Часть 1
4 октября 2019 г., 00:40
Ридзу проходит мимо двух новичков и останавливается за их спинами. От её длинных волос, выкрашенных тёмно-синей краской, пахло вишней и оба мальчишек это учуяли.
— Вы уже убивали людей? — холодным тоном спрашивает девушка, — Сэнго Ито и, кажется… Осаму Дазай, верно?
— Нет, — сказал Ито.
— Убивал, — равнодушно сказал Дазай, — А вы, Ридзу-сан? Вы убивали?
Девушка впадает в ступор от вопроса новичка, но быстро отходит и достаёт из-за пазухи плаща пистолет. Перезаряжает. Ей впервые кто-то задаёт вопрос, к которому она оказывается не готова. Но новичков нужно воспитывать правильно с первого дня, так говорил Босс.
Звук выстрела разрезает комнату и Сэнго испуганно замирает, переводя взгляд с беспристрастной Ридзу, вытянувшей левую руку с пистолетом между парнями, на мужчину, который пару секунд назад ещё дышал. А Осаму ни капли не удивился в отличии от Ито. Такие дела для него уже привычны. Чему тут удивляться?
— В мафии не обойтись без убийств. Так или иначе, но мягкости в нашем Мире не место.
— Вы пример для подражания, Ридзу-сан, — с милой улыбкой говорит Дазай, — Ваша рука не дрогнула перед выстрелом.
— А я слышала, что ты подаёшь хорошие надежды. Я отказалась от командования вами двумя, но мы будем какое-то время работать вместе. Надеюсь, сработаемся, — слабо улыбнулась девушка.
— Обязательно, — ответил Осаму, склонив голову в поклоне.
***
«Не дай им боже сейчас выйти из больницы», — подумала про себя Ридзу, открывая дверцу автомобиля. В тот же миг двери больницы распахиваются, гулко ударяясь об стены. Сэнго и парнишка с ярко-рыжими волосами и в нелепой шляпе, запыхавшиеся, безумными глазами оглядывались по сторонам в поисках чего-то, что потеряли. Всё произошло стремительно быстро. Ридзу захлопнула дверцу и помчалась к Ито, вытаскивая из внутреннего кармана пистолет. Когда испуганный парень, наконец, заметил её чёрные пустые глаза, было уже поздно. Ридзу, недолго думая, сняла предохранитель и прострелила парню ногу. Тот, взвыв недобитой шавкой, упал на асфальт. Рука грозной девушки не дрогнула, сомнения не одолели её, совесть помалкивала. Сэнго, зажимая свою простреленную ногу, тихо скулил, как пёс, и ругался всеми известными бранными словами, которые только приходили на ум. А вот недоумение рыжеволосого достигло немыслимых размеров. Но смотреть в пустые чёрные глаза девушки ему было попросту страшно. Смерть пугала его в меньшей степени, нежели эти бездонно-чёрные глаза. Позади неё нарисовалась фигура Дазая в чёрном длинном плаще. Он выглядел крайне отстранённым, но не упустил шанс показать язык Чуе, тому самому рыжему парню. — Я разве поручила вам что-то сложное? — с пугающим спокойствием спросила Ридзу, пряча пистолет обратно во внутренний карман пиджака, — Понимаете, что отчитываться перед Мори-саном за провал придётся мне и Дазаю? — Ридзу-сан… — еле слышно пробормотал Сэнго, пытаясь найти нужное оправдание, чтобы сохранить себе жизнь. — Вам просто нужно было поймать девчонку. Чёртову бабу, сбежавшую от родителей, а вы упустили её из-под носа. Чуя? — Ридзу метнула взгляд на Накахару, — Почему вы дали ей уйти? — Её замаскировали под другого человека и тайно вывели из больницы, — отчитался рыжеволосый, — Единственное, я успел запомнить номера машины. — Понятно, — вдохнула Ридзу, — Хорошая работа, Чуя. Дазай-кун, — позвала девушка, даже не обернувшись. — Да, Ридзу-сан? — Осаму встал рядом с ней и, чуть наклонившись вперёд, заламывая руки за спиной, заинтересованно посмотрел в её глаза. — Ты знаешь, что нужно сделать. — Конечно, Ридзу-сан. Если бы Ито был не так полезен для Мафии, то Ридзу, не задумываясь, прострелила бы ему не ногу, а голову. Она не терпела неповиновения или невыполнения чётко поставленной задачи. Особенно, если она и гроша не стоила. Необходимо отметить и тот факт, что окажись на месте Сэнго рыжеволосый новенький Чуя, на асфальте бы уже