Брось меня

      Дворец, слабо мерцающий под толщей воды, дремал. Океан кутал его в течения, ленивые и плотные. Огни на шпилях, сотни кристаллов и жемчужин, разбросанных по пространству, намечавших извилистые пунктиры дорожек, тускнели, выпуская вечную ночь под тяжелым покрывалом переменчивых волн.       Нешшис дописал последнее письмо, устало потер глаза. Недосып, нервное напряжение последних дней сказывалось – немилосердно хотелось махнуть хвостом на все и завалиться спать. Желательно – в широкой кровати Правителя. Для вящего спокойствия – с ним вместе. Просто прижать его покрепче, чтоб не вздумал совать голову в пасть кракену, просто забавы ради. Второй день визита очередного посольства рода, Правитель взвинчен и смотрит земным волком. Охрана давно привыкла втягивать головы, когда он проплывает мимо. Опять остриг волосы, бесится от невозможности выместить скопившуюся злобу, бесится от законов и сотни обычаев, которыми связан. Неш знал, каково это. Но он, второй в роду, был свободен. Капля человеческой крови позволяла многое, не допуская к вершине власти. Ему, главному дознавателю Правителя, завидовали и сочувствовали. Аристократ, не допущенный встать во главе своего дома, хотя многие бы согласились, что достоин. Рыжеволосый Нешшис плевал на них с высокой скалы, и на говоривших, и на привилегии. Их было достаточно. Он сам выбрал свое место, сам добился того, чего хотел. За одним маленьким исключением.       И сейчас это исключение где-то гневалось. Белесая воронка водоворота крутилась рядом с главной башней, грозя задеть упругим плотным боком вечную кладку. Но пока засасывала только растущие кристаллы и кораллы, подманивая скальные языки. Они свились в основании в бутон, ползли вверх, нащупывая опоры в крутящейся водной стене. Неш цокнул языком об клык.       Они с Правителем ругались всю прошлую неделю, с трудом прогрызаясь в спокойствие на людях. Такого еще не было. В Ллиэлина словно духи гиблых скал вселились, а Неш впервые не мог себя остановить. Сейчас он достаточно остыл, чтобы попробовать объясниться.       Охрана у комнат Правителя странно отвела глаза и скрестила трезубцы, закрыв проход. Нешшис вежливо отодвинулся, притушив вензеля татуировки, и приподнял бровь в немом вопросе.       – Занят, – коротко буркнул один из стражников, синеволосый, с короткой стрижкой и серебряным обручем на голове – личная охрана Правителя, странно, что он дежурил перед дверями, как простой гвардеец.       – Даже мне нельзя?       Второй – со светлым, почти белым хвостом и узким плавником – старательно прятал глаза:       – Простите, кайлэ, – поклонился светлохвостый. – Лайтэ Ллиэлин приказал не впускать никого.       Как интересно. Неш хлестнул хвостом, сворачивая за угол, и мысленно позвал.       Ты от меня прячешься, Лли?       Тишина. Ни звука, ни образа.       – Кайлэ Нешшис, – к Нешу спешила русалка, с трудом удерживая россыпь больших поющих кристаллов. – Простите меня! Лайтэ просил передать, что нужно заняться вторым послом Южной впадины. Но я совсем забыла… а сейчас, пожалуйста, простите меня. Второй посол все еще в большой зале, вместе с остальными на приеме. Может быть, еще не поздно.       Девушка то бледнела до синевы, то загоралась лихорадочным румянцем. Сердца колотились быстро-быстро. Представила себе, что с ней сделает Правитель за ослушание. Мог, вполне. Особенно в плохом настроении. Неш не считал нужным злиться на тех, кто слабее. Кивнув, русалка заставил себя не оборачиваться на двери и последовал за провинившейся посланницей.       Амирэ, второй посол высокого господина Южной впадины – русалка в возрасте, с тяжелым проницательным взглядом, – тоже зла не держал. Посмеялись вместе, что дети нынче так беспечны, и даже позубоскалил, что де знает, кого теперь за смертью, если вдруг пригодится, послать. Неш расхохотался и предложил выпить еще вина.       – Да мне как-то уже хватит, – Амирэ заглянул в кубок. – Я, пока вас ждал, опустошил пару бутылок от нечего делать.       – А что, другие милости вас не прельстили? – Неш кивнул на стайку русалок у длинного стола.       