Оригиналка

Следующие два дня прошли для Ланы относительно спокойно. В универе после удачного запуска стула ее начали игнорировать и отпускать за спиной колкие замечания, сбиваясь в группки. Подобное детсадовское поведение она считала забавным, так как необходимости в общении с одногруппниками она не испытывала и ранее, да и никаких унизительных действий, свойственных этой ситуации, те не предпринимали, разумно опасаясь получить отпор. Рей с Максом конечно кипятились, но после того как девушка дала понять, что не хочет ни малейшего их вмешательства в ситуацию, сдались. Во вторник с ней связалась Саша и после назначенной встречи отдала недостающую фотографию. То, что планировалось как мимолетная встреча, переросло в полуторачасовой монолог фотографа о своей жизни. Дорвавшись до молчаливого слушателя, она выплеснула все то, что как говорится накипело в ее душе. Про вечно занятых родителей, про чрезмерную неуверенность в себе, абсолютное отсутствие вкуса, неумение сдерживать свое мнение и в то же время обычную немногословность, про работу в библиотеке и отсутствие друзей в силу перечисленных ранее пунктов. Выплескивая наболевшее девушка то и дело поглядывала на Лану глазами потерявшегося щенка, складывалось ощущение, что она боится, что в эту секунду ее оборвут на полуслове и оставят одну, дальше переживать свою никчемность и одиночество. Но молчаливая собеседница все сидела и уходить вроде никуда не собиралась, может в силу того, что их связывали еще рабочие обстоятельства, может еще по какой-то причине, которую Саша не знала. Ей было абсолютно все равно, ведь главное, что она наконец смогла выговориться, чувствуя в то же время огромное доверие к сидевшей рядом почти незнакомке. Внимательно слушая дрожащий голос неуверенного, но талантливого фотографа, оперевшись локтями в колени и устремив взгляд в пустоту, Лана по-человечески ей сочувствовала и понимала. Ведь прекрасно знала, что такое одиночество, каково это, когда не можешь поделиться своими переживаниями и получить поддержку, просто без повода кому-нибудь позвонить, когда не можешь от чистого сердца рассмеяться или заплакать в чьем-то присутствии. Они были похожи, но при этом совершенно разные. Так Саша была светлым открытым существом, тянущимся к другим, но отвергаемая ими, в то время как Лана считала себя чем-то темным, нарочно подавляющим в себе всякие эмоции, запечатывая их в себе, как будто вешая на сердце очередной замок и выкидывая от него ключ. Выговорившись, Саша будто сжалась к комок и уставилась в пол. Повисла тяжелая пауза. Распрямив затекшую спину, Лана цокнув языком посмотрела на собеседницу и произнесла: "Да уж, жизнь не сахар". - Ну а ты? Расскажешь о себе? - отчего-то покраснев, спросила Саша. - Во мне нет ничего интересного. Живу, учусь, по ночам иногда вешаю чужие картины или фотографии, - взглядом лениво обводя прохожих ответила блондинка. - Ясно. "Обычно так отвечают, когда не находишь, что сказать" - подумала Лана, - "оно и к лучшему". - Можно мне еще с тобой встретиться, пообщаться или позвонить? - неуверенно произнесла шатенка. "Боже, ну и как мне от тебя отмахнуться, горе луковое? Если ведь скажу "Нет", то как только уйду, погрязнешь в депрессии или опять разрыдаешься..." - Звони, если хочешь, но встречаться мне сейчас будет некогда, скоро экзамены и с работой напряженки могут быть, - слегка скривившись как от зубной боли солгала Лана. - Извини, что навязываюсь. - Не извиняйся, просто я мало с кем сама общаюсь и собеседник и подружка из меня хреновые. Ты не при чем. Кстати, мне пора, - поднявшись Лана, как и в прошлый раз, хлопнула Сашу по плечу и улыбнулась на прощание. Уходя, в голове ее крутилась одна и таже мысль "На сколько еще меня хватит? Как долго можно прожить отгораживаясь от других? На сколько глубок тот сундук, куда я сваливаю все то, что считаю нужным не показывать? Что будет когда он переполнится?" На следующий день ее ждал весьма неожиданный сюрприз. День начался как обычно. Проснулась, оделась, поспешила в универ. Прошло 2 пары, следующая должна была проходить в соседнем корпусе, путь в который проходил через проход на втором этаже, соединяющий оба корпуса или по улице. Благо стоял конец жаркого мая и прогулка по улице привлекала больше тесного коридора, вечно забитого снующими студентами. Войдя в аудиторию, она как обычно заняла свое любимое место перед Реем и Максом. Преподаватель экономики должен был появиться через минут 15. Все студенты знали о его забывчивости и непунктуальности, благодаря которым он путал аудитории, корпусы, а иногда часы собственных лекций. Ее друзья сзади, что-то увлеченно обсуждали, а сама Лана сосредоточенно пыталась не заснуть. То, что сегодня ночью ей еще предстоит снимать картины закончившейся выставки, усугубляло ситуацию. Лениво вслушиваясь в разговоры одногруппников, она посмотрела на открывшуюся дверь и окаменела. В аудиторию вошел Лекс, он же ее кошмар на яву, он же тот с кем она впервые спала. Бухнувшись на лежавший на столе рюкзак и ошалело уставившись в окно, она судорожно молилась про себя "не меня... ты ищешь не меня... ты нашел того, кого искал (или не нашел) и уже ушел...". Сердце в ее груди отбивало чечетку, пальцы до треска ниток сжимали ткань рюкзака. Когда кто-то остановился возле ее стула, она поняла, что молитвы ее сверху явно проигнорировали. Наклонившийся "кошмар" тихонько дунул ей в лицо и прошептал: "Привет."