были раскиданы мозги. Ридзу, в отличии от Дазая, видела в Чуе меньше пользы, нежели в Ито. То ли из-за того, что работала с Накахарой мало, то ли из-за чего-то другого. В любом случае, у девушки есть разрешение открывать огонь на поражение по своим, в случае чего. Сам Сэнго больше не нашёл слов, а у Ридзу их и вовсе не было. Она развернулась, бесшумно добралась до автомобиля и уселась на водительское сидение. Девушка выглядела слегка озадаченной, что не скрылось от всех троих членов мафии. Из-за того, что больше всех с ней контактировал Дазай, который занимал из всех собравшихся в данный момент самую высокую должность, вопросы стали задавать ему, соответственно. — Что с Ридзу-сан? — недовольно спросил Чуя, помогая раненому товарищу подняться на ноги, — Стреляет средь бела дня в людном месте! — У неё проблемы, — усмехнулся Дазай, — Кстати, ты и есть её проблема, — он подмигнул Сэнго и достал из кобуры, надёжно скрываемой плащом, пистолет, — Мы поняли, что ты предатель. — Ч-что? — Ито задрожал всем телом, ни то от боли, ни то от страха. — Да-да. Не строй из себя дурочка. Ридзу-сан не хочет марать руки, потому попросила меня тебя убрать. Ты сам помог той девушке сбежать из больницы, потому что люди, которые помогают ей скрыться, дали тебе кругленькую сумму денег взамен на то, что ты уберёшь мафию с её следа. Мы хоть и работали три года вместе, но я к тебе как-то не проникся. Уж извиняй, — Дазай нацелил дуло пистолета в голову Сэнго и на секундочку его лицо приняло крайне задумчивый вид, — Чу-у-у-я-кун, иди в машину пока, ей нужно с тобой кое-что обсудить. Накахара заторможенно кивает и, наверное, впервые в жизни не пререкается с Осаму, а послушно исполняет просьбу. — Ты был важен для Ридзу-сан, — с долей необоснованной печали произнёс Дазай, когда Чуя отошёл на достаточное расстояние, — Не знаю почему, но она расстроилась, когда узнала о предательстве. И знаешь, я не хочу, что бы она грустила. — То есть… ты не станешь меня убивать? — с надежной спрашивает Ито, но последняя вера на спасения разбивается вдребезги, когда Осаму слабо трясёт головой и снимает предохранитель. — Я просто сделаю так, чтобы больше её никто не предавал. Холодная сталь огнестрельного оружия касается разгорячённого лба Сэнго и парнишка судорожно взглатывает. — Она знает? — на грани слышимости спрашивает Ито. — Не знает, — выстрел, — Ей это без нужды. Чужие мозги запачкали асфальт, но глушитель на пистолете не позволил разлететься этой новости по округе. Дазай развернулся и медленной поступью пошёл к дорогому автомобилю, а на его лице играла лёгкая улыбка. — Осталось только найти девчонку и прикончить, да? — спросил Чуя, когда Осаму занял место рядом с Ридзу. — Нет, — категорично заявила девушка, — Дазай-кун, всё ведь гладко прошло? — Ага-а, Акутагава уже её убрал, — скучающе ответил Осаму и упёрся лбом в окно, — Ридзу-сан, я есть хо-о-о-чу, вы сегодня целый день меня гоняли. Поедим поедим? — с надеждой протянул парень. — Ты только что и можешь: жрать, спать и пытаться убиться любыми возможными способами! — воспламенился Накахара и перевалился половиной тела на передние кресла, — Имей совесть, придурок. — Сам придурок, — усмехнулся Осаму, — Не я упустил девчонку, а ты. — Ах ты су… — Пригнись! — вскрикнула Ридзу и наклонилась под руль, успевая рукой нагнуть Чую за затылок, — Ну неужели опять… В салон автомобиля посыпались осколки стекла, а в подголовнике водительского кресла красовалась дыра от пули. — Придётся менять лобовое стекло, — договорил за Ридзу Дазай и оповестил, что можно вылезать. — Ладно, — вздохнула девушка, — Я отвезу вас, а сама поеду в автосалон. Где вы там едите? В макдональдсе? — Ридзу-сан! — возмущённо вскрикнул Чуя, — Мы не мелкие, чтобы жрать в таких забегаловках! — Ты чуть не словил пулю в лоб, — напомнил Дазай. — А мне нравится макдональдс, — задумчиво отозвалась Ридзу. Минута тишины. — Да вы оба сговорились! — гневно выкрикнул Чуя.***
