Ни хао, А-Бао!

Есть я и ты, а всё что кроме Легко исправить с помощью кота. (с) Народное

Котёнок был маленький, тщедушный и довольно страшненький. Его чёрная шерсть, по малости лет тонкая и негустая, слиплась пучками и топорщилась в разные стороны, как иголки морского ежа. В уголках глаз скопились комки чего-то жёлто-серого, не то грязи, не то гноя. Периодически он остервенело тряс маленькой башкой, и из ушей валилось мерзкое на вид бурое крошево. Как он добрался до Облачных Глубин, дорога к которым лежала через горы, населённые волками, дикими кошками и ползучими гадами — оставалось загадкой. Вэй Ин подумал, что путь этот был непрост. Но котёнок, очевидно, обладал памятью юной прелестницы, потому что расстроенным не выглядел ни на минуту, только изрядно потрёпанным. Он самозабвенно ловил когтями нижний край одежд Лань Чжаня, размахивая тоненькими лапками, падал на спину, бесстрашно открывая грязное, не до конца опушившееся пузо с просвечивающей сквозь жидкий мех нежно-розовой кожицей. Новая игрушка пленила его на раз. Собственно, так они его и заметили. Лань Чжань пошёл побаловать кроликов морковкой, и Вэй Ин увязался следом: его бесконечно забавляло, как боги распорядились судьбой ушастых, принесённых им когда-то наполовину в подарок, наполовину в качестве издевательства. Теперь у пушистых дармоедов был фактически собственный клан, роскошная резиденция под раскидистым гинкго и благословение в виде регулярно являвшегося им белоснежного божества с пригоршней морковных долек или капустных листьев. Он всегда считал кроликов бесконечно тупыми созданиями, годящимися только в суп или на жаркое. Но они вполне очевидно узнавали Лань Чжаня, бежали к нему как к маме родной и будто бы рады были его видеть: не рыпаясь сидели на ручках, тыкались носами ему в ладонь и норовили пожевать пальцы. Лицо Лань Чжаня в процессе этого странного взаимодействия приобретало совершенно особенное выражение, которому Вэй Ин не мог найти подходящего имени, но неизменно любил наблюдать. Хоть чем-то он доставил Лань Чжаню радость в своей прошлой жизни! Пусть и неосознанно. Они уже собирались уходить, как Лань Чжань вдруг остановился, оборачиваясь и дёргая на себя подол верхнего ханьфу. — В чём дело? — спросил Вэй Ин. — Зацепилось, — ответил Лань Чжань, слегка нахмурившись. Они стояли посередине лужайки, и цепляться здесь было совершенно не за что. Подол белых одежд взметнулся от рывка, и вместе с ним в воздух взлетело что-то маленькое и чёрное, при ближайшем рассмотрении оказавшееся котёнком. Лань Чжань в удивлении поднял брови и присел, чтобы рассмотреть неожиданного гостя поближе. Котов в Гусу Лань не держали: в окружавших Облачные Глубины горах водилось достаточно змей, чтобы мыши не плодились неконтролируемо, а сохранность зерна в кладовых гарантировали заклинания и травы. Котёнок, узрев в пределе досягаемости пушистую белую кисть нефритовой подвески, с восторгом на неё набросился, прикусывая тонкие нити и норовя наподдать шнуру задними лапами. — Бандит, — с усмешкой резюмировал Вэй Ин. — Определённо, — отозвался Лань Чжань с теплотой в голосе, и Вэй Ин заподозрил, что мелкий, кажется, здесь задержится. Впрочем, не то чтобы его это сильно обеспокоило. Котам, в отличие от собак, он благоволил. Среди старых воспоминаний, подёрнутых дымкой времени, до сих пор хранилось одно, где Вэй Ин, маленький голодный бродяжка, жил неподалёку от мусорной ямы по соседству с тощей облезлой кошкой. Рыжая в полосочку, она была по большей части сама по себе и не проявляла абсолютно никакой агрессии, словно детёныш человека нимало её не беспокоил. Только в особенно холодные ночи устраивалась рядом под боком и уютно тарахтела, так что зубы переставали стучать. Быстрая и ловкая, она мастерски ловила птичек, перехватывая в воздухе в смертоносном броске. Маленький безжалостный хищник. Вэй Ину никогда не надоедало за ней наблюдать. Когда её подрали собаки, прокусив одну из лап, и она лежала пластом, не в силах пошевелиться, он старался, как мог, делиться с ней едой. Хотя она мало что принимала из его скудных подношений: чаще всего ему удавалось добыть подпорченные овощи и подъеденные плесенью остатки булочек. Но тем не менее, едва встав на лапы, она стала приносить ему огрызки голубей, крыс и жирных тараканов, что было одновременно омерзительно и приятно. Но как-то вечером она не вернулась, а ещё через пару дней его нашёл дядя Цзян, и больше Вэй Ин не видел кошку. Но про себя тихо надеялся, что она нашла место для житья получше. — Ты как сюда попал, а, парень? — спросил он животное, присаживаясь на корточки рядом с Лань Чжанем. Котёнок не ответил: он был занят прикусыванием пальцев Лань Чжаня, который пытался спасти остатки шёлковой кисти. Из тощих, похожих на маленькие веточки лапок торчали довольно длинные, острые даже на вид когти. Они оставляли на нефритово-белых пальцах ярко-красные царапины. Лань Чжань тихо зашипел от боли и пожаловался: — Упрямый. — Так, приятель, — взял дело в свои руки Вэй Ин, хватая котёнка двумя пальцами за шкирку и поднимая в воздух. Тот беспомощно растопырил лапы, глядя слегка напуганно. Глаза у него были голубые, как гербовый рисунок Гусу Лань. — Веди-ка себя прилично, ты тут, в конце концов, в гостях. Где твоя мама, а? Котёнок задёргался в захвате и тонко, жалобно мяукнул. — Что-то он больно худой для любимого сына, — отметил Вэй Ин, глядя на выпирающие под жиденьким мехом тонкие рёбрышки. — В горах много хищников, — заметил Лань Чжань. — Все домашние коты живут в деревне. — Ты путешественник или беглец? — спросил Вэй Ин котёнка, который извивался в его пальцах, как рыба на крючке, и орал не затыкаясь. Заметив беспокойство в глазах Лань Чжаня, Вэй Ин опустил мелкого на землю. Котёнок смешно встряхнулся, распушившись, и глянул обиженно. — Ну