неуютной и даже зловещей. Последние дни Тесей несколько пренебрегал своими обязанностями, бегло просматривая только свежие заявления, распределяя их по аврорам да подписывая запросы на экспертизы, так что на столе скопилась целая неровная стопка предварительных отчётов и прочих бумаг, увенчанная крапчатым совиным пером. Тесей взял его в руки, провёл вдоль оси, ероша, нажал тупым очином на подушечку пальца. Что ж, по крайней мере, отвлечётся, разбирая скопившееся, чтобы не тормозить работу отдела. Тесей не питал иллюзий, не считал, что сегодняшний день пройдёт так, точно вчера ничего не произошло и можно расслабиться. Но пока на пороге его кабинета не возник Бродмур или кто похуже, Тесей мог позволить себе чашку чая, забивающего горький привкус лекарств, и вдумчивое чтение. В дверь постучали. — Войдите, — разрешил Тесей, не отрываясь от обвинительного заключения. В голове звенел тревожный звоночек, интуиция твердила: всё как-то гладко, пусть Голлан проверит ещё раз, свидетельские показания очень уж удобно сходятся… — Что… — Он поднял голову, приветствуя посетителя. Вернее, посетительницу. — Миссис Мобри. Присядете? — Благодарю, мистер Скамандер. Шейла Мобри опустилась в кресло напротив, разгладила складку на элегантном чёрном платье. Она, слишком похожая на старшую сестру вплоть до медово-тягучего голоса и причёски, смотрелась в кабинете чужеродно, как античная статуя на выставке Кандинского. Но Тесей ждал этого визита. — Вижу, вы заняты, — сказала миссис Мобри, скользнув взглядом по рассортированным Тесеем бумагам. — Право, я не хотела отрывать вас от дел. Постараюсь не занять много времени. Надеюсь, посетители ещё не успели вас утомить своими просьбами? — Вы сегодня первая, — холодно заметил Тесей. Он закрыл присланное Голланом заключение и сложил руки поверх стола, сцепив пальцы в замок. — Вот как? В таком случае… — Чёрная вуалетка не могла полностью скрыть её глаза. Тесей нутром чувствовал этот надменный взгляд. — Торкил в самом деле убил Мередит? Не стоит уходить от ответа и ссылаться на «презумпцию невиновности». Я имею право знать. — Как с близкой родственницей жертвы, — не меняя тона произнёс Тесей, — я могу поделиться с вами некоторой информацией… — Мне не нужна «некоторая информация», мистер Скамандер. — В голосе звучала угроза, как тогда, в день похорон. На случайного собеседника это произвело бы впечатление, но Тесей был готов. — Я хочу знать точно. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Тесей слушал биение своего сердца, отсчитывая удары. Сколько может длиться его наигранная внутренняя борьба? Его — правую руку Трэверса — многие называли его же цепным псом, и вряд ли миссис Мобри придерживалась иного мнения. Укусит ли пёс руку хозяина или окажется верен до конца? — Портрет вашей матери дал показания, мы нашли орудие убийства в его сейфе, отсутствие алиби… Нет сомнений, вашу сестру убил её муж. Напряжённая миссис Мобри чуть расслабилась, перестала сжимать пальцами лежащий на коленях клатч. Жёсткое, пугающее ликование отразилось на её красивом лице, и Тесея внутренне передёрнуло. Конечно, она жаждала мести. Сёстры, какими бы они ни были, любили друг друга. — Вы должны знать моего мужа, — сказала Шейла, откинувшись на спинку кресла. — Его немало заботит благополучие нашего сообщества, и он всегда готов помочь достойному кандидату поддерживать необходимую нам стабильность. — Вы предлагаете мне взятку, — заявил Тесей, изобразив лёгкую неприязнь. — Не воспринимайте это как взятку, мистер Скамандер. — Миссис Мобри и бровью не повела. — Или как сделку. Вы навсегда изолируете опасного преступника, а общество будет вам благодарно. И, конечно, захочет, чтобы ваши усилия не остались незамеченными. — Трэверсы так просто не отступятся. На девизах минимум четверти британских магических фамилий провозглашалась ценность семьи, но стоило красивым и пафосным словам столкнуться с реальностью, как они переставали иметь силу. Тесей боялся этого — боялся, что, выбирая, кем жертвовать, семьи остановятся на Мередит. Заставят Тесея молчать, замнут дело, стремясь вернуть статус кво. Он надеялся: слухи, кровавые подробности, подкинутые падким до скандалов журналистам материалы «из первых рук» повысят его шансы на успех. Как и дело о контрабанде, ведь в нём Трэверс в самом деле был замешан. Тесей не сфабриковал улики. — Мы сумеем найти компромисс, — уверенно заявила миссис Мобри. — В конце концов, когда гиппогриф нападает на человека, ему отсекают голову, а не выпускают на волю. — Сравнение покоробило Тесея, но виду он не подал. — Итак, каков ваш ответ? От напряжения покалывало сцепленные пальцы. Давай, Тесей. Ты