Сакишима Ридзу любила свою работу. Наверное, единственная из многих. Мафия была для неё домом, который она не имела с рождения. Хоть работёнка зачастую была грязной и кровавой, Сакишима не думала жаловаться. С пяти лет она была девочкой на побегушках у прошлого босса Мафии, а со сменой власти девчонку в должности подняли, как следует обучили, и научили вырывать под корень все свои эмоции при виде истекающих кровью людей. Ридзу не жаловалась — ей нет дела до чужих счастливых или несчастных жизней. Её в Портовой Мафии уважали, к ней шли за советом, ей рассказывали тайны и просили о помощи в случае чего. Сакишима никогда не отказывала. Для неё не существовало плохих и хороших людей среди членов организации, а потому она старалась помочь каждому, если от неё того требовали. Но вот за стенами Мафии все люди для Ридзу были врагами, которым она не доверяла и смотрела на них косо, с презрением. Если же кто-то предавал Мафию, как бы близко с этим человеком Сакишими не общалась, она без осечки их убивала. Мори Огай — отец. Каждый член Мафии — большая семья. Отца и семью предали — нужно убрать предателя. Простая истина, которую Ридзу заучила, как молитву и следовала ей несмотря ни на что. Ридзу не была эспером, но это не стало помехой в становлении мафиози. Её упорству и трудолюбию можно было позавидовать. Многие парни в организации пытались её выловить, позвать в ресторан, но Ридзу было совершено не до дел амурных. Для неё на первом месте была только работа. Сакишима сама так думала, до какого-то момента… Они работали вместе с Дазаем вот уже, ни много ни мало, почти пять лет. За такой срок у них сложились тёплые отношения, на заданиях они прикрывали спины друг друга и каждый из них безоговорочно доверял свой тыл другому. А потом Сакишима стала замечать некоторые странные изменения в напарнике. С тех пор, как Осаму начал оказывать Ридзу неоднозначные и недвусмысленные знаки внимания, прошло ровно две недели. То вызовется домой ночью проводить, чтобы по пути с девушкой ничего не случилось, хоть такой расклад мало вероятен. То комплимент какой-нибудь выдаст не к месту, глупый и неромантичный. То, опять же, старается сесть ближе, приобнять иногда, заполучая озадаченный взгляд Сакишимы. Проще говоря, попал мафиози в любовную паутину. Стрела амура настигла и Дазая, с этим ничего не поделать. К слову, сам Осаму совсем не стыдился этого, а, напротив, гордился своей странной привязанностью к Ридзу — одной из лучших в Портовой Мафии. А что такого? Она ведь умная, понимающая, добрая и невероятно красивая. Да, ехидная и наглая иногда, бывает пугающей, когда пытает очередного отброса, но это скорее положительные черты её характера, нежели отрицательные. Во всяком случае, Дазай любил наблюдать за её поведением, настроением, а потому мог с лёгкостью назвать, что она предпочитает делать в тот или иной отрезок времени, чем она любит перекусывать, какие книги читает и прочие другие мелочи. Такое поведение было несвойственно для типичного суицидника и, местами, лентяя. От слова «совсем». Так, по крайней мере, считал Чуя. И вообще Накахару слишком напрягало повышенное внимание Дазая к Ридзу, поэтому он решил задать вопрос в лоб, а не ходить вокруг да около. — Мне просто нравится Ризду-сан, — ответил Осаму, почёсывая затылок, — Она по-особому милая. Челюсть Чуи почти что встретилась с полом. «Двинулся парень», — решил для себя рыжеволосый, — «Совсем тронулся от переработки походу». — При-ду-рок, — по слогам протянул Чуя и плюхнулся рядом с Дазаем на мягкий диван, — Тебе-то уж точно не светит. — Это ещё почему? — искренне удивился мафиози и уставился на напарника. Дазай и Чуя теперь работают вместе, а всё из-за того, что Ридзу перевели в другой отряд. При том, первый является непосредственным боссом для второго. Но изредка девушка ходит на задания с этими двумя и, наблюдая за их командной