что ж, живи, раз пришёл. — милостиво разрешил Вэй Ин, поднимаясь. — Здесь мало дичи, — усомнился Лань Чжань. — Ему будет сложно. — Это же кошка. — пожал плечами Вэй Ин. — Они живучие, как демоны. Главное, чтобы он не сожрал твоих кролей. — Слишком маленький, — покачал головой тот. — Это пока, — усмехнулся Вэй Ин. Они направились прочь, но их маленькая находка бодро заспешила следом. Только хвост возвышался над густой травой, как маленькая чёрная морковка. — Парень, мы тебя не звали, — попенял ему Вэй Ин, но котёнок упорно шёл за ними, заставляя Лань Чжаня обеспокоенно оглядываться. Так, втроём, они почти дошли до дома, когда мелкий демон в отчаянном прыжке уцепился за ханьфу Лань Чжаня, повиснув на нём, как геккон на стене. Лань Чжань удивленно приподнял брови и попытался отцепить от одежды когтистые лапки, но котёнок держался на совесть, медленно, но упорно взбираясь всё выше. Вэй Ин хихикал, глядя на эту картину. — Ты ему понравился, — сквозь смех заметил он. Добравшись до выпирающего синего пояса, котёнок уцепился за него, подтягиваясь, словно на ветке, и, подняв треугольную мордочку, протяжно застонал, глядя Лань Чжаню в лицо чистыми, как небо, голубыми глазами. — Парень, это нечестный ход, — попенял ему Вэй Ин. — Он, наверное, голодный, — предположил Лань Чжань. — Ага, и так пить хочет, что даже переночевать негде, — кивнул Вэй Ин в ответ. — В трапезной есть молоко, — сказал Лань Чжань, разворачиваясь. — Лань Чжань, это начинает подозрительно напоминать ещё одну историю усыновления, — следуя за ним, подтрунивал Вэй Ин. — Ты теперь всех обездоленных будешь тащить домой? — Только особо нуждающихся, — парировал тот. — Ага, и если падут жертвами твоего неотразимого обаяния, — не унимался Вэй Ин. — Смотри, как бы я не начал ревновать. — К животным? — скептично выгнул бровь тот. — Тогда как мне быть с Яблочком? — Это другое, — притворно серьёзно возразил Вэй Ин, поднимая ладонь. — У нас деловые отношения! Ну ладно, может, мы друзья. Но я до сих пор не уверен, что он отвечает мне взаимностью. Лань Чжань еле слышно фыркнул. Пару недель назад Яблочко, испуганный внезапным появлением Вэй Ина за своей спиной, врезал ему копытом в живот, так что тот несколько дней не мог вдыхать без боли и беспрестанно плакался об этом. Теперь Вэй Ин, приближаясь к ослу с горстью свежих яблок, начинал орать приветствие издалека, не желая ещё раз застать пугливое копытное врасплох. Стоило им налить молока в пиалу, как котёнок заинтересованно завертел башкой, не выпуская, впрочем, белых одежд из захвата. — Так, приятель, время обеда, — Вэй Ин обхватил его пальцами за пузо, тряся перед мордочкой концом красной ленты. Завороженный, тот немедленно принялся её ловить, отпуская, наконец, Лань Чжаня на свободу. Вэй Ин поставил его на пол напротив пиалы, и зверёк тут же припал к еде, шумно чавкая. Его тонкий, заострённый хвостик ритмично подёргивался от удовольствия. Они присели рядом на корточки. Вид этого маленького демона, с невероятным аппетитом поглощающего еду, по непонятной причине дарил огромное удовлетворение. — Ты был прав, — сказал Вэй Ин. — Он, наверное, давно не ел. Клятые гули, какое же это мерзкое ощущение, когда от голода подводит живот и мутится в глазах. Никогда не забуду, а хотелось бы. — Он растёт. Наверное, постоянно голодный, — ответил Лань Чжань, обнимая Вэй Ина за плечи. Покончив с трапезой, котёнок уселся на задницу и принялся сосредоточенно мыть лапкой запачканные усы. Лань Чжань смотрел на него не отрываясь. Глаза его улыбались, и Вэй Ин с усмешкой покачал головой. — Ну что, парень... добро пожаловать! Так у них появился А-Бао*. — Но он же чёрный! — хохотнул Вэй Ин, впервые услышав от Лань Чжаня новое обращение к пушистому паршивцу, — Подгоревшая булочка? Булочка из преисподней? А что? Ему бы пошло! Вчера этот бес продырявил им любимую ширму, пытаясь поймать жирную муху, отдыхавшую на нарисованном на тонкой рисовой бумаге пионе. Лань Чжань вместо ответа сунул ему в ладони разомлевшее от еды и тепла тельце: котёнок уже около получаса спал у него на коленях, переваривая плотный ужин. Вэй Ин аккуратно сжал мурчащий комок, и все вопросы отпали: отмытый, подлеченный и откормленный за последние пару недель котёнок слегка опушился, и его нежная шёрстка ласкала пальцы не хуже самого дорогого кашемира. Ни разу в жизни он не трогал ничего более мягкого. — А-Бао так А-Бао, — согласился он, и мелкий вытянулся во сне, свесив с его ладоней головку и заднюю лапу. Вид его был настолько блаженным, что Вэй Ин тихо рассмеялся, стараясь не разбудить. На усатой мордочке А-Бао будто бы застыла широкая улыбка, и странная поза явно его не тревожила. Он выглядел окончательно и бесповоротно счастливым. Не то чтобы А-Бао оказался особенно ценным приобретением, но жизнь их с его появлением явно обрела новый привкус. И это было неплохо, а временами и откровенно хорошо. Как минимум, к ним стал реже заглядывать Лань Цижэнь. Их отношения с дядюшкой не отличались излишней теплотой: Лань Чжаню тот никак не мог простить выбор спутника жизни, а на Вэй Ина и вовсе имел застарелый зуб за все прошлые заслуги и разговаривал с ним через губу, но спасибо хоть вообще это делал. Однако в те редкие дни, когда у Лань Чжаня не было дел в ордене и за его пределами и появлялась возможность просто побыть дома с Вэй Ином, Лань Цижэнь часто являлся в гости. И всё бы ничего, в конце концов, родственников не выбирают, а дядюшке Нефриты были многим обязаны, но Лань Цижень неизменно утягивал племянника в длительные занудные беседы о его обязанностях и о развитии ордена. Не то чтобы Лань Чжань когда-либо пренебрегал первыми и забывал о втором! Вэй Ина тихо бесило это назойливое внимание. Лань Чжань и так делал всё, что мог! Какого демона дядя ещё от него хотел? Вероятно, пытался