Приснишься

Он снова здесь. На этот раз сон выглядел как нескончаемый коридор с огромными панорамными окнами. Это могло быть даже красиво, но было один нюанс. За каждым из них находился свой ужасающий мир. Канда подошёл к ближайшему. Грязно зелёное небо было украшено будто нефтяными разводами. Густая вода переливалась различными цветами и пенилась возле берегов. По видимому она разъедала землю, ведь с каждой минутой пока за ней наблюдали её становилось всё меньше. Парадоксально, но в противовес этому с противоположной стороны из воды всё больше показывался другой берег. Почва была жива, она дышала, росла и тут же умирала в этих водах. Экзорцист отошёл к следующему окну. Фиолетовый свет отражался от стеклянных листочков кривых, вывернутых в невообразимые фигуры деревьев. Такие же стеклянные птицы подлетали к стеклу и заглядывали на человека. Одна из них зависла прямо напротив. Быстро хлопая крыльями, маленькое существо внимательно смотрело. Послышался свистящий звук, который постепенно перешёл на звон. Птица заинтересованно щебетала, надеялась подружиться с человеком по ту сторону. Канда осторожно подошёл к стеклу и плавно поднял руку. Птичка не улетела, наоборот подлетела чуть ближе. Мелодично раздавался звон её крыльев. Парень медленно положил руку на стекло. На удивление оно оказалось теплым, почти горячим. Малышка опустилась чуть ниже, на уровень протянутой руки. Резко встрепенувшись и издав громкий звон она отлетела от стекла и скрылась в листве.  — Нравится? Юу вздрогнул и обернулся. За спиной стоял улыбающийся Аллен с сведенными за спиной руками. Он внимательно всматривался в лицо экзорциста и через секунду молчания повел головой, будто напоминая, что задал вопрос и ждёт ответа.  — Знаешь, то как ты теряешь дар речи при каждом моем появлении мне льстит, не буду врать.  — Тч, ты можешь появляться нормально?  — Нет, — Аллен обворожительно улыбнулся.  — Понял.  — Вот так просто?  — Сегодня будем смотреть в окна? — Канда проигнорировал вопрос и снова обернулся к стеклу. Его рука всё ещё лежала на том же месте, но жар пропал. Казалось, что под его рукой материал только сильнее остыл и всё продолжал терять тепло. Будто ещё мгновение и из-под пальцев начнет расползаться иней.  — Если хочешь, — голос стал немного ближе, — вообще там справа дверь, но если хочешь можем постоять тут. Канда слегка обернулся чтобы увидеть собеседника в полумраке коридора.  — Если ты всё ещё хочешь посмотреть на птичек, то не выйдет.  — Почему это?  — Они мертвы.  — Тч? — Канда полностью обернулся и растерянно уставился на человека рядом.  — Не расстраивайся так, — мягкая улыбка и шаг назад, обратно в темноту, — они оживут. В какой-то степени. Птицы — это плоды тех деревьев. Это их способ размножения. Правда данный период очень короткий, всего несколько часов. Ты попал на самый конец. Посмотри внимательно. Экзорцист обернулся и всмотрелся в пейзаж. И так скрюченные деревья будто исказились ещё сильнее. Стеклянные листья медленно падали на землю и разбивались на маленькие осколки. Один из листьев подлетел совсем близко к стеклу и ударился аккурат в то место, где минуту назад была рука экзорциста. Осколки медленно начали осыпаться и таять, оставляя за собой тоненький мокрый след. Через пару секунд на стекле четко проступал отпечаток руки, что расползался тонкими морозными узорами. Но даже он начал таять и стекать всё ниже, не оставляя даже намека на своё существование.  — Их жизнь ужасно мимолётна в наших глазах, но для них эти часы как вечность. Для кого-то даже годы покажутся мгновением, а для нас это вся жизнь. — Аллен тихо хихикнул. — Эти птички просто рай для философов. Каждый раз умирают прекрасными и продолжают жить следующими поколениями. Их жизнь не остановится.  — К чему это всё? Возомнил себя одним из этих философов?  — Это твой сон, так что только тебе решать к чему это и что на самом деле для тебя значат эти птицы.  — Разве всё это создаёшь не ты? Сам ведь говорил, что свои сны я отдал тебе. Да и лабиринт твоих рук дело.  — Это было тут до меня, — всё так же за спиной раздался слегка насмешливый хмык.  — До тебя здесь был только тот упырь.  — Это ты видел только его. Точнее он не позволял тебе увидеть больше. Всё что ты видишь здесь я создал из того что уже нашёл. Создавать что-то с нуля невероятно долго. Даже здесь. Я ведь не являюсь полноценным владельцем этого мира.  — Хочешь сказать что то кислотное озеро в соседнем окне тоже здесь уже было?  — Ну да. Ты купался в нём при нашей первой встрече. Канда резко обернулся и посмотрел на мило улыбающегося ему из темноты мальчика. Он как-то и не заметил что то место действительно походит на пространство, где его преследовало чудовище. Он обернулся к тому окну, но под этим углом ничего не увидел, только сплошную темноту.  — Смотри позитивно, твоё сознание пытается тебе помочь. Ты забываешь детали травмирующего опыта, — он перевел взгляд туда же за соседнее стекло, милая улыбка застыла на его лице маской, — Пойдем, мне есть что ещё тебе показать. Тень с его лица пропала так же резко как появилась. И вот он уже зазывающе смотрит на собеседника, кивком головы приглашая пройти за дверь недалеко от них.  — А почему не идёшь первым? На это он только пожал плечами и в продолжил смотреть. Канда не стал как-то допытываться и просто пошёл в указанном направлении. За дверью было очередное тёмное помещение, но в разы меньше предыдущего. Пространство было заставлено книгами, просто огромным количеством книг. Во всю стену шло панорамное окно. За ним была темнота. Канда прошёл чуть дальше и остановился посередине. Аллен тенью проскользнул в дверь и отошёл в самый темный угол. Он сел прямо на стопку книг и опёрся на соседнюю рукой, вторую продолжая держать за спиной. Его почти не было видно, различался только контур и отблескивали светлые волосы. Наряд его сегодня тоже был темный.  — И чего это ты притаился там как смерть?  — Тебя забыл спросить.  — Действительно забыл. Вот я тебе напоминаю, можешь спрашивать.  — Ты всегда такой остроумный или сегодня просто не твой день?  — Просто продолжай двигаться в направлении «нахуй».  — Нет, ну я не могу. Я к нему с душой, а он ко мне с членом. Ты имеешь на меня… — фраза оборвалась ведь в говорившего прилетела книга. Та угодила ему аккурат в грудь и повалила на пол. С грохотом и коротким матом Аллен полетел на пол, попутно завалив всё что лежало рядом.  — Ну ты и сука, — раздалось из кучи старинных фолиантов.  — Прости, я как-то не рассчитал, –слова были произнесены очень растерянно, а сам говоривший уже двинулся на помощь.  — Стоять! Мне удобно. Юу остановился и недоверчиво посмотрел на тело, что собственноручно похоронил в кипе макулатуры.  — Чего это ты такой недоверчивый? Я ж сказал, мне удобно. Уютная и интимная обстановка. Прекрасные виды на портрет высокоуважаемого Эдгара Аллана По. Кажется там книжка на Эннеаде открылась. Романтика.  — Тч, — непроизнося больше ни слова экзорцист снова двинулся к потерпевшему.  — Та всё, я встал! Видишь, — разгребаясь одной рукой, Аллен кряхтя вылез из своего пригретого места. Не долго думая он пересел в ещё более темный угол. Забрался на стопку с ногами и, помня печальный опыт, опёрся спиной о стену. Умостившись и нахохлившись, тот посмотрел на Канду взглядом «ты, дебил, чего всё ещё стоишь». Канда посмотрел на это горе ещё немного и сел на ближайшую к нему стопу. Она оказалась не особо надёжной, поэтому было решено сесть на пол возле неё.  — Ой, какие мы невозмутимые. Я же знаю, что ты за меня испугался.  — Много думаешь.  — Кто-то забыл, что я знаю, когда ты врешь.  — Ну и похуй.  — Ты так мило нервничаешь.  — Сделай миру одолжение, завались.  — Это из разряда «ты для меня целый мир»?  — Голубой романтики захотелось?  — Фу, какой ты пошлый. Я к те…  — Тебе с душой, а я с членом. Я помню.  — Странно, что не отрицаешь.  — Мояши, это была не последняя книга в этой комнате и предпоследняя капля моего терпения.  — А вот это уже звучало убедительно. Я бы даже похвалил, если бы точно не знал, что ты в меня ничего больше не бросишь.  — Ну и радуйся тихонько.  — В одиночестве? — попытался всплакнуть Аллен. Почему попытался? Просто этому мешала счастливая улыбка во все тридцать два.  — Дайте мне сил, — обречённо произнес Юу, смотря поочередно то на небо, то на пол.  — У них можешь даже не просить. Я твои желания исполню оперативнее.  — Тебе я не верю. Ты больше на джина похож.  — Такой же милый?  — Такой же с подляной.  — Ну спасибо, — обиженно просопел новоиспеченный джин. Канда не обратил на это никакого внимания и ещё раз осмотрелся по сторонам.  — В том коридоре было интереснее.  — Открой книгу. Экзорцист посмотрел на разноцветные корешки. Ни на одном не было написано ни названия, ни автора. Он недоверчиво присмотрелся, но по-прежнему не нашел ни намека на содержание всех этих фолиантов. Подумав, что мелкий специально ничего плохого ему не делал, он открыл тонкий томик с ярко красной обложкой. На страницах было пусто.  — И?  — Интересный выбор.  — В каком смысле? — Юу продолжил аккуратно листать шершавые страницы.  — Мне было интересно почему ты так злился сегодня. Я не думал, что первое воспоминание, которое ты возьмёшь в руки, будет именно им. Канда поднял голову на говорившего. Тот смотрел на стену с окном, на его фигуре играли бледные огни, которых ранее здесь точно не было. Экзорцист перевел взгляд. Из недавно пустого окна на него презрительно уставился Рувелье.  — Переверни страницу. Сразу после выполнения этой просьбы выражение лица начальника изменилось и он как будто произнес что-то. Вот только комната по прежнему продолжала сохранять абсолютное молчание. Ещё страница, и он повернул голову куда-то в сторону и ехидно улыбнулся. Следующая, и он снова самодовольно посмотрел на экзорциста, продолжая что-то беззвучно говорить.  — Ты настолько не хочешь снова слышать эти слова? — Аллен тихо подал голос из своего угла.  — Я разнесу тут всё к чертям если придется снова это выслушать.  — Что он тебе сказал?  — А ты опять та часть моего сознания, которая не в курсе?  — Так что?  — Что я нахожусь в сговоре с Ноями, — Канда непроизвольно сжал пальцы, которыми держал страницу. Картинка за стеклом пошла трещинами.  — И тебя это взбесило.  — Тч. Я не могу доказать им обратное. Я даже себе не могу объяснить те несостыковки. Тем более они даже не хотят слушать. Бесит когда человек чхать хотел на все твои слова. А если дам ему по роже, то просто и без разговоров упекут под стражу. Лучше тихо злиться на воле.  — И ты не можешь сказать им всё это. Потому что любое твое слово они примут как доказательство своих обвинений. Я прав? Поэтому ты злишься?  — Да. Думаю, да.  — Но ведь это не правда. Канда повернулась к Аллену. Тот смотрел прямо на него. Спокойно и уверенно, будто был убежден в правоте своих слов. Он наклонился чуть ближе в сторону Юу, пытался заглянуть в мысли. Отвести взгляд ни в какую не вышло.  — Ты понимаешь что чувствуешь? На самом деле, а не то в чем пытаешься себя убедить. Картинка за стеклом плавно погасла. Экзорцист мог смотреть только в глаза мальчика, который казалось знал его лучше чем кто-либо.  — Злость ведь только на поверхности. Я не понял этого тогда, слишком сильной она была. Ты боишься.  — Мне всё равно, — еле выдавили в ответ.  — Из-за чего была та злость? Ты пытаешься сказать мне, что тебе всё равно, но ведь ты не злишься на них. Ты боишься. Боишься и не хочешь признавать это даже перед самим собой. Почему тебе так страшно признать правду? Любой бы испугался после такого обвинения.  — Я не боюсь!  — Да, да. Тебе плевать если тебя убьют, тебе нечего терять, ты думаешь, что никто не расстроится, ты пережил слишком многое. Зачем тебе эти чувства? Лучше просто разозлится и сделать вид, что это единственное, что ты испытываешь. Что ты сильный. Что ты не прогнешься перед ними. Заменить одну неугодную тебе мысль на то за что ты не сможешь стыдить себя. Сделать вид что всё в порядке и что никаких новых чувств нет. Ведь для тебя всегда проще разозлиться.  — Завались.  — Почему ты любишь правду, но упорно отрицаешь её? Чего на самом деле ты боишься? Ты действительно боишься ложных обвинений? Нет. Я это чувствую. Это что-то другое. На них тебе действительно плевать. Тогда что тебя беспокоит? Это не Рувелье. При мысли о нем в тебе поднимается только гнев. Так откуда этот страх?  — Просто заткнись.  — Ты боишься не его. И не кого-либо другого. Ведь что могут сделать тебе люди? Убить? Лишить свободы? Для экзорциста на войне это не станет чем-то неожиданным. Ты готов к такому. Ты боишься не того что может преподнести тебе этот мир.  — Закрой рот.  — Твой страх. Ты боишься не обвинений. Тебе страшно признать, что обвинения в измене в какой-то момент могут стать не просто обвинениями. Я чувствую что прав. Именно от осознания этой мысли тебе только что стало страшно. Ты ненавидишь этот Орден, но не можешь его покинуть. У тебя нет другого пути. Но ты начинаешь сомневаться. Сомневаться в Ордене. Сомневаться в Боге. Сомневаться в себе. Ты боишься этого осознания. Ты боишься своих мыслей. Ты боишься себя, Канда.  — Я сказал тебе закрыть рот! В стекло полетела тонкая красная книга, разбивая его вдребезги. Даже тот тусклый свет, что еле освещал комнату пропал. Всё поглотила темнота. Тишину прерывало только тяжёлое дыхание. Из угла комнаты послышались глухие шаги. Человек подошёл к тому месту, где секундой ранее было окно. Послышался треск стекла. Там на какое-то время шаги затихли, но вскоре направились прямиком к Канде и остановились совсем рядом. Юу уже хотел ещё раз рявкнуть, но тут его обняли. В прижимающей его руке он почувствовал выброшенную им книгу. Срочно захотелось присесть, хотя даже вспомнить когда успел встать не получалось. Он глубоко вздохнул. От Мояши отчётливо пахло пылью книг и металлом.  — Ты не прав. В ответ его только чуть сильнее обняли. Запах металла стал отчётливее.  — Я сказал тебе заткнуться. Ты не прав. Ты не можешь быть прав.  — Я не прав, — просто согласились в ответ, — кажется, в этот раз я ошибся.  — Ты просто не можешь быть прав.  — Не могу. Прости, я ошибся.  — Да, ты ошибаешься.  — Хорошо.  — Всё это ложь.  — Хорошо.  — Не правда.  — Хорошо. В этой комнате остались только темнота и запах железа. Они были привычны Канде даже во сне. Знакомое чувство странно успокоило его. В помещении было не настолько темно как показалось сначала. Экзорцист тупо уставился в белую макушку. Оказалось что он немного выше. Этот факт переключил внимание мечника. Он дотронуться до седых волос на затылке и легко прижал к себе голову мальчика.  — Сколько времени?  — Восемь утра.  — Хочу проснуться. Аллен аккуратно кивнул. По воздуху прошла белая рябь и экзорцист исчез из его объятий. Он постоял в одиночестве посреди этой комнаты всего несколько мгновений. Развернувшись к выходу он быстрым шагом вышел в покинутый ими коридор. Всё так же стремительно он подошёл к окну с мертвым озером.  — Нас прервали. Аллен расслабленно улыбнулся и уверенно подошёл к разрушенному стеклу. Его правый рукав был полностью красный. С другой стороны послышался гортанный рык.