работой, удовлетворённо улыбается и искренне хвалит. «Двойной чёрный» — так Сакишима их прозвала. По началу парни непонятливо переглянулись между собой, а потом синхронно усмехнулись. Накахаре и Осаму название пришлось по душе. А Ридзу разглядела в рыжем тот потенциал, который видели остальные, и извинилась за то, что в прошлом хотела прострелить ему голову. «Двойной чёрный» после этого как-то приелся. — Ты её видел? — спрашивает Чуя и насмешливо осматривает Дазая, — А теперь погляди на себя! Да она богиня в сравнении с тобой, глупый ты суицидник. — Ты просто завидуешь, — отмахнулся Осаму. Внезапно зазвонил телефон и Дазай тут же достал мобильник из кармана. Повернув гаджет экраном к Чуе, парень злорадно усмехнулся и показал язык. На дисплее ярко высвечивался номер и имя звонившего — «Ридзу-сан» с нелепым розовым сердечком в конце. Дазай поднялся на ноги и торопливо подошёл к окну. Как только он нажал на кнопку принятия вызова, то тут же сделался самым серьёзным. — Добрый вечер, Ридзу-сан. Чем обязан? — Мою квартиру разграбили и сожгли. Могу ли я пожить какое-то время с тобой, пока не подберу новое жильё? — голос у неё уставший и слишком бесчувственный. Дазай, не раздумывая, ответил. — Разумеется, Ридзу-сан. Где вы сейчас? — У станции Канай. Вышли адрес, я подъеду на такси. И звонок был сброшен. Дазай не знал, почему она попросила об этом его. А ответ лежал на самой поверхности: Ридзу доверяла ему больше всех и точно знала, что может на него положиться. — Ну и чего она хотела? — с необычным для Чуи нетерпением спросил рыжий. — Хочет жить вместе со мной, — непринуждённо пожал плечами Дазай, — Так что ты не угадал. Проща-а-а-ай, Чуя-кун, а я полетел. Сказать, что Накахара был ошеломлён — не сказать ничего.***
Дазай увидел Ридзу ещё до того, как между ним и подъездом своего дома было расстояние уж точно больше двадцати метров. Девушка выглядела смертельно уставшей и даже измотанной. Сакишима расслаблено стояла, подпирая стену дома своей спиной, но внутренне была готова прямо тут улечься и хорошенько отдохнуть. — Простите за задержку, Ридзу-сан, — Дазай приветливо улыбается, а Сакишима поднимает на него помутневшие чёрные глаза. — Ты извини, что выдернула от дел. Я благодарна тебе, что выручил. Обязательно верну должок, — в живую голос у неё был ещё более усталый и сиплый, а Осаму лишь махнул рукой, мол «не нужно мне ничего». Мафиози открывает дверь и пропускает девушку внутрь. У неё из вещей только небольшая чёрная сумка, наверняка с документами, думает Дазай. Они заходят в лифт и в полном молчании доезжают до нужного этажа. Когда парень открывает дверь в свою квартиру, Ридзу снимает с себя лакированные туфли и ставит в сторону. А вот снять плащ ей помогает Осаму; он мило улыбается Сакишиме, когда пересекается с ней взглядом. Сам разувается и идёт вглубь квартиры, зазывая за собой девушку. Он предлагает выпить по чашке кофе — Ридзу не отказывает. Они проходят гостиную и ещё пару комнат перед тем, как оказаться в светлой кухне, северная стена которой отделана лишь окнами. Отсюда открывается прекрасный панорамный вид на вечернюю Йокогаму. Сакишима усаживается за подобие барной стойки и утомлённо смотрит на открывшийся вид, пока Дазай делает кофе. — Не одиноко жить одному в такой огромной квартире? — невзначай спрашивает Ридзу, когда Осаму ставит перед ней белую керамическую кружку. — Ну сейчас я не один, — спокойно отвечает он и садится напротив, — Так что же произошло с вашим домом? Вы слишком комкано объяснили по телефону. — Ничего особенного. Недруги мафии выследили меня, ограбили квартиру, в надежде найти что-то полезное, а затем сожгли, чтобы скрыть следы. Все важные документы спрятаны не дома, к счастью, поэтому они точно ничего не нарыли, — монотонно рассказывала Сакишима, добавляя в кофе сахар, — Можешь не беспокоится; я буду редко оставаться у тебя. Большую часть времени я ночую