Некоторые танцевали, некоторые смеялись и переговаривались, нашептывая что-то на ухо. Но все, как один, косились на посла. Цветник лайтэ, который тот за глаза величал традиционно гадюшником. Мирре свободно разлегся на диване, придерживаясь за резную перламутровую спинку. Мощный хвост, покрытый темной, почти черной чешуей, местами иссеченной сеткой старых шрамов. Надорванный плавник, полукруглый, плотный, плохо сросся, и края рассечения почти посредине расходились, делая его похожим на язык гигантской змеи. К предлагаемым «вкусностям» он, похоже, относился так же. Аллергию боялся заработать.       – Стар я уже для таких забав, – засмеялся Амирэ. – Скучно.       – Хм, вы сейчас меня пугаете, мирре. То ли у нас недостаточно красивые придворные, то ли мы неправильно вас приняли.       – Кайлэ, – вернул оскал посол, – я приятно удивлен приемом и вашим Правителем, это прямо и откровенно не лесть, а правда. Констатация факта, которые так любит лайтэ. Не ожидал.       – Отчего же?       Неш сильно кривил душой. Про Правителя ходили те еще слухи. Отчасти они сами их и сочиняли. Придумывали истории, распускали сплетни, утверждая собственное право на дезинформацию. И только несколько моментов оставались правдой. Злопамятность, дурной нрав и нетерпение к бессилию.       – Знаете, я ожидал встретить заносчивого юнца, – мирре отпил еще вина, вздохнул и жестом попросил наполнить кубок вновь.       Неш подозвал слугу, прикрыв горлышко кубка ладонью, не дав налить из ближайшего кувшина. Велел принести то, что обычно пьет сам. Юноша стрельнул синим взглядом из-под ресниц и умчался выполнять приказ.       – Правитель давно уже не мальчик, – Неш раскинулся удобнее, расправив плавник и лениво покачивая им. – Вспыльчивость прошла, остался расчет. Хороший союзник, хотя можете мне не верить, я полностью предвзят.       Посол кольнул острым взглядом, оценивающим, с самой каплей мрачной удовлетворенности.       – Вы мне тоже нравитесь, кайлэ. Вы умны, но не настолько беспринципны. Отличный советник. Почему нет?       Неш хмыкнул. Вернулся слуга с темной, покрытой водорослями бутылкой. Легко сорвал печать, вонзив коготь в пробку, потянул. Вода плохо передавала ароматы, но здесь потянуло необычной для русалок нотой винограда и сладости.       – Земное, – Неш ответил на безмолвный вопрос, демонстративно подставил кубок первым и отпил положенный по традиции глоток, показывая, что угощение не отравлено. – Прошу вас, попробуйте.       Посол благосклонно кивнул, понюхал, зажмурившись от удовольствия, и покатал на языке малую каплю. После чего отпил, удовлетворенно вздохнув.       – Что касается вашего вопроса, мирре, – продолжил Неш, – позволю себе не отвечать. Я там, где должен быть. Свобода – достаточная приправа к власти. Я предпочитаю сбалансированный вкус.       – О, я это тоже оценил, – отсалютовал бокалом посол.       Они смаковали вино, какое-то время молчали, потом завели неспешную беседу ни о чем. О водах, о кораллах и поющих водорослях, водившихся на склонах впадины. О торговых договорах, которые заключались через посредников с сухопутными королевствами. Посол поделился опасениями насчет штормов, многократно топивших флоты у подножья большой скалы Плавника на западе его вод. Неш обещал поговорить с сиренами. Возможно, «хранители океанского настроения» могли бы помочь, усмирить волну или просто узнать, почему так происходит.       Разговор затянулся почти до утра. Они пили, закусывали и смеялись, постепенно переходя на какие-то воспоминания, родственников и шутки. Вокруг роились придворные, по одному, по несколько. Но каждый раз разочарованно возвращались ни с чем.       В голове немного шумело, Неш клыкасто зевнул и извинился.       – И то правда, – Амирэ поднялся. – Пора спать. Если я хочу завтра к полудню быть в форме. Спасибо вам, кайлэ. Считайте, что у вас есть, где остановиться, если будете в наших краях.       – Спасибо, – поблагодарил Неш искренне и поклонился.              На обратном пути русалка машинально свернул к комнатам Правителя. Последнее время он часто корил себя за эту привычку и ничего не мог поделать. Стража сменилась на дворцовый гарнизон – почти одинаковые русалки с пятнисто-серыми хвостами, вместо трезубцев держали копья. Неша пропустили без разговоров.       