не имеешь права отступить. — Компромисса легче достигнуть, когда у одной из сторон есть явный перевес, — усмехнулся Тесей. — Что вы предлагаете? — Миссис Мобри подалась немного вперёд, заинтересованная. — Для пересылки материалов следствия мы пользуемся курьерской службой и совиной почтой. Иногда курьеры бывают забывчивы и невнимательны, а сову можно перехватить. В «Пророке» есть несколько журналистов, чьи методы достаточно... скользкие. Если копии некоторых бумаг попадут не в те руки... Что ж, для меня это будет неприятное известие, но не неожиданное. Раньше за утечку информации Трэверс бы рвал и метал, отыскал бы виновников, да и самому Тесею пришлось бы несладко. Но кресло директора отдела пустовало, сверху никого исполняющим обязанности не назначили, так что Тесей мог ступать по этому тонкому льду. — Ваше предложение мне нравится. — Пухлые губы миссис Мобри на миг исказила хищная усмешка. — И я рада, что вы сделали правильный выбор. — Она изящно поднялась с кресла. — Хорошего вам дня, мистер Скамандер. Пустым взглядом Тесей смотрел, как она покидает кабинет, как закрывается за затянутой в чёрное узкой спиной тяжёлая деревянная дверь. К горлу медленно подкатывало удушье, стены давили, пространство сужалось. Год назад Тесей ещё спрашивал себя: всегда ли Мередит была женщиной, готовой познакомить мужа с подходящим юношей и отвести от него подозрения в преступлениях? Необходимость её убийства тревожила, даже пугала, вызывала отторжение. Убийство невиновного — разве не против этого Тесей боролся на службе? Потом, познакомившись с Мередит ближе, Тесей, возможно, и не смог до конца успокоить совесть, но отринул сомнения. Миссис Трэверс находила извращённое удовольствие в знании, как и в чьей компании проводит свободное время её муж. Не жертва. Сообщница. Если бы кто-то решился обвинить Трэверса и нашлись бы достаточно влиятельные люди, чтобы поддержать этого смельчака, если бы Трэверс отправился под суд, не смогла бы избежать его и Мередит. Но скорее магл станет Министром магии, чем кого-нибудь вроде Трэверса приговорят по такой статье. Боль в висках вспыхнула красным огнём, вытесняя всё, сердце билось как бешеное. Сцепив зубы, силой заставляя себя дышать, преодолевая сопротивление тела, Тесей вытащил из ящика пузырёк и, не разбавляя, сделал глоток. Расслабленно откинулся на спинку кресла. Успокаивающее тепло растекалось по телу, немного покалывая в висках и коленях. Мысли о Трэверсе, Шейле, мести не отступили, но теперь не вызывали эмоций. Тесей размышлял о них как о сухих фактах, сродни историческим. В 1612 году восстали гоблины, а в 1911-м бастовали гаргульи — ну и что? Это было не со мной, так чего тревожиться? Зелье действовало. Ничто не мешало дышать, сердце успокоилось, и кабинет больше не сжимался до размеров гроба. Тесей глухо рассмеялся. Как его действия выглядят со стороны? Амбициозный подчинённый решает воспользоваться шансом и сместить начальника? Не самая редкая ситуация, нечему удивляться, хотя повод для сплетен знатный. Лишь немногие заподозрят, да и то постараются тут же забыть, чтобы не бередить старые раны. Этой тайне, за шеи связавшей столько людей, суждено покоиться в могиле.

***

Стены узкого коридора десятого уровня покрывал иней. Горящие синим пламенем факелы давали мало тепла, и, чтобы не замёрзнуть, Тесей наложил согревающие чары на пальто. Его шаги гулким эхом разносились во все стороны, хотелось поскорее добраться до лестницы, подняться на верхние уровни, где тепло и светло. Может, стоило пройтись на свежем воздухе, пока погода радовала безоблачным небом. Как и ожидалось, задержанные контрабандисты не спешили выдавать свои тайны, сдавать подельников и делиться прочей ценной информацией. Впрочем, кое-кого перспектива отправиться в Азкабан пугала, Тесей видел по глазам. Их он оставил Макмиллан, а сам собирался оформить запрос во французский Аврорат. За так и не назвавшим своё имя Пиратом стоял кто-то ещё. Кто-то достаточно влиятельный и, как Тесей чувствовал, опасный. Погружённый в собственные мысли, Тесей не сразу заметил тень, упавшую на него с верхних ступенек лестницы. — Скамандер. Есть разговор. Бродмур спешно спустился почти до конца так, чтобы поравняться с Тесеем. И перекрыть единственный путь отхода. — Это не может подождать? — раздраженно уточнил Тесей. — Маггловский торговец коллекционным вином, не явившийся на встречу, — фыркнул Бродмур, и Тесей замер, неприятно поражённый. — Умно, Скамандер. Никто не подтвердит алиби, приглашение, конечно же, уничтожено, а портрет мадам Флинт видел достаточно, чтобы отправить Трэверса в Азкабан до скончания веков. — Кривая ухмылка помощника