уговорить его претендовать на роль Верховного Заклинателя, не так давно отвергнутую Цзэу-цзюнем. В чём, кстати, Вэй Ин всецело был на стороне брата Сичэня. Слишком большая и бессмысленная головная боль! К тому же Не Хуайсан отлично справлялся, вот и пусть. После этих бесед Лань Чжань выглядел вымотанным и неосознанно массировал виски. Вэй Ин поминал про себя всю известную нечисть, заваривал травы от головной боли, но не мог придумать, как бы деликатно послать Лань Цижэня подальше с его моральным давлением. Но что не удалось ему за несколько лет, с тем А-Бао справился за день. После очередной беседы, особенно эмоциональной и практически доведшей гревшего уши Вэй Ина до ручки, Лань Цижень потянулся за сапогами и замер. На белой, украшенной гербовой вышивкой ткани расползалось жёлтое зловонное пятно. — Что это? — в ужасе спросил дядя, глядя совершенно обескураженно. И пока Лань Чжань недоумённо хмурил брови, строя догадки, взгляд Вэй Ина упал на А-Бао, тихо мывшего заднюю лапу в стороне. Чёрный окорочок с растопыренными когтистыми пальчиками был дерзко поднят в воздух, словно вскинутый в победном жесте кулак. Вэй Ин еле успел зажать рот ладонями, чтобы не засмеяться в голос. Заметивший этот манёвр краем глаза Лань Чжань проследил за его взглядом, и брови его взмыли к волосам. — Дядя... я думаю, лучше тебе это не надевать, — дипломатично заметил Лань Чжань. — Я принесу чистую обувь, — он поднялся и вышел. Лань Цижэнь посмотрел ему вслед, затем на Вэй Ина, красного как помидор от попытки сохранить серьёзное лицо, затем на А-Бао, и лицо его побагровело. — Этому... этому животному не место в ордене, — зло процедил он, брезгливо отбрасывая испорченный сапог. — Это против правил. Он поднялся, и Вэй Ин, опасаясь, что дядя сейчас отвесит А-Бао пинка, быстро сгрёб кота в охапку и попятился из комнаты. — Прошу прощения, Лань-шицзунь, он ещё маленький и не знает манер, такое иногда случается. Он только учится! — попытался отбрехаться он. Пусть за несколько месяцев жизни в цзинши А-Бао и не позволил себе такого ни разу, даже будучи клопом с молочными зубами. — Его нужно отправить в деревню, — не унимался дядя. — Там для котов самое место. — Если мы будем отправлять в деревню всех оступившихся адептов, орден опустеет за неделю, — заметил вернувшийся Лань Чжань. — Контрпродуктивно. Прошу, прими наши извинения, дядя. А-Бао научится. Хмурый Лань Цижэнь ничего больше не сказал, лишь недовольно поджал губы, принимая из рук племянника пару сапог. Однако частота его визитов после этого случая значительно сократилась. — Горжусь тобой, сынок! — тихо шепнул Вэй Ин, почёсывая котовью щёку, стоило дверям закрыться за дядей. А-Бао довольно жмурился и приподнимал головку, давая лучший доступ. Раскаяния на его морде не было ни на грош. Лань Чжань смотрел на них укоризненно, но нежно. Тем не менее не все члены семьи попадали к А-Бао в немилость. К Лань Сычжую он проявлял отстранённую настороженность, и Вэй Ин подозревал, что виной тому было их не вполне удачно начавшееся знакомство. В тот день, когда А-Бао только пришёл и опустошил свою первую миску молока, Лань Чжаню пришлось отлучиться: его ждали занятия у младших адептов. Он ушёл, оставив тогда ещё безымянного А-Бао на попечение Вэй Ина и велев «привести животное в порядок». Вэй Ин, в свою очередь, не очень понимал, как именно это следует делать. Котёнок выглядел бодрым и весёлым, только чесался слишком часто, ну и грязный был, конечно, как бездомный попрошайка. Принеся нового члена семьи в цзинши, он раздумывал, с чего начать и как, между делом играя с мелким верёвочкой с привязанным к ней пером. Котёнок сходил с ума, подбрасывая игрушку лапами, подпрыгивая и валяясь. За этим занятием их и застал заглянувший повидаться А-Юань: — Дядя Вэй, добрый... ой, котик! От внезапного восклицания котёнок подпрыгнул на все четыре лапы, потешно выгнул спину, превратившись в маленькую меховую подкову, и бочком попятился в сторону. — Привет, А-Юань! — сквозь смех поприветствовал его Вэй Ин, — У тебя новый братик, познакомься! А-Юань фыркнул, подходя ближе и присаживаясь на корточки. — И как его зовут? — он аккуратно протянул котёнку руку, и тот опасливо потянулся к нему носом, шевеля пушистыми усами. — Мы ещё не решили. Он только появился. — А где вы его взяли? — Тебе рассказать, откуда берутся братики, А-Юань? — глумливо поиграл бровями Вэй Ин, и Лань Сычжуй одарил его скептичным взглядом. — Не пугай меня. — Не веришь ты в нас, сынок! — цокнул языком Вэй Ин. — Я верю, что в вас больше благоразумия, чем ты хочешь заставить меня думать. Иначе это какое-то очень чёрное колдовство. — Чернее некуда, — хохотнул Вэй Ин, дёргая котёнка за тонкий хвостик и провоцируя жесточайшую атаку на свою руку, — Неведомые силы послали его в кроличий загон, где он и наложил заклятие внезапной любви на нашего драгоценного Ханьгуан-цзюня. Ай! — котёнок вцепился зубами в его запястье, впиваясь коготками в руку, и Вэй Ин стряхнул его, морщась от боли. Зубы и когти у того были острые как иголки, в запястье осталось несколько кровоточащих проколов. Вэй Ин придирчиво осмотрел руку и глянул на котёнка укоризненно. — Ещё раз — и получишь по шее, мелкий бандит. — Не играй с ним руками, он же глупый, не понимает, что делает больно, — А-Юань принялся играть с котёнком кисточкой от нефритовой подвески, и тот мгновенно переключился на новую цель. — Да, он любит эти штуки, — покивал Вэй Ин. — Скажи-ка, А-Юань, ты когда-нибудь мыл котов? — Никогда, — помотал головой тот. — Но этому явно не помешает. А ещё у него уши кровят. Наверное, там какие-то паразиты. — Фу, — поморщился Вэй Ин. — Но скорее всего — да. Лань Чжань завещал мне привести этого паршивца в достойный вид. Поможешь? — Чем могу, — согласился на свою голову А-Юань. Через полчаса