Лучше б развернули. Это кайлэ понял уже в спальне. Обнаружив Правителя сидящим на краю постели, среди измятых простыней. На подушке рядом спал черноволосый мужчина. По видному краю плавника Неш узнал главу посольства. Вовсе не гнев породил воронку, совсем другая эмоция…       Русалка тяжело сглотнул, сжал руку в кулак, спрятав за спину. Уйти поздно, Ллиэлин повернул голову, глядя пронзительно аквамариновыми глазами из-под растрепанных, неровно срезанных белых прядей.       – Я же велел не пускать, – хрипло произнес Правитель.       – Ты упустил, что охрана меняется в подутренню, – через силу выдавил Неш.       – Действительно, – Ллиэлин поднялся. – Отвлекся.       Белоснежный хвост отливал густым серебром в тускловатом свете единственного кристалла на столе у постели. На спящего любовника он даже не глянул. Отработанный материал. К подводной ведьме не ходи – Правитель стряс с него все возможные привилегии, и завтра договор о мире и взаимопомощи будет подписан со всеми выгодами. Беловолосая беспринципная тварь.       – Ты что-то хотел? – спросил Ллиэлин, поворошив бумаги на столе.       – Малость, – Неш тяжко сглотнул, не находя в себе сил успокоиться.       Ревность билась так яростно, что отвлекись, заклокочет горлом, выйдет ядовитой пеной и заполнит весь дворец. Опять! Ллиэлин опять это делает. Использует все, чтобы добиться своего. Постель? Да пожалуйста. Это всего лишь тело, какая разница? Первый раз, услышав такое, Неш едва не бросился на него. Сейчас сдерживаться было сложно, но возможно. Если впиться клыками в собственную губу.       – Просто зашел уточнить, нужен ли я завтра на подписании договора. Хотел отправиться к родственникам. Отец зовет в манор.       – Нет, – Ллиэлин обернулся мощным рывком, поколебав прозрачную стихию, заполнявшую дворец и комнаты. – Ты не вернешься в манор, твое место здесь.       – Мое место занято, – вышел из себя Нешшис, указав на сонно повернувшегося к ним спиной посла.       Выжал его Правитель по полной, русалка не проснулся ни от чужого присутствия, ни от набирающего обороты разговора.       – Не говори глупости, лани, – Ллиэлин подплыл ближе, переходя на мысленный разговор, позволенный лишь меж родственниками и самыми близкими. – Твое место никогда не будет занято. У меня нет времени уговаривать этого упрямца. Только и всего.       – Я не одобряю твоих методов ведения переговоров. Ты знаешь это.       – От этого они не становятся менее эффективными.       – Как вам угодно, лайтэ, – Неш издевательски глубоко склонился и выскользнул прочь.       Выше сил, выше терпения, выше его самого. Каждый раз резало по живому, хотелось рвать и метать. Ударить. Да. Просто ударить, чтобы понял, насколько это больно. И как проклятие – не сметь поднять руку на него. Стража удивленно шарахнулась. Неш с силой двинул плавником, не обращая внимания, что задевает стену и уродует покрытие. Все к дьяволу. Все! Во главе с лайтэ.       Хлопнуть дверью не удалось, ее остановила рука Правителя.       – Лли, уходи, – прорычал Неш, угрожающе вскидывая спинной плавник.       Наедине он мог говорить так, как привык. Без поклонений и придворных экивоков, вбитых на подкорку.       Правитель осклабился, вставая вертикально. Веер хвоста мелко, раздраженно дрожал. Белые паховые пластины дали трещину, выдавая возбуждение, и Неш откровенно осатанел. Поднырнув, он схватил Правителя за запястье.       – Чего ты добиваешься? Зачем? Договор?! Про охрану ты забыл?!       Ллиэлин с силой отмахнулся, задев когтями щеку Неша. Алая бахрома брызнула и застыла багряным облачком. Легкая обидная боль обожгла пощечиной.       – А ты маленький, не понимаешь? – глухо рыкнул в ответ Правитель. – Зачем пришел, если уже сказали – нельзя? Пощекотать нервы? Первый год меня знаешь?       – Нет, к сожалению, – повысил голос Неш. – Наверное, поэтому еще и прихожу.       – Так перестань! Такой весь правильный и принципиальный кайлэ. Почему только со мной? Почему тебе не мешает принципиальность копаться в чужой икре и тине, не мешает строить ловушки и заговоры? Почему тебе можно, а мне нельзя?       – Чего ты добиваешься, Лли? – заорал взбешенный Нешшис. – В каком месте я правильный? Почему ты требуешь закрыть глаза на легкость, с который ты издеваешься надо мной?       – Откажись от меня! – Ллиэлин сощурился, вода сгустилась вокруг и потекла видимыми струями, как веревками, обхватывая мебель, вазоны, светильники на стенах, колонны опор. – Ну же?! Я не устраиваю, так почему ты все еще здесь? Хватит делать мне одолжение.       – Одолжение? – Неш зашипел. – Я тебе кто, твои слуги? Или, может быть, русалка из придворных? Щелкни пальцами, сразу и в постель, и в бой, куда угодно?       – А не так? – Ллиэлин снова показал клыки. – Ты придворный, лани, хочешь того или нет. Ты на службе у Правителя.       – Я сейчас говорю не с правителем!       – А с кем? – лайтэ подплыл вплотную, водные жгуты потянулись следом, вода стала ледяной.       – С тобой! – Неш ткнул кулаком в солнечное сплетение Ллиэлина.       – Я не могу разделиться, Неш. Сто раз тебе повторял. Или ты примешь меня полностью, или это дорога в никуда. Ты ограничиваешь меня, я ограничиваю тебя. Все. Никак иначе. Мне не быть свободным. Никогда. Не нравится – брось меня!       – Сволочь! – вызверился Неш, занося руку и... бессильно опустил.       Ллиэлин схватил его за голову, притянул, скорее вгрызаясь в губы, чем целуя, раня обоих. Сглотнув вязкую смешавшуюся кровь, Неш потерял голову. Грубо дернув Правителя на себя, он сжал его в объятиях, давя на нервный узел у копчика. Лли застонал, хвост обмяк, плавники опустились. Паховые пластины разошлись окончательно, выпустив напряженный член. Неш обвил его своим хвостом, обездвижив, заломил назад руки, болезненно прогнув в пояснице, вцепился зубами в белоснежную кожу под ключицей. Чего Лайтэ не позволял никому, кроме него – оставлять на себе следы. Никогда! Ни одной чужой метки. Неш все равно их видел: в томной расслабленности после некоторых встреч, в растрепанной косе, в сбившемся украшении. Сейчас он оставлял след себя на вероломном любовнике, расписывался яркими отпечатками в том, что не может отказаться. Лли был его. Только лишь разница – Нешшис не считал своим правителя. А лайтэ не считал себя двуликим.       Пальцы больно вцепились в короткие белые волосы. Неш отчаянно жаждал намотать их на кулак, но даже в этом Правитель ему отказал. Это мало походило на любовь. И эта мысль отрезвила.       Неш утянул Ллиэлина к постели, опрокинул, вжавшись бедрами. Лайтэ что-то пробормотал, но его уже не слушали. Внезапно Правитель отпустил воду, прошел оборот, обхватив кайлэ коленями. Обманчиво тонкий без хвоста, открытый и беспомощный в человеческом облике перед яростью Неша.       Нешшис проклял его еще раз, беря то, что отдавалось, входя глубоко, не останавливаясь, стремясь освободиться как можно скорее. От безумия, от страшной жажды. Пролиться семенем и ревностью, заразиться спокойствием и светом глаз. Ллиэлин не опускал ресниц, жаберные створки трепетали, судорожно пропуская воду. Сжимался плотно на вонзающейся в него плоти, стонал беззвучно. Неш уперся локтем и приподнялся, крепче прижимаясь и входя глубже, отрывистыми резкими толчками. Лли вздрагивал от каждого, но не прикасался к себе, принимая бурю и впитывая. Неш снова проиграл. Вжался лбом в белое плечо, закусил его до крови и кончил, содрогаясь в бесконечно ослепительной вспышке оргазма.       Лли громко выдохнул на ухо. Натянутое тело расслаблялось. Руки перестали терзать волосы, обвили шею, ласково поглаживая по плечам. Неш не мог шевельнуться. Его выкрутило параличом, вырвав из реальности происходящего куда-то за черту невозможного. Правитель снова вздохнул и угрем выскользнул из-под любовника, снова меняя облик. Обвиваясь вокруг и требуя еще, больше, до последней капли и вздоха.       Как заснул, Неш не помнил. Отключился, удерживая на себе Лли, опутавшего кайлэ хвостом. Присмиревшая волна ласкалась, но Ллиэлин лишь отодвинул настырное течение, поманив белесый свет жемчужин. Перламутровая взвесь закружилась вокруг постели, заполняя комнату свежестью и шорохом. Руки до сих пор дрожали. Хвост, свитый кольцом вокруг Неша, тоже. Плавники хаотично трепетали. Укусы, щедро рассыпанные по груди и плечам, ныли, не давая ни малейшей возможности уйти от осознания. В который раз.       – Как же ты не понимаешь, – прошептал лайтэ, гладя расслабленные, искусанные им же в кровь губы, складку меж густых темно-рыжих бровей. – Влюбиться в неподходящего – это самоубийство. Отсроченное, медленное и верное, как яд. Любимый извращенец, как же страшно, что ты когда-нибудь поймешь это. Сам. Я слишком слаб, чтобы тебя отпустить...