Страна Му

      Всё происходит слишком быстро: при очередном нырке в воздушную яму пассажиры вжимаются в кресла, внезапно потолок и пол меняются местами и Влад Боровский понимает, что они падают прямо в бушующий океан. Он прекращает дышать и тянется за спасжилетом, но ящик пуст — а больше Влад не успевает ничего: от чудовищного удара в борт обшивка салона раскалывается, будто фанерная, из трещин под мощным напором бьют струи воды, и сразу же несчастный одномоторный самолётик швыряет на вторую волну, раздирая его на куски.       Влада увлекает потоком, и он оказывается снаружи, всё ещё пристёгнут к дурацкому креслу. На какое-то мгновение молнии освещают чёрные вздыбившиеся гребни, и эта картина — последнее, что видит Влад перед полным погружением.       Необоримая сила всё ещё несёт его, как щепку, Влад отчаянно бьётся, но все его попытки вновь достичь поверхности тщетны. По счастью, дышать ему не нужно, и несмотря на полную дезориентацию в пространстве, соображает он вполне ясно. В какой-то момент Владу удаётся избавиться от ремня, он расстаётся с креслом-помехой, но тут же начинает тонуть ещё быстрее. Он слишком поздно понимает свою ошибку: его-то собственное тело вода не держит вовсе.       От осознания, что его ждёт, Влад совершает вторую глупость подряд: он пытается кричать. Бесполезные пузыри взмывают вверх, к недостижимому теперь небу.       Владу Боровскому не нужен кислород. А ещё он бессмертен. Он пьёт кровь. И, если он сыт, он способен притвориться теплокровным человеком, не спать днём. Его тело — тело идеального хищника: сильное, быстрое, чертовски привлекательное. Есть ли хоть что-нибудь, чего не умеет это распрекрасное тело?       Да: плавать.       В легендах о том, что вампиры боятся текучей воды, имеется свой резон: проклятого не принимают земля и вода. Но если первая просто выталкивает из себя, не давая обрести покой, то вторая, наоборот, топит. В стоячей, по крайней мере, течения нет, не так тяжело идти по дну к берегу.       Но если тебе не повезло свалиться в океан, идти до берега придётся долго. Очень, очень долго.       Высоко над головой вспышки молний сверкают будто сквозь мутное бутылочное стекло, с каждым разом всё более тускло. Влад прекращает дёргаться: должен быть какой-то выход из его положения. Не может всё закончиться так глупо: он ведь известная медиаперсона, как только на “Октябре” поймут, что самолёт не выходит на связь, их начнут искать.       Мысленно чертыхнувшись, Влад вытаскивает смартфон. Что, если у него получится вызвать подмогу прямо сейчас, отправить координаты крушения… По крайней мере, насчёт влагоустойчивости производитель не соврал: экранчик загорается, как положено. Но сигнала нет. И с каждой секундой тают шансы его словить.       Владу едва хватает самообладания на то, чтобы не раздавить бесполезную штуку. Но вскоре за него это делает давление. Память услужливо подсказывает: глубина здесь должна быть где-то шестьсот-семьсот метров.       Когда Влад наконец-то достигает дна, ноги подкашиваются: даже такому сверхвыносливому хищнику, как он, тяжело находиться в подобных условиях. Итак, ему нужно идти…       Куда?       Где-то в полном "нигде" на дне Юкатанского пролива Влад Боровский падает на колени от бессилия. ***       Влад открывает глаза — и их тут же залепляет ил. Эта дрянная грязюка каждый раз пытается похоронить его тело, пока он спит. Или он сам инстинктивно закапывается? Чёрт его разберёт.       Он напрягает все мышцы, извивается и для начала переворачивается на бок. Подтягивает колени к животу, перекатывается ещё раз — облачко треклятого ила тут же окутывает лицо, — и рывком отрывается от дна. Физика, школьный курс: не так-то просто подняться, когда сверху давят сотни метров водной толщи. Наверное, в следующий раз он попробует спать на корточках, чтобы не ложиться больше плашмя.       