Министра не предвещала ничего хорошего. — Но убийца — не ты. Тебя видела половина Аврората, пара целителей и ещё три дюжины случайных прохожих. — Потрудись объясниться, Бродмур, — с угрозой в голосе проговорил Тесей, вставая на ступеньку выше. — Ты и в самом деле хорошо поработал, — невозмутимо продолжил Бродмур. — На имя Мередит Трэверс в Гринготтсе был открыт второй сейф, в котором — какая удача! — помимо кучи защитных артефактов ещё и компрометирующие её мужа записи нашлись. И, согласно показаниям портрета, в вечер убийства супруги поссорились, потому что миссис Трэверс больше не хотела покрывать мужа. Не пойму только, как ты заставил её сотрудничать. Империус? За Непростительное можешь оказаться рядом со своим любовником… Резко подавшись вперёд, Тесей схватил Бродмура за предплечья и с силой вжал в грубую каменную стену. Не ожидавший нападения, тот замолчал на полуслове и ошарашено моргал. — Дракон тебя задери, Бродмур! — зашипел Тесей, глядя в голубые глаза, пугающе похожие на его собственные. Он встряхнул Бродмура, сильнее вжимая в стену, чтобы тот не смог дотянуться до палочки. — Зачем ты пришёл, зачем сказал мне это всё? Ты что, в самом деле хочешь, чтобы Трэверс выпутался? После того, что он сделал? — Меня не интересуют ваши разногласия… — выдавил из себя Бродмур. Тесей едва сдержался, чтобы его не ударить. — Тебя он тоже трахал! — Бродмур переменился в лице. — Не отпирайся, мне всё известно. Мне известны имена всех, кого Трэверс заставил… — Заткнись! — Бродмур тяжело дышал, попытался вырваться, но Тесей только крепче сжал его предплечья. — Ты мог что-нибудь предпринять. — Голос сорвался на хриплый, жалобный шёпот. — Мог давно остановить Трэверса. Почему, Энтони… — Да что ты понимаешь, Скамандер! — Извернувшись, Бродмур лягнул Тесея в голень и оттолкнул от себя к противоположной стене. На узкой лестнице они вдвоём едва могли развернуться, но Тесей успел выставить руки вперёд, защищаясь. — У меня семья, две дочери. И я не позволю кому-то вроде тебя испортить им жизнь грязными слухами! Они стояли сцепившись. На стороне Тесея была грубая сила, но он всё-таки не хотел навредить Бродмуру, сохраняя хрупкое равновесие. — Если бы ты не хотел, — Бродмур говорил с жаром, точно в первую очередь пытался убедить себя, — давно бы ушёл. Но ты выбрал лёгкую дорожку. Думаешь, если бы не Трэверс, ты так же легко возглавил бы Аврорат? Так что не выдавай себя за невинную жертву, Скамандер. — И что теперь? — оскалился Тесей. — Пойдёшь к Фоули и обвинишь меня? У тебя нет доказательств. — Найдутся. В Гринготтсе работает один юноша, три года назад со скандалом уволенный из Министерства. Думаю, он может оказаться словоохотливее тебя. Тесей лихорадочно искал выход. Бродмур догадался слишком быстро — Тесей не ожидал от него такой прыти — и стал опасен. Как долго Трэверс держал молодого тогда Энтони Бродмура при себе? От силы год. Поспособствовал старту блестящей карьеры, купив тем самым молчание, а тот обрадовался, что легко отделался. Зажил полной жизнью, женился… Жить с мыслью, что его не принудили, а он сам выбрал — ради повышения, конечно, — для Бродмура было легче, чем признать правду. Тесей понимал. Отпусти его Трэверс после войны, не угрожай Ньюту, и он сам постарался бы забыть всё произошедшее, как страшный сон. Годы затёрли бы воспоминания, оставив обрывки, не способные пошатнуть сложенную из самовнушения стену. — Твоё счастье, Скамандер, что твоё предательство не противоречит желаниям Министра. — Бродмур отпустил Тесея и резко дёрнулся назад, так что тот разжал хватку. Бродмур поправил галстук и рукава пиджака. — Поэтому я буду молчать. — Он поднялся на несколько ступенек вверх, вновь спокойный, отвратительно уверенный в себе. — Но если ты вытащишь наружу эти… истории... будь уверен, первая же боевая операция станет для тебя последней. Не дожидаясь ответа, он развернулся и поспешил прочь, наверх, подальше от холода и темноты и от Тесея. Времени оставалось немного. Нужно было решаться. Пока Бродмур знает правду, Тесей и Дик в опасности. Тесей вынул палочку и поднял, указывая точно в спину помощника Министра. Невербальный Ступефай, и вот тот накренился, заваливаясь без чувств назад, прямо в подставленные руки Тесея. — Обливиэйт! Пусть забудет этот разговор, забудет свои верные догадки, примет точку зрения Министра. Отношения Трэверса и Тесея не выходили за рамки рабочих, а в Гринготтсе нет никакого Ричарда Лаймона. Трэверс виновен в убийстве жены, во взяточничестве и сговоре с бандой контрабандистов. Пусть Бродмур попробует доказать, что Чэпмена тоже убил Трэверс. Поручит поиск доказательств Тесею. Уж он-то их отыщет.

