Octobertales

Вопрос на 203 миллиона рублей: Что случилось? (с)

      Эрмаль, конечно же, знал, что в озере живут русалки. И гигантский кальмар. И, возможно, несколько бобров. Вообще, для такого не слишком большого размера, озеро было как-то слишком густонаселенным. Магия, что поделать.       За бобров, между прочим, он не ручался наверняка, потому что их мало кто слышал или видел. Жили себе тихо-спокойно, никого не трогали, и их никто не трогал. Кальмар вот иногда всплывал на поверхность, но, как правило, тоже молча.       Но русалки...       В последнее время они переходили все границы. Во всех смыслах. Во всех возможных и невозможных смыслах.       На педсовете этот вопрос пока не поднимали, видимо, все профессора, как и он сам, были слишком в оху... слишком удивлены и обескуражены происходящим. – Мисс, вы не могли бы куда-нибудь... уплыть, например? – как можно вежливее (но как можно громче) спросил Эрмаль у очередной представительницы чудесного морского народа, на этот раз обосновавшейся в ванной старост. – Интересно, и как же я это сделаю? – на удивление связно спросила русалка, на мгновение прекратив свои душераздирающие завывания, которые кто-то менее образованный (и более глухой) назвал бы пением. У Эрмаля, к несчастью, был абсолютный слух. – Так же, как вы здесь оказались, мисс, – таким же терпеливым тоном он обычно объяснял мальчишкам-третьекурсникам, что нет, нельзя подбросить боггарта в шкаф к однокурсницам, если они не хотят заполучить летучемышиный сглаз от старост, и отработку лично от него.       Русалка легкомысленно махнула хвостом, игриво стрельнув взглядом – хотя с её мутноватыми, все же больше рыбьими, чем человеческими, глазами это смотрелось жутковато, – и окатив его волной брызг и хлопьями пены, а затем продолжила: – Напила-а-ася я пья-наааа...       Эрмаля начали терзать смутные сомнения.       Однако делать было нечего, дело было вечером, и ванная старост была нужна этим самым старостам (а что они в ней собирались делать всей толпой, Эрмаль даже представлять и не хотел, хотя вряд ли они могли бы чем-то его удивить).       Трансфигурировав свою мантию в одеяло, он буквально взял в охапку не слишком трезвое... земноводное. Куда проще было бы отлевитировать её куда подальше, но большинство заклинаний на русалок не действовали, а те, что действовали, решили бы проблему раз и навсегда, оставив другую – куда труп-то девать?       Путь по коридорам и до озера прошел почти без приключений – если не считать попавшихся на глаза пятикурсников-гриффиндорцев, которые шествовали куда-то с подозрительными лицами и с не менее подозрительными свёртками в руках.       В другой раз Мета остановил бы их, просто чтобы убедиться, что они не сотворят ничего фатального, ну и чтобы добавить себе несколько баллов в ежегодном негласном соревновании «самый вредный профессор». (Студенты использовали несколько другой эпитет, но тоже негласно).       Встретилась и деканша львиного факультета, сочувственно уточнив – «что, опять?»       Русалка же как будто пригрелась и задремала, лишь иногда лениво поводя хвостом – видимо, сказывался эффект алкоголя (или же лёгкого обезвоживания). Впрочем, это не мешало ей периодически пытаться развести его на разговор. – Красивый ты мальчик, – она в очередной раз попыталась сбить его с ног легким взмахом хвоста, – Вредный только. – Ничего подобного, я полезный. Это вы ещё вредных не видели, – Мета чертыхнулся и подобрал хвост на место, – И я не мальчик, мне уже даже не тридцать. – Мо-ло-дежь, что с вас взять, – заключила русалка, устраиваясь поудобнее, – Вот в моё время... – Нет-нет-нет, никаких рассказов, спокойной ночи и счастливого пути! – Эрмаль поспешно и, возможно, не слишком вежливо, спихнув исходящий алкогольными парами сверток в воду, с сожалением понимая, что одеялом, то есть мантией, придется пожертвовать на благо русалочьего народа, – Эй, а спасибо?       Но та уже скрылась в глубине, предсказуемо захватив с собой одеяло. – Вечерняя пробежка, Мета? – раздалось за спиной. – Ага, вот тебя-то мне и надо! – Эрмаль резко развернулся, почти сталкиваясь с профессором Моро, – Признавайся, твои змейки развлекаются?       Декан Слизерина последовательно изобразил на лице недоумение, усиленную работу мысли и, наконец, праведное возмущение: – И почему сразу мои змейки? Может, это гриффиндорцам на месте не сидится. – Не отпирайся, Моро, у меня есть все доказательства! Как минимум одна из русалок знает какую-то русскую песню, а значит это Слизерин, потому что переводники из Дурмстранга сейчас есть только у тебя, – Эрмаль обвиняюще ткнул в него пальцем. – Вывод, достойный истинного когтевранца, – Фабрицио ухмыльнулся, пожимая плечами, – Не трогай мальчика, у него выпускной проект. И вообще, не вижу проблемы – детям весело, русалки довольны, делятся полезными ингредиентами, один ты возмущаешься. – Ага, один я. И все, кому приходится выдворять их из замка. И кальмар. И вообще, – тут Эрмаль чуть не задохнулся от осознания, – так это еще и с твоего разрешения происходит? – Скажем так, я благоразумно закрываю глаза на некоторые вещи, так что...       Эрмаль только всплеснул руками, не найдясь, что сказать. Фабрицио, как всегда, обстряпал дело с максимальной выгодой для себя и максимальной же головной болью для окружающих. – Наглый слизеринец, вот ты кто, – припечатал Мета, – Нахапал добра от русалок, и не делишься даже! Нет, ну как можно!.. – Что, снова вызовете меня на дуэль, профессор? – Фабрицио рассмеялся, наблюдая, как возмущение на лице коллеги сменяется легким румянцем смущения. – Да ну тебя! – тот махнул рукой.       Дуэль, как же. После прошлой такой дуэли Эрмалю ещё несколько дней пришлось ходить исключительно в шарфе, отговариваясь внезапной простудой, которою совершенно никак нельзя было вылечить каким-нибудь зельем. А коварный шарфик так и норовил сменить цвета с патриотично когтевранских на ехидные слизеринские. Младшие курсы хихикали, старшие же хихикали и строили различные теории, одну другой лучше. – Ладно-ладно, Мета, не обижайся, будет и на твоей улице праздник. Когда-нибудь. Не слишком скоро. Ну да ты понял. – В лягушку превращу, – буркнул Эрмаль.       И тут же пожалел о сказанном, потому что всю дорогу до самого замка пришлось отбиваться от настойчивых расспросов, как именно он будет расколдовывать Фабрицио обратно.       Кальмару скормит, вот как.       Хотя потом жалеть будет.       Кальмара, конечно. Отравится ещё, бедный.