Вэй Ин успел проклясть всё на свете, включая Лань Чжаня с его жалостливостью и весь кошачий род. Мокрые и расцарапанные, они еле домыли бешено вырывающееся животное. Котёнок извивался как угорь, норовил ускользнуть из чана с водой в любом направлении и отчаянно боролся за свою жизнь. Вэй Ин держал его за шкирку из последних сил, пока растрепавшийся и раскрасневшийся А-Юань поливал сверху тёплой водой, смывая мыло, и стойко терпел царапины и укусы. Мокрый котёнок выглядел как сбежавший из преисподней демон. Стоило намокнуть пушистому меху, как стало очевидно, насколько он истощён. Биться как в последний раз это ему, впрочем, не мешало. Закончив, они замотали орущего кота в тряпицу как гусеницу, и пока Вэй Ин держал свёрток, А-Юань обработал его глаза и израненные ушки целебным отваром, вымыв из них нечто неясной этиологии: бурое, подсохшее и копошащееся. Вэй Ин предпочёл не задумываться, уж больно мерзко оно выглядело. Когда они наконец-то закончили и отпустили несчастное животное перед миской с молоком, с губ Вэй Ина сорвался вздох облегчения. — Надеюсь, мне никогда в жизни не придётся это повторить. Боги, пожалуйста, пусть это будет так! — Молись, чтобы в кроличий загон не пришли ещё котята, — поправил А-Юань. — Может, заведём собаку? — Хотя, ты знаешь, если подумать, не так уж всё и плохо было, — быстро передумал Вэй Ин. — К тому же, самые лучшие вещи в жизни даются через борьбу. Смотри, какой он теперь красавчик! А-Юань хихикнул и закивал. Котик и правда преобразился: отмытый мех больше не слипался пучками, а равномерно пушился, на меховых пальчиках обнаружились белые пятнышки, и Вэй Ин подозревал, что ещё одно будет на пузе, когда оно обрастёт. В общем и целом бандит был вредный, но симпатичный. Хоть и смотрел теперь с огромной обидой. Но стоило А-Юаню снова расчехлить кисточку, и все печали были забыты. На радость, их новый друг не был злопамятным. Однако даже спустя время он поглядывал на Лань Сычжуя с опаской и никогда не подходил первым, наблюдая со стороны, пока не замечал в руках А-Юаня игрушку или что-то вкусненькое — тут уж они были лучшие друзья. И А-Юань дисциплинированно таскал из деревни булочки с мясом, выковыривая для А-Бао начинку. Вэй Ина А-Бао скорее терпел: слишком тот любил его тискать, зарываясь пальцами в отросшую шерсть. Коту это не слишком нравилось, но какое-то время он всё же позволял себя трепать и даже утыкаться носом во вкусно пахнущий мех. Однако категорически не позволял щипать за пузо и мог за это пребольно отоварить. Залечив пару раз рваные царапины и дырки от зубов, Вэй Ин усвоил правила и старался А-Бао лишний раз не провоцировать. В конце концов, ему тоже не понравилось бы, вздумай родственники трогать его за живот. За исключением Лань Чжаня. Оценивший понимание А-Бао стал чаще приносить ему верёвочку, чтобы поиграть, и между ними установились мир и взаимопонимание. Лань Чжаню же кот позволял всё, признавая, вероятно, его бесспорный авторитет. Тот, в свою очередь, своими правами не злоупотреблял и чаще всего просто с интересом наблюдал за А-Бао, позволял ему ошиваться рядом и помогал в сложных ситуациях. Например, когда А-Бао случайно запутался в запасной струне для гуциня, которую Лань Чжань только собирался натянуть. Вэй Ин читал в старых свитках, что большие кошки в далёких равнинах живут группами и безоговорочно подчиняются своему главарю. Главарём их группы А-Бао явно назначил Ханьгуан-цзюня. Потому ли, что он первым вставал и они вместе шли в трапезную за едой, или потому, что Лань Чжань умел очень доходчиво объяснять коту правила поведения, или это и вовсе была любовь с первого взгляда — оставалось загадкой. Вэй Ин его в любом случае понимал и не осуждал. Маленьким А-Бао очень любил валяться на столе рядом с Лань Чжанем, когда тот писал письма. Один раз они сидели в комнате все вместе, Лань Чжань писал, Вэй Ин читал что-то, валяясь на постели, А-Бао перекатывался с боку на бок на столешнице перед Лань Чжанем, явно одуревая от безделья. Его кипучая энергия требовала выхода. Внезапно внимание кота привлекли запасные кисти, лежавшие рядом с брусочком туши, и А-Бао слегка пихнул их лапой. Кисти зазывно застучали друг о друга, перекатываясь. Восхищённый эффектом, А-Бао подскочил и наподдал ещё раз. Аккуратно сложенные кисти разлетелись по столу. Потревоженный Лань Чжань поднял взгляд. Сев рядом с одной из кистей, А-Бао стал тихонько подпихивать её лапой в направлении края стола. Во взгляде Лань Чжаня прорезалась смешинка. После пары толчков кисть с тихим стуком упала на пол. А-Бао, свесив вниз ушастую голову, проследил за падением, постоял какое-то время и двинулся к следующей кисти. Он был невероятно упорен в своей миссии. Когда все кисти оказались на полу, Лань Чжань тихо фыркнул, и А-Бао повернул к нему мордочку, перебирая лапами — смотри, мол, не хорош ли я! — Помог! — хохотнул Вэй Ин. — Чрезвычайно, — кивнул Лань Чжань и встал, чтобы собрать кисти и унести в соседнюю комнату. Через пару мгновений внимание Вэй Ина, снова опустившего глаза в текст, привлёк тихий стук. Он обернулся на А-Бао: брусок туши лежал на полу, разметав вокруг чёрные капли, а на столе и на незаконченном письме темнели отпечатки лапок. — Сейчас тебе всыпят, приятель, — предупредил его Вэй Ин. На бандитской морде А-Бао не промелькнуло ни капли сожаления. Напротив, он остервенело набросился на оттопырившийся краешек письма, отрывая от листа кусочки и весело подбрасывая их в воздух. Вернувшийся Лань Чжань недовольно нахмурился и, не сказав ни слова, поднял А-Бао за шкирку, выкинул на улицу и закрыл дверь. — Сурово, — заметил Вэй Ин. — Он же просто хотел поиграть с тобой. — Мне некогда, — ответил Лань Чжань. — Пусть охладится. Из-за дверей доносилось возмущённое протяжное мяуканье. Но Лань Чжань был непреклонен