в рабочем кресле в обнимку с документами. «Две», — подумалось Дазаю, который внимательно наблюдал за её движениями. Именно две ложки сахара Ридзу кладёт обычно в кофе, но сегодня она положила три. Осаму знает, что она сластит больше, чем обычно только тогда, когда о чём-то беспокоится. И мафиози почему-то сомневается, что Сакишиму волнует сгоревший дом. — Случилось ли что-то ещё? — ненавязчиво интересуется Дазай и получает отрицательный ответ. Спустя несколько минут Ридзу подпирает щёку кулаком и прикрывает веки, смотря парню точно в глаза. — Ты всегда обращаешься ко мне с уважением, хоть и являешься мне непосредственным руководителем. Почему? — она спрашивает это незаинтересованно и даже не надеятся получить вразумительный ответ. — Я уважаю вас не за статус в мафии, Ридзу-сан, — с улыбкой говорит Дазай и отпивает из своей чашки кофе, — Вы мне долгое время симпатичны. Это ведь естественно — уважать даму, которая небезразлична. Сакишима удивляется признанию напарника, но не выражает это явственно. Лишь тянет губы в слабой улыбке и устало трёт лоб. — Понятно… — неловкость вкупе со смущением, а ещё полное непонимание ситуации как таковой — вот что испытывала Ридзу в данный момент. Она даже не знала, что лучше ответить. Девушка никогда не задумывалась об отношениях. Да и какая романтика может быть в её жизни, когда Сакишима буквально танцует на лезвие ножа и изо дня в день уворачивается от свинцовых пуль. Но впрочем, это делает не она одна — Дазай находится в идентичной ситуации. Осаму незаметно вздрагивает и громко вздыхает. Ридзу начинает что-то бубнить под нос; что-то про то, что отношения — это муторно, перечисляет минусы, которых, к слову, больше чем плюсов. И как только Дазай умудрился влюбиться в столь ворчливую и буйную женщину? Он сам не мог ответить на этот, казалось бы, тривиальный вопрос. Просто в одно мгновение понял, что конкретно вляпался в нечто романтично-приторное и сладко-ванильное. Вообще-то Осаму сейчас должен был признаться в любви Ридзу прямо, та ответила бы, конечно же, взаимностью, а дальше — поцелуй, может что-то большее, ведь они не два дня знакомы, а уже после этого всеми любимое «долго и счастливо». Во всяком случае, Дазай читал об этом в книгах и видел в кино. На деле же всё оказалось гораздо труднее и замысловатее. Сакишима уже отчитывает его, а Осаму хлопает глазами и думает, что лучше бы продолжал хранить свои чувства в тайне. «Предложить, не предложить?» — размышлял обладатель карих глаз, искоса наблюдая за Ридзу. — Ты мне тоже, — вылетают из её рта слова пропитанные недовольством, а Дазай вытягивается стрункой и думает, что ему послышалось. — А?.. — ничего более сложносочинённого и романтического он придумать не смог. — Ты тоже мне нравишься, — вздыхает Ридзу и опускает голову на стол, — Какой-то детский сад… Это будет отвлекать от работы… Чёрт. На каком диване я могу расположиться? — Зачем же на диване? — с хитрецой спрашивает Дазай, — Мы уместимся и на моей кровати, Ридзу-сан, — он сладко улыбается и понимает, что признался не зря.***
Раньше мафиози считал, что самое красивое, что он когда-либо видел — ночная Йокогама с сотого этажа здания. А теперь самый прекрасный вид для Дазая — это Ридзу в его футболке, которая еле достигает бедра, её иссиня-чёрные влажные волосы, прилипающие к бледной шее и чуть прикрытые глаза, обрамлённые слегка дрожащими ресницами. Она только-только вышла из душа. Щёки всё ещё немного розоватые, а гладкая кожа, наверняка ещё и мягкая наощупь, до сих пор разгорячённая после горячей воды. Дазай шумно глотает слюну и чувствует, как начиняют пылать уши. Он неотрывно следит за Сакишимой и когда она, слишком скромно, садится рядом с ним на кровать, косит взгляд на её ноги. Становиться невыносимо жарко и появляется острое желание открыть окно. Все окна в доме. И ещё включить кондиционер. Почему-то Осаму начинает думать, что предложение