Влад с тоской оглядывается: уже третьи сутки после катастрофы, вокруг по-прежнему тяжёлая солёная тьма. Там наверху сейчас ночь — а значит, заставить себя снова заснуть, чтобы скоротать время, он не может. Ему предстоят очередные часы панического отчаяния и клаустрофобной агорафобии — а как ещё назвать то состояние, когда вся твоя сенсорика чует вокруг лишь километры пустоты, но при этом тело сжало тисками чудовищного давления?       Главное — не поддаться панике. Инстинкт толкает бороться до последнего, бежать из тюрьмы, искать выход — но без каких-либо ориентиров Влад не знает, куда двигаться. Нужно ждать. Оставаться на месте и ждать. Он закрывает глаза и раз за разом прокручивает в голове события перед катастрофой.       Почему-то первой вспоминается кроткая ассистентка Катенька: как она постоянно, но безуспешно, поправляла выбившиеся рыжие локоны, а ветер на аэродроме был немилостив к её причёске. Оператор Толик страшно раздражал тем, что безостановочно вейпил. Влад мысленно зарёкся работать с этим дымным облаком когда-либо ещё.       Они ждали разрешения на вылет. Погода капризничала, и их предупредили, что, возможно, путешествие придётся отложить.       Идеальная память Влада фиксировала всё, на что падал его взгляд. Расстёгнутые пуговки на блузке Катеньки. Номера на бортах самолётов. Недружелюбное небо. Из-за яркого солнца у Влада болела голова.       Наконец менеджер — или как их тут принято звать: “товарищ менеджер”? — подошёл сообщить, что вылет-таки состоится. Лицо этого идиота Влад тоже отлично помнит и непременно найдёт, когда вернётся на сушу. А ещё достанет того мудака-синоптика, что разрешил им лететь. И ремонтную бригаду, что признала исправной нанятую колымагу — старенького “Бобра”, их же с шестьдесят седьмого не производили. И ту улыбчивую суку-агента, с которой Влад заключил контракт… Список тех, кто ответит перед Владом за крушение и за Катеньку, всё растёт, а времени придумывать изощрённые планы мести полно.       Вот чего в памяти Влада нет, потому что таким сведениям неоткуда взяться, так это точного местоположения аэродрома. Он не знает ничего, что могло бы подсказать, где именно находится начальная точка их путешествия.       Конечно, если спокойно всё обдумать, то какая разница? В кабину он не заглядывал и показаний приборов не видел — так как сидел себе, точно наивный баран-турист у окна в салоне, морем любовался. Всё, что ему известно — где примерно должно было находиться исследовательское судно “Oktober”, к западу от которого и произошло крушение.       В общем-то, расчеты не имеют смысла. Но Влад глушит внутреннего пессимиста и всё равно пытается строить замыслы: перепуганный мозг нужно чем-то занять. Нельзя отчаиваться: у него слишком долгая жизнь впереди, чтобы просто взять и сдаться. Или позволить себе ошибиться.       Итак… гидросамолёт. Влад пропустил вперёд Катеньку, поднялся на борт сам. Заняв места, они ещё минут десять ждали четвёртого пассажира: океанолога, которого Влад милостиво пообещал подбросить к исследовательской группе. Вместе с купленным в дар оборудованием. Поскольку на иных условиях господа учёные не то что не пустили бы Влада Боровского к себе, они и в одном кадре с ним стоять бы отказались. Против съемочной группы они не возражали — откуда им знать, что за канал такой Рен-ТВ и какая у него репутация на другой стороне шарика (о том, что цикл передач будет называться “В поисках страны Му”, группа скромно умолчала).       Но вот Влад Боровский — звезда мировой величины, автор переведенных на кучу языков: шеститомного сочинения о земных следах переселенцев с Нибиру, сборника по альтернативным теориям происхождения человека и бестселлера о секретных экспериментах правительства в Бермудском треугольнике. Между прочим, потеснить на книжных полках англоязычные аналоги, при том что на Амазоне своих фриков в избытке — та ещё задачка, да и целевую аудиторию не просто удивить. Владу есть чем гордиться.       