***

1920 год Старинные модели вредноскопов за стеклянными дверями шкафчиков тикали, хрустально звенели. Ужасно раздражало. Тесей махнул палочкой, накладывая на надоедливые артефакты чары Тишины, и помассировал виски. Сколько раз он объяснил Визенгамоту, почему применил те заклинания, которые применил? Десять? Может, вообще двадцать? Покосившись на дверь, Тесей уронил голову на руки, почти лёг на стол (тёмное дерево, серебристая вязь, остался от предшественника). Возможно, он и его ребята и правда были слишком резкими… Но, дракон подери, как Визенгамот хочет, чтобы Тесей справлялся с расплодившимися от безнаказанности тёмными магами? Авроры уходили на фронт куда чаще, чем преступники, в итоге кое-какие личности привыкли к вольнице. И как Тесей должен мягко и деликатно объяснять им, что лёгкая жизнь закончилась? Уговорами, что ли? Да, они использовали боевые заклинания. Но ведь и против них тоже их использовали! Тесей оторвался от стола, чтобы наколдовать стакан воды. Выпил мелкими глотками, еле шевелясь из-за простреливающей в висках боли. Обычно Визенгамот не волновало даже очевидное превышение полномочий, если только задержанные не оказывались чьими-то родственниками. А сейчас Тесей и вовсе не чувствовал за собой никакой вины. Они повязали всех, хоть и не бескровно, но целители обещали всё поправить. Наверное, дело в том, что почти все, кто пошёл с Тесеем на эту операцию — воевали. Получили некоторую долю почестей… И затаённую злобу и недоверие старых маразматиков, уверенных, что нечего было вмешиваться в дела маглов, хотя сами, небось, в дни бурной молодости развлекались, как могли. А теперь их с Тесеем пытаются выставить опасными зверями, не способными действовать в условиях мирного времени. Тесей скрипнул зубами, приложил стакан к голове. Хотя стоило бы, наверное, принять что-то более действенное. Скрип открывшейся двери Тесей встретил глухим раздражением — кого ещё принесло? — поднял глаза и увидел Трэверса. Передернув плечами, снова уставился на стол. — Слышал, Визенгамот недоволен. — Тесей поморщился от звука голоса, и Трэверс заговорил тише, плавнее. — Что вы не поделили с Гринграссом? — Лишили его возможности сказать, что Эвермонд был прав. — Тесей закрыл глаза. Трэверс опустился в кресло перед столом. — И его друзей молодости лишили того же. — Они не любят оказываться неправыми, — согласился Трэверс. — Что за обвинения в твой адрес? — В превышении полномочий. — Тесей откинулся на спинку кресла, не открывая глаз. Он был наедине с Трэверсом, но слишком устал, чтобы напрягаться. Да и в его кабинете Трэверс никогда не приставал, и даже если будет… По ощущениям Тесея, его уже и так отымели. — Ты их превышал? Скажи как есть. — Нет. — Если не шевелиться, голова почти не болела. — Мы использовали щадящие боевые заклинания, а в нас швырялись ещё теми проклятиями. Если бы никто не хотел в чём-то обвинить меня и моих людей, Визенгамоту было бы всё равно. — Я тебе верю, — мягко произнес Трэверс, но Тесей не отреагировал. Можно, Трэверс уже сделает всё, что хочет, и оставит его в покое? Шаги и дуновение воздуха подсказали, что Трэверс встал и обошёл стол. Оказался рядом, положил руку на лоб — Тесей вздрогнул, — потом на виски. — Ш-ш-ш, — велели ему, потом что-то звякнуло. Тесей замер, выжидая, а следом ему в руку ткнулось что-то стеклянное. — Пей. Стеклянное оказалось стаканом с белой мутной жидкостью без запаха. Тесей выпил, не спрашивая. Почти безвкусно, только едва уловимая сладость. — Это обезболивающие. Робертсон оставил. Не нашёл раньше? — Был слишком занят. — Кабинет числился за Тесеем уже несколько месяцев, но времени навести в нём свои порядки пока не нашлось и вряд ли скоро найдётся. — Закрой глаза и расслабься, — велел Трэверс, и Тесей послушался. К голове подступала тяжесть, но боль медленно затухала. Трэверс находился рядом, то ли стоял, то ли сел на стол, массирующе гладил по плечам и волосам. — Если ты говоришь, что ничего не нарушал, то я верю тебе, а не тем, кого даже рядом не было. — Трэверс говорил тихо и ровно. — Я видел отчёт. У меня нет претензий к тебе или твоим людям. И Визенгамотом займусь сам. Просто делай свою работу, Тесей. Сознание немного поплыло, и Тесей не сразу сообразил, что ему пообещали. — Ты собираешься отвадить их от меня. — От зелья и массажа боль уходила, и Тесей, забывшись, спросил вслух: — Это потому, что я?.. Договорить он не смог. — Нет. — Трэверс беззлобно хмыкнул. — Потому что ты хорошо делаешь свою работу, вот и всё. Люди верят тебе и идут за тобой. Я не дам тебе помешать. — Хорошо. — Тесей почти уронил ставшую тяжёлой голову на руки Трэверсу. Значит, одной проблемой меньше. Хорошо. Пусть трогает, если ему это так нравится. Хотя бы он понимает, что и зачем Тесей делает… — Они просто нашли повод выставить меня виноватым. — Прозвучало неожиданно жалобно, слишком откровенно, но