спать в одной кровати — самое худшее из всех, которые он только мог придумать. — Что-то не так? — невинно интересуется Ридзу, не до конца понимая странного поведения теперь уже своего парня. — Д-да нет… Вы просто очень… очень красивая… — Дазай умалчивает, что причина его тахикардии — это её стройные ноги, до которых очень хочется дотронуться. — Я думаю можно уже на «ты», — усмехается Сакишима, — Если тебя смущает мой внешний вид, то я пойду оденусь в свою одежду. Не вежливо вводить хозяина квартиры в затруднительное положение… Ридзу поднимается с мягкой постели и хочет вернуться в ванную комнату, но горячие пальцы Осаму смыкаются на её запястье и не дают отойти дальше. Пелена вожделения застилает карие глаза и Дазай притягивает девушку к себе, пряча лицо в её плоском животе. Ридзу, опустив голову, удивлённо пялиться на каштановые, чуть кучерявые, волосы и не понимает сего порыва. Неудивительно: у неё никогда не было опыта с мужчинами, вообще никакого. Сильные руки обнимают за хрупкую спину. Скулы стыдливо алеют и мафиози благодарен всем возможным и невозможным богам, что в комнате уже довольно темно и Сакишима не увидит его лица. «Как будто я никогда не видел обнажённых девушек», — гневно думает парень, — «Ну и почему гормоны заработали только сейчас?!» — Осаму, — тихо зовёт Ридзу. Парень медленно поднимает на неё голову и первое, что он замечает — сверкающие чёрные глаза. А потом щека чувствует чужие тёплые пальцы. Дазай не выдерживает: рывком роняет Ридзу на кровать и нависает сверху над женским телом. Он порывисто целует обветренные, чуть подрагивающие, губы Сакишимы, но с каждой секундой поцелуй становиться более нежным, аккуратным даже. Дазай почти уверен, что любит её. По крайне мере, рядом с ней ему хочется ещё немного пожить и мысли о суициде голову атакуют гораздо реже.***
Эти их отношения — словно русская рулетка. Только вот весь барабан револьвера заполнен пулями и выстреливает оглушительно, причём каждый день. Страсть, нежность, безумие, злость, да всё, что угодно! А какой адреналин оба испытывают, когда шкерятся, словно несмышлёные подростки, в тёмных коридорах зданий мафии. Как дёргаются от каждого шороха, хотят тут же натянуть штаны обратно, но губами всё равно касаются друг друга. И всё это происходит жёстко, быстро, но приятно. Ридзу оказалась громкой девочкой, поэтому Дазаю приходилось постоянно закрывать ей рот. Но и это мало помогало. О них в Портовой Мафии знал только Чуя и, наверное, Босс. Накахара прознал такую тайну случайно — без предупреждения завалился к Дазаю домой с целю побычиться и выпить спиртного, ибо больше не с кем, но застал заклятого друга и (уважаемую!) Ридзу-сан в довольно пикантной позе, где Сакишима сидела на столешнице, обхватив ногами поясницу мафиози, а Осаму довольно удобно устроился между её ног. И если бы рядом с ними был бы пистолет, Чуя не сомневался, что его бы пристрелили на месте и даже не стали бы оплакивать. А Босс… ну, он знает всё. Не факт, конечно, но всё же.***
Дазай клялся самому себе, что сделает так, чтобы никто больше не предал Ридзу. А в итоге… он сам её и предал. Одасаку умер. Его больше нет. И последние слова лучшего друга… идти по дороге добра, как бы смешно это не звучало. Осаму не могу ослушаться Оду. Это бы означало, что он предаст его память. И тут выбор: предать её? Живую и невредимую? Или его? Лучшего друга, предсмертными словами которого являлись «твори добро»? Дазай выбрал не её, а его. И он пропал. Испарился, исчез, спрятался. В мафии он больше не появлялся.***