А ещё у Влада Боровского имеются деньги, и немалые, а у научных экспедиций с их исследованиями без прикладного толка с финансированием всегда туго. Неудивительно что учёные, наверняка после мучительных раздумий и болезненной сделки с совестью, согласились принять его на правах журналиста.       К несчастью, океанолог тогда всё-таки появился. Влад пожал протянутую ему с явной неохотой руку и не мог не ухмыльнуться: знал бы этот высокообразованный человечек, к какому биологическому виду принадлежит сам мистер Боровски!       Дальше разбирать по косточкам события полёта нет смысла: какие вообще ориентиры можно высмотреть на водной глади? Ну, болтали они с учёным насчёт того подводного города, который они хотели исследовать: учёный вежливо уклонялся от любых “поспешных выводов” и говорил, что данные эхолокатора, из-за которых и поднялась шумиха, по сложному рельефу участка дна никак нельзя считать исчерпывающим доказательством существования древней цивилизации. Катенька для галочки спросила про найденные подводные лабиринты у берегов Японии, но зануда-океанолог не повёлся и отказался что-либо комментировать.       А потом погода резко испортилась, самолет затрясло, и всем стало не до разговоров.       Усилием воли Влад гасит очередной приступ паники. Юкатанский пролив — вовсе не океан: до Кубы почти рукой подать.       Только бы не ошибиться с направлением.       Допустим, он взял немного южнее — тогда впереди Карибское море. Неприятно, но всё равно спасительная суша ближе, чем если повернуть на запад и идти вглубь огромного Мексиканского залива до самой Америки.       Но вот предположим, что он взял севернее… Если он промахнётся и пройдёт мимо Кубы, впереди его ждёт Атлантический. Влад свихнётся от голода.       Именно поэтому он должен оставаться на месте и терпеливо ждать. Если он бросится сломя голову в неизвестность — он может сделать только хуже.       Вообще-то, у вампиров сверхразвитая сенсорика. Когда-то Влад отлично ориентировался в пространстве. Но с приходом цивилизации он отвык и разучился своим навыком пользоваться. Чёртовы сотовые вышки — они всё испортили: видимо, органы чувств у Влада работали на тех же принципах, что и выстраданная эволюцией навигация у пчёл. Влад давно заметил, что в крупных городах он перестал чувствовать направление. Но его подобное не беспокоило — ведь он-то, в отличие от пчёл, разумное существо и умеет пользоваться указателями.       Кто бы ещё в океане какие-нибудь указатели поставил.       Долгие часы бездействия проходят медленно, но всё же наступает момент, которого Влад так ждёт. Вот оно! Даже в кромешной подводной тьме вампир чувствует приближение утра. Он ощущает встающее светило и знает, где оно находится.       У него есть примерно час до того, как он вырубится: будь он сыт, продержался бы дольше, но рыбья кровь ему не подходит. И за этот час он должен пройти как можно больше. Так что, не мешкая, Влад Боровский встаёт и идёт на восток. ***       И был день, и была ночь, день седьмой. Ведь как-то так там было?       Влад ждёт очередного утра. Он уже не вспоминает ни Катеньку, ни “Октябрь”, мысли путаются, скачут от одного случайного и совершенно бесполезного факта к другому.       Владу полтораста. Вот почему, спрашивается, за такой приличный срок он не удосужился освоить географию, океанографию, все эти хренографии? Этим непременно нужно будет заняться. Он обещает себе выучить все-все карты, какие только существуют. Кроме астрологической — эту-то он уже знает. Бессмысленное баловство, о чём он только думал эти годы?       