Тесей устал от корректности. — Я вижу. — Тёплая ладонь утешительно коснулась щеки, и Тесей потянулся к ней. — Тебе стоит пойти домой и отдохнуть, — мягко, но настойчиво велел Трэверс. — Я улажу кое-какие дела и приду. Ты не против? — Как скажешь, — покорно согласился Тесей. Дракон с ним, пусть приходит. Зелье то ли застоялось, то ли само по себе было с побочками, то ли Трэверс всё же что-то подлил — боль прошла абсолютно, но дома Тесей, едва скинув одежду, упал в постель. Свежие простыни ласковым холодком ощущались на коже, и Тесей блаженно выдохнул. Хотелось лежать, закрыв глаза, и просто дремать. Так приятно. Появление Трэверса Тесей пропустил, очнувшись уже оттого, что его гладили по голой спине. Горячая ладонь проходилась контрастом, Тесей одурманенно, бесстрашно подался к прикосновению и застонал. Дальнейшее было смутным, туманным, почти без ориентиров. Тесей лежал на спине, поднятые и разведённые в стороны ноги ласково поддерживала магия, и Трэверс трахал его пальцами. Проникновение мягко распирало изнутри, потом давление стало сильнее, но Тесею совсем не было больно, даже когда в него вошло что-то покрупнее пальцев. Голова немного кружилась, словно ласковые вихри смазывали чёткость, не давали толком думать, но позволяли ощущать, как что-то большое двигается в его заднице и это очень, очень приятно. Губ Тесея коснулся член, и было понятно, что с ним нужно сделать — Тесей забрал его в рот и расслабленно позволил трахать себя, глубоко, головкой раскрывая горло. Семя осталось во рту и на губах, потом чужая ладонь обхватила член горячей хваткой, приласкала, двигалась до тех пор, пока Тесей не кончил, сжимаясь вокруг чего-то, растягивающего его изнутри… Сонный, усталый и едва соображающий, Тесей с трудом следил, как Трэверс собирался. Оделся, убрал следы, укрыл одеялом, поставил что-то звякнувшее на прикроватный столик и погасил свет. — Я верну все охранные чары на место. Спокойной ночи, Тесей. До завтра.

***

Этот день настал. Яркое солнце разогнало туман над Кингстон-апон-Халл, его лучи согревали лицо и ладони, ослепляли, отражённые от витрин и окон. С покатых крыш капало под ноги стоявших вдоль дороги запряжённых лошадей. Город выдыхал заводами, шумел отбойными молотками, смеялся голосами уличных зазывал и хрипел трубами пароходов, точно бился в лихорадке. С реки несло углём и машинным маслом, стойко пахло потрохами и чем-то подгнившим. Над головой хлопало постельное бельё, растянутое на перекинутых между домов верёвках. Со стороны улицы кто-то высоко, истерично закричал, следом воздух разорвали проклятия. Взвизгнули шины. Переведя дух и дождавшись, пока пара моряков, не вовремя оказавшихся в переулке за рыбной лавкой, докурят сигареты, Тесей аппарировал снова. Трэверс жил в живописном местечке у переходящей в парк дубовой рощи. Фасадом его дом смотрел на изгиб реки Халл, с заднего двора можно было за пару минут дойти до озера, где плавали казарки и лебеди. Тесей неплохо знал местность, знал, где пролегает граница маглоотталкивающих и защитных чар, поэтому предпочёл аппарировать к роще, чтобы наверняка остаться незамеченным. Прошедшие четыре дня Трэверса стерегли Росс и Макдорманд, через час их сменят Голлан и Суини, так что наверняка те расслаблялись, ожидая коллег. Ветер швырял по безлюдной аллее прошлогоднюю листву, скрипел ветвями деревьев. Мощные, крепкие, с широкими стволами, эти дубы проживут ещё долго, увидят многое. Тесей поднял голову, разглядывая толстые ветви. На таких, кажется, маглы раньше вешали своих преступников. Вскоре мощёная камнем дорожка, между трещин которой пробивался сухостой, закончилась. Дальше начиналась роща. Последний рубеж. На отшибе рос дуб, надвое расколотый молнией, но всё же устоявший и невесть как выживший. Тесей полагал — дело в магии. Здесь её было достаточно, чтобы обходить законы природы. Он поднял уверенно сжимающую палочку руку. Защитные чары, узнавшие его, поддались охотно, но по ощущениям Тесея словно окатили ледяной водой, когда он шаг за шагом продвигался вперёд. Маленькая, незаметная брешь. Такую не найдут, да и не очень-то будут стремиться. Вот за голым полем показались очертания дома. Тесей вынул из-за пазухи сложенную мантию-невидимку, расправил. Лёгкая, невесомая, она переливалась на свету. Пришлось ненадолго позаимствовать из арсенала. Чтобы не оставить в рыхлой, влажной земле следов, Тесей наложил чары на обувь. На курсах преподаватель говорил, что вряд ли это заклинание пригодится, но хороший аврор должен знать как можно больше и учиться новому. На войне оно здорово помогало куда-нибудь прокрасться. Как и сейчас. Устроившись на веранде, Росс и Макдорманд играли в исчезающие карты, комментируя каждый ход и оставив без внимания задний двор. Конечно, они совсем не волновались. Палочку у Трэверса отобрали, а на всех входах и выходах и на окнах лежали дополнительные