и впустил его обратно, только когда всё дописал. К тому времени кот замолк и чинно сидел перед дверью, аккуратно обернув хвост вокруг меховой жопы. После того случая А-Бао больше никогда ему не мешал и предпочитал благоразумно смыться, стоило только Лань Чжаню взглянуть на него сурово и предупреждающе. В тех редких случаях, когда А-Бао сильно пачкался и не мог устранить последствия сам, он позволял Лань Чжаню себя мыть, крайне удивляя Вэй Ина, сидел спокойно и не вырывался, пусть и выглядел предельно несчастно. Но если А-Бао и благоволил кому-то безоговорочно, безо всяких видимых на то причин и с первого взгляда, так это главе Лань. Брата Сичэня А-Бао обожал, и любовь его была бескрайней, как море. Вэй Ин подозревал, что Цзэу-цзюнь был любимым человеком А-Бао на всём белом свете, оставляя далеко позади даже их с Лань Чжанем. Стоило коту завидеть главу, услышать его мягкий голос или тихий смех, и А-Бао бежал к нему со всех ног, подняв к звёздам роскошный меховой хвост. Он забирался к брату на колени при малейшей возможности и немедленно начинал счастливо тарахтеть, даже если его не гладили. Если им долго не удавалось найти кота и глава был дома, то с наибольшей вероятностью А-Бао был у него в кабинете и спал либо на коленях, либо рядом, привалившись к Лань Сичэню меховым боком. — Скоро он бросит нас с тобой и уйдёт вслед за своей любовью, — посмеивался Вэй Ин. — Он уже взрослый и имеет право сам решать свою судьбу, — философски отвечал на это Лань Чжань. Глава был, наверное, единственным человеком в клане, которого А-Бао ни разу не поцарапал и не покусал за всё время проживания в Гусу Лань. И Вэй Ина, знакомого с иными гранями его сущности, это неизменно поражало. Ему виделась невероятная ирония Небес в том, что брата Сичэня настолько любили двуличные обаятельные убийцы, но по понятным причинам эти мысли он держал при себе. Лань Сичэнь же, тронутый этой внезапной симпатией, свалившейся на него ниоткуда, отвечал на чувства А-Бао со свойственной ему чуткостью, мог часами не менять положения, если тот спал у него на коленях, и даже приносил А-Бао рыбу с большой земли, к вящему недовольству дяди. Однако спать мелкий бес всегда приходил домой. Как-то раз, вернувшись с ночной охоты, Вэй Ин тихо пробрался в цзинши, по пути раздеваясь. Свет в доме не горел, из окна на постель падал нежный свет луны, и лишь сонное дыхание Лань Чжаня нарушало ночную тишину. Решив, что А-Бао, вероятно, тоже решил этой ночью поохотиться, Вэй Ин стянул нижние одежды и уже собирался было лечь, как вдруг волосы Лань Чжаня вперились в него инфернально светящимися дисками глаз, а затем зевнули, обнажив острые белые клычки и розовый язык. От неожиданности он едва не заорал, вовремя заткнув себе рот рукой. — А-Бао, твою ж кошачью мать, у меня чуть сердце не остановилось! — укоризненно зашептал он. А-Бао потянулся, шевеля когтистыми пальчиками, и улёгся поудобнее поперёк шеи Лань Чжаня. Вэй Ин скользнул под одеяло. — Подвинься, конкурент, — он легко пихнул кота, обнимая Лань Чжаня за плечи. Стоило закрыть глаза, и мокрый шершавый язык немедленно начал вылизывать его запястье. — Я завтра помоюсь, — попытался откреститься Вэй Ин, но А-Бао было не так-то просто остановить, если он что-то для себя решил. В этом они были зверски похожи с Лань Чжанем. Неспроста чёрный бес выбрал в хозяева Ханьгуан-цзюня, ой неспроста. Вэй Ин всё ждал, когда же А-Бао уймётся, но тот всё лизал и лизал, так что кожа под корябающим языком начала болеть. Он вздохнул и убрал руку Лань Чжаню на пояс. — Хорошо, твоя взяла. Мои грязные руки ушли с твоей территории. Доволен? Вместо ответа А-Бао положил на его щёку мягкую лапу с тёплыми кожаными подушечками. Ласково и приятно. «Наглый ты демон», — с улыбкой подумал Вэй Ин, проваливаясь в сон под тихое нежное тарахтение. Адепты ордена относились к А-Бао по-разному. Кто-то откровенно его любил и даже баловал подношениями, кто-то не замечал, а кто-то и вовсе побаивался. Надо сказать, последних Вэй Ин тоже понимал. За год жизни в Облачных Глубинах А-Бао подрос, заматерел и превратился в здоровенного котяру, чёрного и ужасно пушистого, грозу птиц и грызунов. Однажды он приволок на подушку Лань Чжаню настолько огромную, жирную и вонючую крысу, что того по пробуждении едва не стошнило. Вэй Ин, проснувшийся от странных звуков, смеялся до слёз, но, вопреки порыву Лань Чжаня, не позволил выкинуть падаль сразу. А-Бао выглядел слишком довольным собой и явно хотел угодить, обижать его подобным образом было бесчувственно. Так что Вэй Ин похвалил кота, потрепав по меховому загривку, завернул зловонную тушку в несколько тряпиц, спрятал и тихо сжёг потом, когда А-Бао отправился очаровывать Лань Сичэня. Так что по поводу охотничьих умений их кота у Вэй Ина давно не было никаких сомнений. Тот был широким и мышечным, с роскошными меховыми штанами и сильными лапищами, в которых прятались длинные когти, остро отточенные, словно маленькие сабли. Иногда Вэй Ин думал, что А-Бао, наверное, смог бы в одиночку завалить ходячего мертвеца. Может, не взрослого, но ребёнка — точно, буде такие случатся в Облачных Глубинах или окрестностях. Территория ордена была вотчиной А-Бао, мало было мест, куда его лапе заказан был ход. Такими были, пожалуй, только миньши, где его боялись ненароком зашибить во время ритуала, комнаты Лань Цижэня, до сих пор стойко сопротивлявшегося действию мурчливых чар А-Бао, да тренировочный полигон, который А-Бао не любил сам за излишний шум. Во всех других местах ему свободно разрешалось ходить, а благодаря гербовой ленте на шее даже новые адепты мгновенно понимали, что кот тут свой. Лента появилась не просто так, пусть и смотрелась очень славно в сочетании с голубыми глазами А-Бао. Будучи ещё подростком, нелепым и долговязым, А-Бао активно