Развлекался. Насмехался над человеческой наукой. А ведь если бы он занялся ею всерьёз, может быть, он бы давно нашёл способ обойти своё проклятие. Когда он вернётся на сушу, он наймёт лучших специалистов. Будет пылинки с них сдувать, премию для них учредит. И сожжёт всю ту ересь, что понаписал. Публично отречётся.       Он ведь даже не верил никогда в эту чепуху про инопланетян и забытые цивилизации. Единственное настоящее, не объяснимое никакой наукой чудо, известное Владу Боровскому — специалисту по всяческим противоестественным феноменам, — он сам и подобные ему. И он, заранее зная, что очередная сенсация — всего лишь пустышка, всё-таки полетел её исследовать.       Ну подумаешь, какой-то любитель акул что-то там нащупал эхолотом на дне, это же ничего, в сущности, не значит. Нужно было слушать историков и океанологов, не может быть тут затонувших древних городов, нет предпосылок. Но нет же, Владу Боровскому не терпелось сочинить очередную сказочку. Тем более, что тут и Бермудский треугольник недалеко, можно было бы и его приплести, и поднять продажи своих старых книг… А теперь все заголовки наверняка кричат о том, что знаменитый исследователь тайн Бермудского треугольника пропал без вести как раз в том районе. Отличная рекламная кампания, ничего не скажешь.       ...А что, если чёртов треугольник так ему мстит? Там же столько всего пропало и затонуло, и магнитную аномалию всё-таки находили. О чём Влад вообще думал, когда сюда летел?! Что, если эта аномалия и сюда дотягивается? Что если утренний компас Влада тоже сбивается, и он на самом деле ходит кругами? ***       Двенадцатый рассвет на дне.       Влад Боровский бредёт на восток, ни о чём не думая. Всего час в сутки на то, чтобы продвинуться немного вперёд.       Он почти засыпает на ходу, когда перед ним вырастает какое-то препятствие: движение толщи воды кажется немного иначе. Влад выставляет руку вперёд, и вскоре пальцы встречают холод камня. Слой твердой породы — похоже на гранит, — уходит резко вверх, выше чем Влад может дотянуться.       Неужели прибрежная скала?       Радость придаёт ему сил. Он дошёл. Ещё немного, и он выберется отсюда. Правда, здесь ему не забраться — глыба слишком гладкая. Нужно обойти, поискать более пологий подъём или какие-нибудь уступы.       Влад идёт, опираясь о скалу. Десять, двадцать, тридцать шагов… Он начинает подозревать неладное. Он всё ещё чувствует направление на солнце — сейчас движется строго на юг. Будто по ровной линии. На протяжении нескольких десятков шагов гранит всё ещё остаётся гладким, будто гигантский хорошо обработанный блок.       Прямо как террасные образования у островов Рюкю.       Он всё ещё не хочет верить в свою догадку, когда натыкается на новое препятствие: второй блок, под прямым углом примыкающий к первому, преграждает ему путь. Влад чувствует себя буквально загнанным в угол.       Приступ паники охватывает его при одной мысли о том, чтобы пройтись вдоль стены номер два: ведь это значит повернуть строго на запад, потерять хотя бы часть с таким трудом пройденного пути. Но и возвращение вдоль стены номер один пугает: то есть, идти на север, а к северу — Бермуды и опасность потом уйти в Атлантический.       Почему он не считал шаги, когда свернул на юг?!       Влад всё же выбирает запад. Влад считает шаги.       Ровно через тридцать один он ощущает перед собой третью стену.       Если поверить картинкам эхолота, тут должен быть целый огромный комплекс из разных геометрических фигур: ступенчатые пирамиды в сотню-другую метров по одной стороне, сложная структура террас, какие-то непонятные “кольцевые образования”...       Лабиринт.       Если Влад сможет пройти его насквозь — если у лабиринта вообще есть другие выходы — то насколько к северу или к югу от западной оконечности Кубы он окажется?       Где-то на невидимом небе солнце окончательно поднимается над горизонтом, и Влад Боровский, который наконец-то нашёл страну Му, падает мёртвым сном.