чары, так что охрана была скорее символом, чем необходимостью. Тесея увиденное обрадовало. Не хотелось применять к подчинённым Конфундус. Дом казался покинутым, безжизненным. Погашенные газовые светильники, опущенные тяжёлые портьеры; где-то в глубине залов первого этажа гулял сквозняк, перебирая хрустальные подвески люстры. Ведущая на второй этаж лестница утопала во мраке. Тесей смотрел на неё, и кровь глухо била в ушах. Собраться. Сейчас нужно собраться. Он не единожды приходил в этот дом, поднимался по этим лакированным ступеням, так почему же ноги не гнутся, как в первый раз? Перед тем как войти в кабинет, Тесей скинул и убрал мантию-невидимку. Трэверс сидел, развернув кресло к открытому балкону, смотрел в никуда. Рядом стоял изящный графин, наполненный чайного цвета напитком, и стакан, на донышке которого ещё осталось несколько капель. Тонкие раздвинутые занавески слабо трепыхались на ветру, и Тесей поёжился от холода, но шедшего изнутри, а не с улицы. На всякий случай Тесей невербально наложил заглушающие чары, спрятал палочку в рукав. — Хорошо, что ты пришёл. — Трэверс обернулся, потом полностью развернул кресло. Голос его был трезв. — Присаживайся. Какие новости, Тесей? — Фоули развернул против тебя целую кампанию. — Поколебавшись, Тесей опустился в предложенное кресло, где, случалось, проводил целые ночи за работой. Вытащив из кармана уменьшенный утренний выпуск «Пророка», он вернул ему первоначальный размер. Заключённому под домашний арест не полагалась такая мелочь, как свежая пресса. Трэверс читал не отрываясь. Склонив голову, Тесей исподлобья следил, как менялось его лицо, серея, теряя все краски. Большая, обстоятельная статья, в которой обвинения в убийстве могли даже затеряться на общем фоне. Тесей не брался судить, почему Трэверс связался с контрабандистами: только ли из желания ещё увеличить своё состояние или азарта или необходимости доставать запрещённые артефакты для кого-то из родни? Главное, что семья от него отвернулась, о чём и сообщила журналисту. Тесей отказался от комментариев, так что по нему в статье тоже прошлись. Но ничего катастрофического. Шейла Мобри держала слово, и предложение от Фоули, пока облачённое в намёки и размышления о будущем за необременительной чайной трапезой, уже поступило. Трэверс закончил чтение, сложил газету, потом ещё раз. Тесей ожидал чего угодно: вспышки гнева, проклятий, перемежаемых глотками виски или коньяка, что бы в графине ни было, попытки спешно придумать, как выбраться, или просьбы о помощи; чего угодно, но не отразившегося на холёном лице бессилия и тягостного, траурного молчания. Если бы Трэверс кричал, Тесею было бы легче. Но в тишине тугой комок сплетался в груди, давил. Тошнило от самого себя. — Вот, значит, как. — Трэверс подпёр кулаком подбородок, смотрел в упор. — Выходит, это конец? Убийца так и не найден, и всех собак спустили на меня. Тесей отвёл взгляд. Громко, тревожно пропела кукушка, возвещая приход нового часа. Интересно, на что указывает стрелка тех, других, в обеденном зале? «Смертельная опасность»? Трэверс молчал. Тесей тоже. Ветер раздувал призрачно-прозрачные занавески, пока шнуры на стенах сами не поднялись в воздух, не обхватили, фиксируя на месте, завязавшись красивыми узлами. — Тебя ждёт пожизненное, — тихо сказал Тесей, точно сожалея. — Я не смогу… — Можешь не продолжать, — фыркнул Трэверс. — Твоих связей не хватит. Он всё-таки налил себе немного выпить, по кабинету поплыл густой аромат с нотками дуба. Поражение давило, сгибало Трэверса, как одинокое дерево в шторм. Тесей видел это по ссутулившимся плечам, застывшему взгляду, опущенным уголкам губ. «Полукровка без связей» — так когда-то назвал его Трэверс и был прав. Но, приблизив к себе, продвигая, он открыл Тесею дорогу в дома влиятельных волшебников и волшебниц, сам представил некоторым из них, чтобы упрочить положение Аврората. Так одно выгодное знакомство стало двумя, тремя… «Полезно для работы», — полагал Тесей. Полезно для освобождения — как оказалось теперь. — Есть способ избежать Азкабана, — будто бы неуверенно произнёс Тесей. Никто не хочет в Азкабан. — Если ты захочешь. Небольшой прямоугольный пузырёк, жёлтая этикетка наискось, запечатанная чёрным воском пробка. В полумраке кабинета тёмно-красная жидкость походила на кровь. Трэверс сразу узнал зелье, взял в руку, смотря на этикетку. — Забавно… — Он горько усмехнулся. — Ты один остался мне верен. Пробка покинула горлышко со страшным чавкающим звуком. Тесей ухватился за край стола, привстал. — Останься, — попросил Трэверс. Тесей сел. Никто не хочет умирать в одиночестве. На войне в полевых госпиталях его отравленные хлором, смертельно раненные, лихорадившие от испанки товарищи судорожно хватали за руки проходящих медсестёр, капелланов, кого угодно, лишь бы провести последние минуты рядом с кем-то, кто утешит, пообещает