расширял карты своих территорий, и дома его было не застать. Вэй Ин отмечал лёгкое беспокойство, поселившееся на лице Лань Чжаня и мгновенно исчезающее, стоило А-Бао переступить порог цзинши. — Он всегда будет возвращаться, — пытался успокоить мужа Вэй Ин. — Тут же его дом и еда. — Его может кто-нибудь обидеть, — возражал Лань Чжань. К тому времени ещё не все в Облачных Глубинах знали, что у Ханьгуан-цзюня и его супруга появился кот. — Он сам кого хочешь обидит! — оспорил Вэй Ин, помахав перед лицом Лань Чжаня ладонями, покрытыми сеткой мелких шрамов и едва подживших царапин. — Он же хищник и сумеет за себя постоять. Домой тем вечером хищник не вернулся. Не вернулся и следующим. Лань Чжань, просидев у порога два часа после отбоя, поднялся. — Я пойду его поищу. Что-то случилось. Вэй Ин, уже тысячу раз пожалевший о своих словах, кивнул и отправился с ним. Они обошли всю территорию, но нигде не было видно и следа А-Бао. Мало-помалу они вышли к воротам. Стражники на входе почтительно склонились. Вэй Ин мимоходом отметил, что раньше не видел здесь этих ребят. Должно быть, новенькие. — Вы тут кота не видели? — спросил он. — Такой чёрный, страшненький. Подросток А-Бао, с непропорционально удлинившимися лапами, слишком большими для своей головы ушами и тонким полинявшим хвостом, и правда представлял собой тогда довольно жалкое зрелище. Заклинатели переменились в лице, испуганно переглянувшись. Глаза одного из них удивлённо расширились и забегали. — Мосластый такой? Пу... — Да! — не дал ему договорить Лань Чжань. Стражник нервно сглотнул и выпалил: — За воротами он! — Мы думали, бродячий как-то просочился, а Лань-шицзунь ведь не любит… ну и выкинули… Лань Чжань не дослушал, ринувшись к выходу. Вэй Ин укоризненно глянул на понурившихся стражников. — Братцы, ну вы бы хоть спросили. — попенял он. — Простите, мастер Вэй, — повинился один. — Не подумали… — Ханьгуан-цзюнь сильно разгневается? — испуганно спросил второй. — Если найдёт А-Бао, то нет, — парировал Вэй Ин, направляясь следом за Лань Чжанем. — Кто это? — спросили сзади. — Его кот, — на бегу крикнул Вэй Ин. Лань Чжань метался за воротами и, судя по скорости перемещения, нужного найти не мог. Вэй Ину сделалось паршиво: он и сам успел привыкнуть к мелкому демону, и Лань Чжань наверняка сильно расстроится. — Куда же ты мог пойти, бедокур? — пробормотал он, осматриваясь. Найти черную кошку в ночной темноте было задачей нетривиальной. Вэй Ин интуитивно направился к растущему поблизости дереву. Стоило ему приблизиться, как от сердца отлегло. — Лань Чжань! — позвал он. — Лань Чжань, иди сюда! У корней дерева сидел печальный А-Бао, без особого энтузиазма придавливая лапой крупненькую цикаду. Та вырывалась, отползая на пару цуней*, но стоило ей дёрнуть крылом, как сверху снова приземлялась когтистая лапа, подтягивая добычу ближе. Завидя их, А-Бао возбуждённо подпрыгнул, разом забыв о замученной игрушке, и, распушив жидкий мех на хвосте, потрусил навстречу и принялся тереться о ногу Лань Чжаня. Тот подхватил блудного кота на руки, и А-Бао немедленно ткнулся мордой ему в лицо, потираясь щеками о подбородок и утробно урча. — Нашлась пропажа, слава Небесам, — с облегчением усмехнулся Вэй Ин, почёсывая А-Бао промеж ушей и позволяя облизать свой палец. Лань Чжань прижимал к себе кота как величайшую в мире драгоценность, на белых одеждах оставались чёрные шерстинки, но его это нимало не тревожило. Вэй Ин про себя удивился, как сильно они успели прикипеть к паршивцу. Вроде и толку от него никакого, а дом без его дикого ночного топота и уютного мурчания сразу пустеет. Так у А-Бао появилась своя лента и прозвище мехового адепта. Но окончательное одобрение и всеобщее расположение, включая даже Лань Цижэня, он снискал намного позже. Той весной А-Бао повадился в библиотеку. Потому ли, что в ней теперь больше времени проводил Лань Сичэнь, углубленно изучавший вопрос восстановления душ, или меховой адепт просто решил разведать новую территорию — неизвестно. Вэй Ин мысленно сделал пометку, где искать кота, если что, и больше об этом не думал. Пока на пороге цзинши не нарисовался брат Сичэнь с А-Бао на руках. — Мешает работать, — пожаловался он, почёсывая пушистую котовью щёку. — Можешь, пожалуйста, его забрать? — Мешает? — удивился Вэй Ин. За А-Бао давно не водилось подобного поведения. Он был взрослый уравновешенный котище, скоро ему должно было исполниться два года, и пустяками он давно не надоедал. А уж покой главы не осмеливался тревожить, даже будучи бестолковым меховым комком. Ему было достаточно просто быть рядом, наслаждаясь присутствием Лань Сичэня под боком и греясь в лучах его великолепия. Замечание брата было странным. Но мало ли, вдруг звёзды встали неудачно, всякое бывает. Вэй Ин кивнул: — Да, конечно. Извини, Цзэу-цзюнь, — он принял из рук главы вырывающегося кота и закрыл дверь. И сразу понял — что-то не так. А-Бао был вне себя. Он бросался на дверь, драл её когтями и бешено, оглушающе орал. Вэй Ин оторопел. Был вечер, дело близилось к отбою, а его кот своим криком намеревался не то что согнать с них всех сонливость, но, очевидно, и предков тоже поднять. Вэй Ин выдержал полчаса. А-Бао метался по комнате, издавая страшные вопли. Он проверил все двери, благоразумно закрытые Вэй Ином, под каждой попытался сделать подкоп, потерпел неудачу и в конечном итоге вцепился в бумажную штору, закрывающую окно. — А-Бао, — в изумлении прикрикнул на него Вэй Ин. — Немедленно прекрати! Повернув к нему большеглазую морду, кот издал страшный, протяжный вой, немедленно заставивший Вэй Ина насторожиться. В два удара мощных лап проделав дыру в шторе, А-Бао выпрыгнул на улицу и со всех ног припустил к библиотеке. Вэй Ин нахмурился. Что-то определённо было не так. Но это же всего лишь библиотека. Там