улыбка мона лизы.

/ и когда на закате — станет ровной вода, уплыву я за солнцем по синему тихому морю. / все хорошо. у него всегда все хорошо. сколько бы проблем, свалившихся на голову, буквально из ниоткуда, не было, он будет стоять, как оловянный солдатик, по стойке смирно, на вытяжку, держа свою пищаль ровно на плече. три года назад у него была хорошая и любящая семья, в которой он души не чаял, которую он любил и клялся оберегать. а теперь что? сестра — демон, изредка способная понимать и осознавать окружающий мир, ещё сдерживающая себя от окончательного, безвозвратного, становления монстром. многие думают, что у него заезженный синдром героя, желание помогать всем и вся, безвозмездно, жертвуя собой. многие видят в нем вечно неунывающего ребенка, солнечного человека, готового всегда прийти на помощь. и только гию видит его настоящего — поврежденного и изломанного. мальчика, у которого, практически, в один момент отняли все. у гию бессонница. поэтому они часто сидят на лавочке у минка, иногда разговаривают. танджиро обычно становится неловко от слишком продолжительного молчания томиоки, поэтому он осторожно, запинаясь и глотая окончания слов, пытается завести беседу; но в этот раз гию начинает разговор первым. — почему ты постоянно улыбаешься? танджиро тушуется и не знает, что ответить. — мне кажется, что если я буду приветлив и добр к окружающим, то они будут также вести себя со мной. — весьма наивно. гию сидит ровно, как влитой, и, не мигая, смотрит на темный сад, находящийся прямо перед ними. когда-то, это сад цвел, но сейчас все листья облетели и лежат неровной кучей под деревьями. — твоя улыбка напоминает мне одну старую картину, загадку которой до сих пор никто не может понять. твоя улыбка иногда очень пугающая, танджиро. камадо пожимает плечами: он не видит ничего странного в своем выражении лица, но надо как-нибудь спросить у зенитсу. может быть, с ним и правда что-то не так? — отпусти себя, танджиро. когда я говорил, что ты должен быть сильным, я немного не это имел в виду. «отпусти себя» — легко сказать, но трудно сделать. маска так сильно приросла к лицу, что сколько бы он её не отдирал, чуть заметная корка все равно останется. гию аккуратно гладит его по плечу, как будто успокаивая, притягивает его к своему боку и взлохмачивает ему волосы. камадо грустно улыбается, зарываясь лицом в разноцветное хаори. щербатая луна ухмыляется с неба, обещая им долгожданный сон и покой.