заботиться об оставленных родителях, жёнах и детях, передаст привет возлюбленной, которой теперь не дождаться жениха. Не хотел уходить в одиночестве и Трэверс. Но Тесей и так бы его не покинул. Странное чувство — имя ему Тесей дать затруднялся — родилось в груди, когда Трэверс поднёс флакончик к губам и выпил содержимое. Это чувство нарастало. Трэверс скривился. — Надо же, какая дрянь, — просипел он преувеличенно бодро. Тесей закусил щёку изнутри, чтобы губы не дрогнули. Иллюзия сработала. Магия заглушила неприятный, похожий на мышиный, запах, толстое стекло окрасило бледно-жёлтую жидкость в тёмно-красный. Только вкус не удалось бы изменить без риска испортить зелье. Паралич начинался с ног. Стопы, голени, затем бёдра. За несколько минут яд добирался до сердца, останавливая его, обрывая человеческую жизнь. В правильной концентрации экстракт болиголова — безболезненный яд. Излюбленное средство гуманной казни у далёких греческих предков Тесея. Тесей не хотел, чтобы Трэверс ушёл мирно. И разбавил яд во флаконе другими. Тот понял это. Но слишком поздно. — Что ты мне дал?! — задыхаясь, выкрикнул он, хватаясь за грудь. Спазм сжимал все его внутренности, отдавался дикой болью в голове. Тесей узнавал описанные в книге симптомы. Полночи он провёл, представляя себе финал. Представлял, что и как скажет, проигрывая разные варианты, интонации, выбирая слова. Потом пришло осознание: ему не нужно произносить пламенную речь, как не нужны извинения или мольбы, просьба о прощении. Он пришёл в этот дом как палач, готовый привести в исполнение уже вынесенный приговор. — Болиголов, — ответил Тесей, не уточняя детали. Трэверс попытался дёрнуться вперёд, словно это могло спасти его, точно у Тесея в кармане мог найтись маховик времени, и Трэверс повернул бы время вспять, не выпил яд. Но зелье действовало, тело его не слушалось. Трэверс задыхался, дышал тяжело, хрипло, и без того бледное лицо покрылось испариной, в глазах отражалась невыносимая мука. Времени у него оставалось всё меньше, но достаточно, чтобы услышать от Тесея кое-что ещё. — Мередит не предавала тебя, — проговорил Тесей ровным голосом. Собственная отстранённость ужасала. — Она и не догадывалась, какие дела проворачиваются от её имени. — Добыть достаточно материала для оборотного зелья не составило труда. Прядь волос, срезанная с головы безмятежно спящей женщины, не знавшей о коварстве нового любовника, которого делила с мужем. — Ты просил меня найти её убийцу, и я нашёл. Вы с ним знакомы. Благодаря Мередит. — Тесей прервался. Потом уточнил. — Он тебе сопротивлялся. Трэверса свела судорога. Он уже не мог говорить, только слушал. Тесей бродил взглядом по его лицу, запоминая. Узел в груди всё набухал, давил изнутри на рёбра до боли. — Он убил Мередит. Но план предложил я. На войне не оставалось времени для сожалений, сомнений. Рамки, к которым он привык в Аврорате, сломались, оказавшись никуда не годными. Выстрели до того, как выстрелят в тебя, забудь, что по ту сторону фронта такие же люди, что они тоже хотят жить. Смерть стала обыденностью, порох въелся в кожу, но в голове Тесея сохранилась чёткая граница: одно дело — убийство на войне, другое — хладнокровный расчёт. Необходимость против преступления. — Я хотел, чтобы ты узнал правду перед смертью, — признался Тесей. Их время истекло. Последняя судорога прошла по телу Трэверса, сердце остановилось. Лицо его, измученное, искажённое, вдруг разгладилось, стало безмятежным. По узлу в груди словно ударили Диффиндо. Из рассечённых волокон хлынуло, точно кровь из вен, что-то чёрное, отравленное, болезненное. Тесей согнулся, сжал в кулаках ткань брюк, сцепил зубы, подавляя рвущуюся наружу волну. Умиротворённое лицо Трэверса стояло перед глазами. Тесею нравилось то, что он видел. У воздуха впервые за долгие годы появился вкус. Железный, горьковатый, неприятный, но он был. Тесей с трудом встал, оперевшись о край стола. Тело ходило ходуном, ноги ощущались ватными, грудь болела, подкатывала тошнота. Особенно сильно тряслись руки. Предвестники скорой истерики, которую нужно подавить, потому что сейчас нельзя, не время, он должен смотреть вокруг бесстрастно, как аврор, чтобы не оставить улик, ничем не выдать, что это не самоубийство. Он забрал газету, поменял флакончики, поставив на стол другой — из тёмного стекла с этикеткой аптеки в Лютном переулке, задвинул кресло, в котором недавно сидел. Подошёл к Трэверсу и приложил пальцы к шее, проверяя, нет ли пульса. Нет. То чувство, нараставшее в Тесее, разрубившее узел — теперь он мог дать ему имя. Облегчение. Больше не придётся бояться. Мантия-невидимка едва не выскользнула из рук, когда Тесей вынул её и попытался расправить. Вцепившись в неё, Тесей ещё раз оглянулся через плечо. Мёртвые глаза Трэверса смотрели с укором. Накинув мантию и развеяв заглушающие чары, Тесей вышел из кабинета.