что, крысы завелись? Обескураженный, он выскочил из цзинши и побежал за А-Бао. В библиотеке его ждало весьма карикатурное зрелище. Стоящие у дверей в малый зал стражники пытались максимально аккуратно оттянуть за задние лапы намертво впившегося в дверные створки А-Бао. Тот же, в свою очередь, душераздирающе орал, и такого утробного, дикого гудения Вэй Ин никогда раньше от него не слышал. — Что здесь происходит? — громко спросил он. Стражники, мгновенно выпустив лапы А-Бао, с нелепым видом отсалютовали Вэй Ину. — Да вот, взбеленился, — указал один из них на беснующегося кота. — А Цзэу-цзюнь строго наказал его не пускать. — Дайте-ка я поговорю с Цзэу-цзюнем, — чисто интуитивно предложил Вэй Ин. Что-то в поведении А-Бао его неуловимо беспокоило. Как будто тот знал, что делает. Стражники почтительно расступились, Вэй Ин подошёл к двери, и А-Бао, будто чувствуя его намерения, замолк. — Хорошо, приятель, давай удостоверимся, что с твоим ненаглядным всё в порядке, — сказал он, глядя в круглые голубые глаза. — Но если окажется, что ты просто надоедливый поклонник, которому не отвечают взаимностью, питаться тебе неделю вымоченном в бульоне хлебом, — пригрозил он и толкнул дверь. Но стоило ему переступить порог зала, как стало понятно — А-Бао не врал. Воздух в помещении был пропитан тёмной энергией, и от знакомого ощущения волоски на загривке Вэй Ина немедленно встали дыбом. На писчем столе очевидно без сознания лицом вниз лежал Цзэу-цзюнь. Каким же сильным был всплеск, чтобы его вырубить? Вэй Ин напрягся, нащупывая на поясе Чэньцин. Где-то здесь был источник. Но где? Он приблизился к столу, проверяя пульс Лань Сичэня. Сердце билось ровно, но в сознание он не приходил, ни от толчка, ни от порции ци. — Позовите сюда Ханьгуан-цзюня, немедленно! — крикнул Вэй Ин, и в дверном проёме возникла голова стражника. — Это срочно! — прикрикнул на него Вэй Ин, адепт испуганно закивал, и до Вэй Ина донесся топот ног. — Что же здесь случилось? — пробормотал он про себя, шаря взглядом по залу. Но он не видел ничего необычного. Всё те же стеллажи, те же светильники, тот же стол. Тогда откуда эта проклятая аура? Её он ни с чем не перепутает, на Луаньцзан она пропитала каждый камень. А-Бао, исступленно тёршийся лбом о лоб брата Сичэня, вдруг отпрянул, выгнул спину и зло зашипел, обнажая длинные клыки. Вэй Ин глянул на него в шоке. Чтобы А-Бао и шипел на Цзэу-цзюня, да ещё и так люто?! Если только… Он приблизился к Лань Сичэню и сдвинул в сторону упавшие на стол тяжёлые волосы. Глава лежал щекой на старом полуистлевшем испещрённом непонятными символами свитке, но поразило Вэй Ина не это. Краска, которой он был написан, двигалась по бумаге узловатыми тонкими лапами, они выпирали на стол, заставляя древесину дымиться, и, причудливо изогнувшись, проникали в цицяо Лань Сичэня. Глаза Вэй Ина расширились. Он потянул из-за пояса Чэньцин и начал играть, но шевеление лап не прекратилось ни на мгновение, будто бы звук флейты был им не слышен. Чем больше проходило времени, тем менее истлевшим выглядел свиток, большую бледность обретало лицо Главы и более уставшим и бессильным чувствовал себя Вэй Ин. А ведь он всего лишь стоял рядом! «Эта тварь тянет из нас силы! И похоже, она глухая», — в панике подумал Вэй Ин, но сделать ничего не успел. Утробно рыча, А-Бао вцепился зубами в пергамент, отрывая кусок и кроша его в мелкие клочки, затем ещё и ещё. Потоки тёмной, злой энергии толчками изливались с оборванных краёв, ставя дыбом чёрную шерсть на спине кота, так что он теперь походил на особо злобный меховой шар. Голову Вэй Ина повело. «Лань Чжань, давай быстрее!» — взмолился он про себя. А-Бао, ободрав края пергамента, забегал по столу: остатки свитка были скрыты под головой Лань Сичэня, чёрные лапы сбежали от А-Бао туда, и дотянуться до них он не мог. Тонкая нога, с уродливыми сочленениями и когтем на конце, вытянулась в сторону А-Бао и тот снова угрожающе зарычал. Лапа мгновенно поджалась. Сверкнув клыками, А-Бао присел на стол и, недолго думая, сделал огромную лужу. Брови Вэй Ина взметнулись к волосам: это был крайне неожиданный ход, не лишённый, впрочем, некоторого смысла. Между тем тёплая жидкость постепенно пропитывала пергамент, и он размягчался, на глазах рассыпаясь в труху. С мощным выбросом тёмной энергии из уничтоженной бумаги вылупилось уродливое членистоногое величиной с небольшой арбуз. Сильнее всего оно напоминало паука, но с гораздо большим количеством омерзительных лапок. Его панцирь слегка дымился, а концы семи из многочисленных лап до сих пор скрывались внутри головы Лань Сичэня. Отчаянно шипя, А-Бао бросился на материализовавшегося демона, запуская когти в сочленение между панцирем и маленькой головой с провалами глаз. Он страшно рычал, раздирая демоническую плоть; из монстра сочилась густая тёмная жидкость, он отчаянно молотил по спине свободными лапами, но А-Бао был ловчее. Отведя внимание соперника обманным броском, он вцепился зубами в одну из лап, вырывая её и отбрасывая прочь. Монстр не издал крика, но уши Вэй Ина сдавило, словно он за мгновение поднялся на пик высокой горы. Силы начали стремительно его покидать, и он упал на колени, опираясь кулаком о пол, изо всех сил держа глаза открытыми. «Давай, А-Бао! Всыпь ему!» Каким бы ни был этот монстр, это был всего лишь паук. А с пауками у А-Бао разговор был короткий, не зря их в цзинши с некоторых пор не водилось. Оторванная конечность бесшумно упала на пол библиотеки, и монстр метнулся за ней, волоча за собой А-Бао и покидая наконец тело Лань Сичэня. Теперь все его омерзительные лапы пытались достать вцепившегося в его шею кота. Они катались по полу, и в уши Вэй Ина бил зверский рык А-Бао, переходящий в низкий пугающий гул. Держать глаза открытыми становилось всё труднее. Он видел, как