— Осаму Дазай предал мафию. Сейчас он скрывается и найти мы его не можем. Босс дал чёткое указания о его ликвидации. Чуя шокирован. Да, он недолюбливал напарника, но… чтобы вот так? Нет, Накахара не верил. Не верил, пока не предоставили доказательства. Ридзу не знает, чего добивается собеседник. Она не понимает этого тогда, когда выливает на него содержимое всего стакана с виски, и тогда, когда бьёт кулаком в лицо. Перемахивает через стол, как обезумевший дикий зверь, и роняет ту сволочь на пол. Тот кричит, правда, кричит, словно мелкая дрянная девчонка, когда хилая, в сравнении с мужчиной, баба вжимает коленями его руки, вдавливая те в пол, и остервенело бьёт слабыми ручонками. Его! Мафиози, одного из руководителей! Наверное, его прислали не просто так, чего-то эта гнида да стоит. Он резко вырывает свою руку и наотмашь бьёт Ридзу по лицу, от чего та оказывается на спине, глотая собственную солёную кровь, и резко, инстинктивно, пяткой проходит по зубам грубияна, выбивая пару-тройку лишних зубов. Ярость рвётся наружу, она подстёгивает Сакишиму рвать и метать. Бить сильнее, чётче и так, чтобы противник не смог встать на ноги. Это неправда. Этого не может быть. Он не мог уйти. Не мог!.. Костяшки пальцев пульсируют от невыносимой боли, но удары не прекращаются. Будто Ридзу хочет стереть мясо со своих рук. До кости. Стереть кожу об чью-то противную рожу. И выдохнуть. Может тогда ей скажут, что Дазай не предатель? Нет… не сказали. Их оттаскивают друг от друга быстро: её, скалящуюся и рычащую, требующую отпустить и дать доделать «свою работу» и его, прижимающего ладони ко рту, с ошарашенным взглядом и когда-то белой дорогущей рубашкой с разводами ещё не остывшей крови. — Угомонись! — кричит кто-то, сжимая руки Сакишимы за спиной. Ей больно, но Ридзу всё равно рвётся вперёд. Добить! Чтобы взял свои грязные слова обратно! Чтобы извинился! И самое страшное, что если бы на месте этого человека был сам Мори Огай, Ридзу бы это не остановило. — Я убью его! Я его прикончу! — верещит она, скаля окровавленные зубы, — Отпусти-отпусти-отпусти! Будто всё так просто. Будто всё бывает так просто! — Ридзу! Чуя смотрит на неё осуждающе, и Сакишима мигом успокаивается. Дышит загнанно, роняя капли крови на чистый кафельный пол, и думает, что сейчас расплачется. Эмоции — это слабость, но… но она не могла поступить иначе. Не могла. На рёбра давит чувство вины и всё ещё плохо контролируемая ярость. Хватка ослабевает. У Ридзу кружится голова, но мутный взгляд успевает поймать вошедшего Мори и его Элис. Сакишима прижимает ладонь к носу, от чего тонкие пальчики покрываются неприятной тёплой влагой, и едва держится на дрожащих ногах. Дазай учил бить врага до конца, до последнего вздоха. Он учил, а она запоминала. Результат на лицо. На лицо руководителя, которого теперь не узнает родная мать. — Я провожу Ридзу-сан в медицинский отсек, её травма не так нуждается в помощи более квалифицированных врачей, нежели травма руководителя, — Накахара говорит ровно и уверенно, обращаясь к преспокойному Мори. Тот кивает и с каким-то сожалением осматривает Ридзу. Никто не думал, что выйдет вот так. — Отчёты о столь вульгарной драке в середине рабочего дня и чем или кем та была спровоцирована, завтра утром должны лежать у меня на рабочем столе. Надеюсь, я ясно изъясняюсь? — Огай сдвигает брови к переносице, смотря на лужицу крови. Ридзу и «эта сука» кивают. А потом её уводит Чуя. Редкая толпа расступается. Почти у самого медпункта Сакишима не выдерживает и валится обессилено на пол. Глаза предательски щиплют. Ридзу вжимается в угол стены, трясётся и тихо плачет, закрывая руками рот. Она страшится посмотреть на Чую, а потому прячет голову, закрывая руками. Мори Огай — отец. Каждый член Мафии — большая семья. Отца и семью предали — нужно убрать предателя. Простая истина, которую Ридзу заучила, как молитву и следовала ей несмотря ни на что. Ей тоже предстоит сделать выбор: Мафия или Дазай? Семья или любимый человек? Впереди — он, теперь уже предатель. А за спиной у неё — Мафия. Те, кто приняли, взрастили, воспитали и дали всё. И Ридзу делает свой выбор. Она не выбирает Осаму, также как и он не выбрал её.***