***

В Ричмонд-парк Тесей пришел первым. Подождал, глядя на воду, услышал шаги и оглянулся убедиться — по хрустящему толстому ковру прошлогодней листвы к нему подходил Дик. Других людей поблизости не было — день будний. Не до прогулок холодным утром, когда поднимающийся ветер то и дело швыряет в лицо напоминание о прошедшей зиме. — Здравствуй. — Тесей кивнул, когда Дик встал рядом. — Рад видеть, — отозвался тот и затих, так же следя, как разбегаются мелкие серые волны по поверхности пруда. Они оба хорошо друг друга понимали. Настолько, что сложно выразить. — Как ты? — нашёлся Тесей. — Наверное, это я должен спрашивать. Тебя не подозревают? — Нет. — Тесей сунул озябшие руки в карманы. — Всё под контролем. Я ни при чём. — Хорошо. — Дик улыбнулся, Тесей видел это краем глаза. — Поверить не могу. Туда ему и дорога. Тебе же небось соболезнования приносят, да? Сложно? — Не знаю. — Тесей передёрнул плечами. Даже Дику не всё можно объяснить. Он пострадал раз и несколько лет назад, он мог позволить себе чистую, далёкую ненависть. Тесей же был слишком близко к Трэверсу. — Иногда. Но я справляюсь. Дик покосился на Тесея так, словно хотел что-то спросить, но опасался, не будет ли это излишним. Тесей ободряюще кивнул. — А у него дома — тяжело было? Дик убивал в своей жизни лишь однажды. Может, до сих пор не совсем мог уложить это у себя в голове. — Нет. Потом хуже, — кратко ответил Тесей. В доме Трэверсов он был как на задании, и только у себя в квартире у Тесея нашлись пара часов, до «побудки» и похода на работу, чтобы осознать: проклятый ублюдок врос в него с кровью и плотью, и как бы горячо Тесей ни желал избавиться от него, отдирать всё равно приходилось наживую. Зато потом, когда тело нашли, стало не до угрызений совести. Несколько дней лихорадочной работы, после чего Тесею предложили взять отгул хоть на сутки. А он отправился на встречу с Диком. — Дня два назад, — Тесей заговорил, и одно это воспоминание заставило его улыбаться, — я видел одного из тех, с кем он был совсем недавно. — Никаких имен Тесей не называл. Дик, конечно, не разболтает, но даже просто знать эти имена — груз. — Он держал в руках «Пророк» со статьей о самоубийстве. И смотрел на неё. Просто смотрел, очень внимательно. Дик улыбнулся. — Хорошо. Грустно, что таких, как мы, много, но приятно осознавать, что помог ещё кому-то. — Тебе стало легче? — задал Тесей беспокоивший его вопрос. Всё-таки разительно ничего в жизни Дика не поменялось, Трэверс всё равно больше бы его не тронул. Всегда оставался шанс, что, уйдя и из жизни Дика и из жизни вообще, Трэверс останется во снах, кошмарах, в страхе прикосновений. — Стало. — Дик решительно кивнул. — Полегчало. Мне нравится знать, что он мёртв и больше ничего никому не сделает. Пока он ходил безнаказанным, было тяжелее. — Отлично. — Тесей выдохнул, но тут его нагнал встречный вопрос: — А тебе? Он замешкался, подбирая слова. — Меня, наверное, лихорадит. Но я должен выздороветь. Невозможно быстро отучиться от того, чтобы поглядывать на часы, или просто позволить себя трогать, или не реагировать на запах алкоголя. Точно не за несколько дней. Порой Тесей порывался сбежать от больше не существующего Трэверса. Или, наоборот, обратиться к нему. Но Тесей намеревался отучиться. — Что собираешься дальше делать? — Дик поёжился и тоже спрятал руки от мёрзлой сырости в воздухе. В ярде от них мелкие волны накатывались на берег, рядом с песчаной полоской из-под серых сухих стеблей пробивалась яркая зелёная трава. — Навещу родительский дом. Надо навести там порядок, он давно стоит совсем пустой. — Тесей знал ответ. Ньюту большой, сплошь окутанный заклинаниями дом был неудобен, но ему… Он даже может в него переехать. Если захочет. Или остаться в нынешней квартире. Ветер, кусачий и холодный, всё же обещал весну. Тесей подставил ему лицо и зажмурился.

14 августа 2019 г.