холод ваших глаз меня погубит, руслан эдуардович.

Взгляд — первое, что бросилось в глаза Даниле. Он был таким невообразимо прекрасным, холодным. Он смотрел на Данилу, словно все о нем знал, а губы его иногда изгибались в насмешливой улыбке, когда Поперечный отвечал на вопросы. Данила сразу подметил, что глаза Руслана Эдуардовича серые и красивые. В тот же период времени парень стал замечать за собой, что зачастую он просто смотрит мужчине в глаза и даже не слушает. Может, поэтому он продолжительное время ходил к Руслану на приемы, а, может, потому что сопротивлялся лечению и пытался продлить время с психиатром. Данила был огорчен тем фактом, что Руслан Эдуардович не смеялся с его глупых и абсурдных шуток. «Ведь я старался!» — кричало подсознание парня, а Руслан словно не замечал. Хотя порой Даниле казалось, словно психиатр знает, замечает эти долгие взгляды, короткие паузы, которые для простого человека могут показаться обычными. Поперечный рисовал Руслана в своем блокноте и прятал альбом под кроватью, чтобы не увидела мама. Маму Данила боялся. Вернее, не её саму, а реакцию на влюбленность во взрослого мужчину. Этот страх был большим, чем той, когда парень с ужасом понимал, что влюбился. А мама продолжала лучезарно улыбаться и собирать свои букетики в магазине цветов всего в километре от просторного, темного, но почему-то уютного кабинета Руслана Эдуардовича. Может, он был уютным, потому что это кабинет Руслана, а может потому, что Данила любил (как и любит этот цвет Руслан Эдуардович) синий, в который были выкрашены стены помещения. И это, пожалуй, единственное сходство между ним и Русланом. Психиатр любил читать. Это было видно по его многочисленным книгам на широких стеллажах и шкафах и начитанности. А Данила читать не любил, лишь слушал аудиокниги, о которых спустя минут семь благополучно забывал. Руслан любил надевать костюмы. Они всегда были разные, хотя как-то мама Данилы сказала, что не смогла бы их отличить друг от друга, но Данила мог, потому что замечал каждое изменение в психиатре. Поперечный надевал, что первое попадется под руку. Даже когда понял, что влюбился, не пытался выглядеть как с иголочки, чтобы заинтересовать психиатра. Просто считал, что если Руслан им заинтересуется, то уж точно не из-за внешности, а из-за богатого внутреннего мира. А подсознание кричало с ноткой насмешки в моменты очередной остановки у зеркала «Только бы не понял, что люблю! Только бы не понял…» Временами Данила залипал на руках психиатра. Не потому что они были красивые (и это тоже), а потому что просто терялся в мыслях. Он никогда не слушал мужчину, даже не пытался. Просто из принципа. Даже влюбленность не смогла изменить нелюбовь к мозгоправам. И еще Данила продолжал помнить своего второго психиатра и с ужасом закрывать глаза, надеясь, что Руслан не такой же извращенец. Руслан словно вообще был асексуален. Данила сам не понимал, почему пришел к такой мысли, но он был в ней уверен, как никогда. Даниле казалось, словно психиатр был асексуален ко всей жизни. А спустя год их общения Данила стал замечать странность. Такую незаметную, но очень странную странность, которой в Руслане не должно быть. И эта странность вгоняла Поперечного в ступор и порой оттесняла собой прекрасное щемящее в груди чувство влюбленности. В такие моменты кричало подсознание, с которым Данила не особо дружил, потому что уж слишком оно рационально мыслило, что стоит позвонить в психиатрическую больницу или того хуже — в полицию. Но Данила продолжал гнать это колючее чувство, которое не боялся тронуть, не навредив себе, в тупик. Он боялся, что когда-то оно прорвется и разорвет его на кусочки, но все равно продолжал приравнивать Руслана к Богу, а там поглядишь, и еще выше. И снова Данила уловил тот огонек в глазах Руслана, стоило ему обмолвиться словечком об очередном убийстве в их районе. Парень плакал внутри и дрожал снаружи, проклиная себя за глупость и длинный язык.  — Данила, ты боишься его? — Спросил Руслан и наклонил голову вбок, изучающе бегая по лицу парня.  — Не знаю, — пожал плечами Данил, пытаясь вести себя непринужденно и малость легкомысленно. — Я не сталкивался с этим лично и надеюсь не столкнуться. Но жизнь — штука совершенно непредсказуемая. Вот ты сидишь весь такой незаинтересованный ни в чем, и вдруг мимо проходит парнишка, и ты понимаешь, что влюбился. — Данила грустно улыбнулся и покосился на психиатра, который, словно понял намек, ухмыльнулся. — Но я продолжаю верить, что доживу до восьмидесяти семи лет и умру счастливым.  — Ты когда-нибудь думал, что будешь ходить к психиатру раз в неделю? Были ли у тебя такие мысли, от которых краснели уши, а сердце уходило в пятки от страха? — Руслан был как всегда холоден, но Данила чувствовал, что что-то не так.  — Эм… — Данила сжал кулак. «Что же ты творишь? Зачем рушишь свою и мою жизнь? Прекрати говорить такие слова!»  — Если Вы о влюбленности, — Данила попытался скосить под дурочка и глупо улыбнулся, — то нет. Я не влюблялся, а вот по описаниям… Гхм… Даже… Хм. Нет, простите, но моя жизнь слишком скучна. Хотя, будь она такой скучной, не сидел бы я здесь! Так ведь, Руслан Эдуардович? Руслан хмыкнул и выпрямил плечи.  — Именно так, Данила. Спустя двадцать минут за Данилой приехала мама и, пожелав хорошего дня Руслану, скрылась с сыном за углом. *** Данила любил до невозможности своего маленького песика по кличке Бим. Ни мать, ни он сам не знали какой породы собака, да и это не было важно, когда твои щеки лижет шершавый язык. Данила любил до невозможности свою коллекцию Фанко Поп фигурок, которые ему дарили бабушка и мама каждый Новый год и день рождение. И в очередной раз Данила напоминал себе, что любит Руслана Эдуардовича… Если бы у парня спросили, какова в его представлении смерть, то он бы ответил, что смерть холодна и имеет серый цвет глаз. И это не потому что Данила, как влюбленная школьница преувеличивала и считала свою любовь смертью, а потому что он на самом деле считал, что Руслан — смерть. Вспоминая строку и песни Егора Крида, Данила пытался не заплакать. Люблю и ненавижу, ненавижу, что люблю… Данила ненавидел Руслана за то, что тот— гребаный маньяк убийца. Парень от чего-то был в этом уверен. А еще он уверен, что психиатр знает о том, что Даня знает. Но парень продолжал любить. Этот чертов замкнутый круг должен был замкнуться — и Данила принял решение.  — Почему? Даня, он ведь помогает тебе. — Мама была шокирована решением сына, но перечить не могла, лишь (не)навязчиво ходила по пятам за парнем и уговаривала его остаться с Русланом Эдуардовичем. — Помогает? Да я все еще вижу эти чертовы сны! Мама, никто не поможет! — вспыхнул Данила, до этого молчавший всю неделю. — Я все еще боюсь смотреть на людей, потому что… Не могу. Не хочу мучить Руслана Эдуардовича своим присутствием. — Он прекрасный специалист. Он поможет. — тихо произнесла мама скорее для себя, глотая слезы от нахлынувших воспоминаний. — Он прекрасный специалист. — согласился Данила, печально улыбаясь, — Но я… устал, мама. Они замолчали. Данила ушел в свою комнату, случайно стукнувшись об дверной проем плечом, а мама осталась на кухне, дрожащей рукой нарезая курицу. Все вернулось туда, откуда начиналось. Еще один чертов круг, который, к сожалению, никто не в силах замкнуть… Мама позвонила Руслану на следующий день и всего через пару минут отключила звонок. У Данилы что-то неприятно кольнуло от того, что психиатр даже не спросил причину ухода, словно уже давно ждал момента. Парень отправился на прогулку с Бимом и с ужасом понимал, что жизнь его не измениться, что ничего с появлением в ней Руслана не изменилось, как предрекала мама, и что любовь стала лишь напоминанием о сеансах. Даниле такое напоминание к черту не нужно, но он почему-то продолжал любить. Любить, любить, любить!.. Как его много, но и в тоже время мало. Недостаточно. И теперь Данила корил себя за такое решение, ведь загнется без красивых глаз Руслана и его тихого, вкрадчивого голоса. Но так правильно. Данила верил, что пожертвовав своей жизнью, спасет десятки других. Перед подъездом стояла черная BMW. Данилу машины, к сожалению, не интересовали, даже такие дорогие и красивые, а потому он даже глазом не моргнул и прошел мимо. Как оказалось чуть позже, буквально через несколько минут, эта машина принадлежит Руслану Эдуардовичу, который сидел на кухне в квартире Поперечного и пил чай.  — Данила, добрый вечер. — Кивнул психиатр головой.  — Добрый… А вы… — А я к тебе. — Уголки губ Руслана поползли вверх. — Это не мое дело, однако, мне стало совершенно непонятно, почему ты отказался от лечения. — Я устал ходить к мозгоправам. — соврал Данила. — Ложь. — подтвердил Руслан. — Как вы и говорили, это мое личное дело, так что я не обязан ничего вам объяснять. «Уйди! Прошу, уйди из моей жизни и не рушь её…» Руслан поднялся со стула, поправил свой и так безупречный костюм и, как показалось Даниле, должен был идти к выходу, но свернул в коридоре и отправился в комнату парня. — Что вы?.. Руслан Эдуардович, вы больше не мой лечащий врач. — К сожалению, — сердце парня дрогнуло, — и никогда им не был. Данила замер, Бим продолжал крутиться у его ног, а Руслан восседал прямо на середине его кровати. Психиатр немного развел бедра в стороны и оперся руками на кровать за спиной. — Ты никогда меня не слушал. — Красивые, но убийственно холодные глаза посмотрели прямо в душу Даниле. — Я зачастую молчал, Данила, и ты этого даже не замечал. А еще… Руслан встал и медленно обошел комнату парня. Он словно и забыл, что говорил; лениво пробегал глазами по разбросанным вещам Данилы, засунув руки в карманы штанов, лишь изредка вытягивая, чтобы притронуться к какому-то предмету.  — Дай угадаю, — психиатр обернулся на Данилу через плечо и зачем-то наклонился к кровати. — Тайный дневник под кроватью?..  — Что? Данила не успел моргнуть, как оказался рядом с мужчиной, забирая из его рук альбом. Он судорожно вдыхал воздух и испугано глядел на Руслана. Именно сейчас парень понял, что все эти десять минут боялся психиатра, как никогда.  — Вам лучше уйти. — Отходя на шаг, произнес Данила.  — Я еще не договорил. — Наклонив голову в бок, ответил Руслан и сделал ответный шаг вперед к парню. — Да, я зачастую молчал. Но когда говорил… Данила тихо застонал, когда его стол больно впился ему в задницу. Уши покраснели, а страх оттеснило помутнение в мозгу. Дышать было трудно. Наверное, Данила просто задыхался от любви к Руслану, который устроил свои руки на столе по обе стороны он бедер парня.  — Данила, когда я говорил… Посмотри мне в глаза. — прошептал мужчина. Данила поднял глаза и, казалось, несколько раз умер. — Холод ваших глаз меня погубит, Руслан Эдуардович. — произнес Данила, качая головой и уткнулся в шею мужчине. Кожа была теплой и мягкой, а костюм, который так же прикасался к щеке Данилы, был жестким. Парень умер снова.  — Я все еще боюсь засыпать, потому что вижу сны, как меня снова и снова насилует тот извращенец. Я боюсь… — прошептал Данила. Данила не знал, почему вспомнил того мужчину. Видимо, непроизвольно сравнил его и Руслана Эдуардовича.  — Я вас боюсь. — парень сжал рукав пиджака и всхлипнул. Данила вспомнил, как в школе подрался со своими одноклассниками и как его отправили к школьному психологу. А тот зачем-то перенаправил его к другому, и так продолжилось еще несколько раз, пока в один и тех многочисленных мозгоправов не прижал мальчишку к стене и не вытрахал весь жизненный запал и радость. А потом появился Руслан Эдуардович. Данила где-то читал, что изнасилованные мальчики становятся геями. И это стало каким-то спасением, ведь больше парень не мог разочароваться в себе и расстроить маму. А сейчас Данила был уверен, что стал геем не потому, что был изнасилован, а потому что этот чертов Руслан Эдуардович со своими прекрасными глазами вытрахал ему всю душу. И если бы за такое сажали, то психиатр сел. И Даня сел бы. Почему? Да что бы быть рядом с мужчиной… — Данила, я не договорил. — от чего-то засмеялся Руслан и Данила с удивлением отметил, что смех у мужчины какой-то по мальчишески звонкий.  — Простите.  — А знаешь… — Руслан закрыл глаза. — Не нужно тебе этого знать. Ты как всегда пропустишь это мимо ушей. Данила правда пропустил бы. Даже если бы Руслан, такой адекватный, нес бы бред. К примеру, что он внушал разговорами, что он чертов маньяк. Для чего? Да просто так. Руслан не убийца, однако, явно извращенец и любит убивать в людях адекватность. И Даниле не нужно было бы знать, что эта фаза «к примеру» была бы не нужной. Потому что Руслан Эдуардович — чертов маньяк. Он явно был любителем всех тех фильмов ужасов и БДСМ игр. Не зря же его глаза так загорались каждый раз, когда говорилось о насилии. — Я боюсь вас. — повторил Данила. — И люблю.  — Я знаю… А потом Руслан разорвет это объятие и уйдет из жизни Данилы. К сожалению, навсегда. Потому что это не чертов американский фильм, в котором главные герои встречаются спустя многие годы и потом живут счастливо. И Данила это понимает, а потому пытается жить заново. Скажу лишь то, что спустя годы Данила восстановится и заживет счастливой жизнью с постаревшим Бимом и поседевшей матерью. А еще скажу, что в один из зимних вечеров, когда Даниле захочется просто забыться и с удовольствием провести ночь, он случайно встретит Руслана Эдуардовича…