— Нашла, — спокойно выдыхает Сакишима, преграждая собой путь отступления для Дазая, — Наконец-то. — Ридзу… — придушено выдавливает из себя парень и болезненно морщиться. Он хочет объясниться перед ней. Хочет извиниться. Но знает, что она не станет слушать. Так и есть. Ридзу лёгким движением достаёт пистолет и нацеливает на Дазая. Он только не понимает: где свора остальных мафиози? Потому что не ощущает присутствия ни одного, кроме стоявшей напротив девушки. — Последнее слово, предатель? Притворство. Театр. Игра одного актёра в лице Ридзу. «Если я хочу закончить всё как можно быстрее, то нужно стрелять сразу…» — размышляла девушка, а в голове так не кстати всплывали моменты с любимым человеком. С тем, кто сейчас стоит напротив. Да к чёрту! Для Сакишимы совесть не больше, чем пустой звук — не больше, чем слово, записанное философами Древней Греции, Египта или Рима. Её не волновало то, что подумает о ней народ, её приближённые или даже Осаму. Её задача — обеспечить всей Мафии безопасность и гарантировать спокойную жизнь себе. А методы, будьте добры, не жаловать, ибо у Ридзу они всегда отличались особой степенью жестокости и бесчеловечности. Сакишима очень устала, хоть не подавала виду. Всё то время, пока Мафия искала Дазая, девушка не находила себе места. Её мучала бессонница и даже лекарства не помогали уснуть. Синяки под глазами Ридзу умело спрятала за тоннами косметики и лишь благодаря этому выглядела по-привычному красиво. И чтобы как-то прекратить свои самобичевания и облегчить страдания, она решила самостоятельно найти Осаму, чтобы… убить. Но это оказалось сложнее, чем предполагала Сакишима. Палец не может нажать на чёртов курок!.. — Ну… я хочу сказать, что не переставал тебя любить. Пожалуй, это всё. Можешь стрелять. Ридзу до боли стискивает зубы и силиться выстрелить. Почему так сложно? До этого было не так. До этого она с лёгкостью убивала любого. Так почему его не может?! За спиной — мафия, её семья. А впереди — он. Тот, кто бросил её и предал. Тот, кто её сломал и убил. Но… «Не могу», — мысленно вынесла вердикт Сакишима, — «Я не могу его убить… просто не могу». Ридзу медленно опускает руку с пистолетом и отшатывается на месте. Голову простреливает болью и девушка, выронив оружие, запускает пальцы в волосы, едва ли не вырывая их. Всё ведь должно быть не так… — Ридзу! — Дазай подбегает к ней и сжимает плечи, с беспокойством заглядывает в чёрные глаза, — Прости, но я должен поступить так. — Уходи… — Сакишима отталкивает его от себя с силой и волком скалится, не иначе, — Проваливай, пока я не сдала тебя мафии! Дазаю не нужно повторять дважды. Он делает так, как велит она, и ничего не говорит на прощание. Всё-таки Ридзу выбрала его.***
Ридзу сидит за ноутбуком и что-то усердно печатает. Рядом стоит чашка давно остывшего чая и лежат документы, собранные в аккуратную стопку. Сакишима прогибается в спине и хрустит позвонками, вытягивает руки вверх, разминая отёкшее тело. Рапорт для Босса завершён, поэтому можно идти со спокойной душой домой. И только девушка хочет подняться, как двери в её кабинет резко выбивают ногой, а на пороге появляется взбудораженный Чуя. — Ридзу-сан! — он поправляет шляпу, но заходить внутрь не торопиться, — Мы захватили Дазая. Я подумал, что вы должны знать об этом. Сердце Сакишимы пропускает удар, а затем начинает осатанело биться об рёбра. Глаза на какую-то долю секунды раскрываются шире, дыхание учащается. Но всё это проходит быстрее, чем вспышка молнии. Ридзу бесшумно выдыхает и смиряет Накахару усталым мрачным взглядом, в котором тлеет огонёк злости. Она захоронила все чувства к нему за все прошедшие годы только ради того, чтобы при единственном упоминании заново сломаться? Ну уж нет. — Чуя, — тон её голоса холоден, как никогда, и вкупе с бесчувственным взглядом впечатление у Накахары складывается безрадостное, — Ты правда думаешь, что я… знаю этого человека? Ридзу не любит Дазая, не ненавидит, не презирает, не скучает. Она попросту его не знает.