разлетаются в стороны оторванные тонкие лапы, но видел также, как обнажившиеся острые жвала метят в шею А-Бао. Однако испугаться не успел. Воздух прорезал высокий, звонкий аккорд, и монстр замер, словно от акупунктурного воздействия. Воодушевлённый А-Бао придавил его к полу всем своим немалым весом, и следующие два аккорда аккуратно стесали все оставшиеся лапы и расслоили тушу демона надвое. А-Бао, всё ещё сидящий на своём недавнем противнике, съехал в сторону вместе с отрезанной частью. Расчленённое тело задымилось и начало растворяться, пока не исчезло совсем. Вэй Ин прикрыл глаза, ощущая, как силы потихоньку возвращаются к нему. Подбежавший Лань Чжань подхватил его под локоть и помог подняться. — Что здесь произошло? — в его голосе звучало плохо контролируемое волнение. — Ты не поверишь, — выдохнул Вэй Ин. Со стороны донеслись скребущиеся звуки. Они обернулись: вытягивая лапу и растопыривая пальцы, А-Бао старательно загребал то место, где недавно лежало тело демона. Вэй Ин счастливо рассмеялся. — Какой же ты молодец, приятель! — Что он сделал? — непонимающе спросил Лань Чжань. — Не вдаваясь в подробности, у нас очень упорный, смелый и изобретательный кот, — ответил Вэй Ин, прежде чем в общих чертах пересказать Лань Чжаню произошедшее. — Что случилось? — донеслось от стола тихое. Лань Сичэнь, всё ещё несколько бледный, сидел в сознании, хмурился и недоуменно трогал влажную щёку. — Цзэу-цзюнь, я всё могу объяснить! — еле сдерживая смех, сказал Вэй Ин. — Но только после того, как ты умоешься. — Как ты себя чувствуешь, брат? — подскочил к нему Лань Чжань. — Как будто неделю лично таскал камни для обновления стены, — устало проговорил Лань Сичэнь, глядя перед собой. — Где свиток? — внезапно спросил он. — Здесь был свиток, я его читал. А потом… О, всеблагие боги! — Он в шоке накрыл рот рукой, будто вспомнив. — Ты не сразу потерял сознание, да? — догадался Вэй Ин, и Лань Сичэнь кивнул. — Омерзительно, должно быть. Ощущать, как эта тварь проникает в тебя и быть не в состоянии что-либо сделать. Я всего лишь рядом стоял, и то меня чуть не размазало. Спасибо А-Бао. — А-Бао? — удивленно спросил Лань Сичэнь, находя взглядом кота. Тот уже сидел рядом, в упоении потираясь щекой о его ногу. Был он слегка потрёпан, но вроде бы не ранен. — Это он всех переполошил, — ответил Вэй Ин. — А ведь ему сразу этот свиток не понравился, — заметил Цзэу-цзюнь, — Жутко шипел и всё время норовил подрать, так что пришлось его выгнать. Но он потом ещё несколько раз возвращался, и я решил отнести его домой. А он оказался умнее меня. Спасибо, братец, — улыбнулся он, почёсывая пушистую башку и позволяя А-Бао забраться к себе на колени. — Я слышал о таком, — ответил Лань Чжань. — Некоторые древние свитки становятся пристанищем мелких демонов. Они, как правило, не слишком сильны, но могут застать врасплох и быть довольно ловкими. Их силы никогда нельзя предугадать. — Этот очевидно обладал способностью отсасывать ци, — добавил Вэй Ин. — Словно паук мушиную кровь. Причём мог это делать и на расстоянии. Я не прикасался ни к свитку, ни к его обитателю, и всё равно стал жертвой. Что уж говорить о прямом контакте. Страшно подумать, что стало бы с тобой, Цзэу-цзюнь, если бы я не послушался А-Бао. Лань Сичэнь смотрел на кота с признательностью и чесал ему шею, а купающийся в его внимании А-Бао откровенно уплывал и улыбался во всю широту своей усатой морды. — Но почему демон оказался бессилен против А-Бао? — озвучил свои мысли Вэй Ин. — Энергия животного мира и мира растений имеет другую структуру, — ответил Лань Сичэнь, — Очевидно, монстр не мог её переварить и не опознал как пищу. Да и кошки не совсем обычные создания. Они видят больше, чем мы думаем. — Откуда этот свиток в библиотеке, брат? — перешёл к главному Лань Чжань. — Всё, что хранится в Гусу, тщательно проверяется. — Это моя вина, — склонил голову Лань Сичэнь. — Я слишком увлёкся целью и принёс его сюда из не самого проверенного места. Есть одна гипотеза, которую мне не терпелось проверить, и я... зашёл слишком далеко, — Он смотрел в окно, бессознательно перебирая пальцами черный мех, и в глазах его плескалась горечь. — Пожалуй, стоит всё это прекратить. — Или стоит обращаться к кому-то за помощью, — возразил ему Вэй Ин, и Лань Сичэнь поднял на него удивлённый взгляд. — Брат Сичэнь, я не знаю, зачем ты так хочешь восстановить душу... кого ты там хочешь восстановить, но какой бы ни была причина, неужели ты думаешь, что мы откажем тебе в оценке рисков? Или, может, ты думаешь, что мы станем тебя осуждать? Я имею в виду, — он переглянулся с Лань Чжанем, — мы вообще не имеем права кого-либо осуждать. Тем более тебя. Мы же семья. Во что бы ты ни ввязался — мы с тобой и очень бы хотели видеть тебя живым. Взгляд Лань Сичэня потеплел. — Спасибо, Вэй Ин. Я запомню. Лань Чжань кивнул. — Здесь нужно убрать. Я позову людей. А тебе бы наведаться в купальню, — обратился он к Лань Сичэню. — Да, и как можно скорее, — поддержал Вэй Ин, выразительно глядя на главу. — Я просто не буду ничего предполагать. — Лань Сичэнь поднялся, поднимая ладони в защитном жесте и заставляя А-Бао спрыгнуть с его колен, — Даже в мыслях не буду. О, боги! — поморщился он, уловив недвусмысленный запах. Вэй Ин не сдержал смешка. — Ну, Цзэу-цзюнь, по крайней мере ты жив! Приемлемая цена. — Я ни в коем случае не жалуюсь, — улыбнулся тот, направляясь прочь из библиотеки. А-Бао потрусил за ним, и его хвост пушился в потоках воздуха, как перо диковинной птицы. — Никогда не думал, что кошки настолько полезные, — заметил Вэй Ин. — Может быть, завести А-Бао подружку? — Думаешь, кто-то сможет сместить брата в его сердце? — усомнился Лань Чжань. — Стоит попытаться, — усмехнулся Вэй Ин, покидая зал вместе с ним. — Его нынешние чувства обречены на провал. — Он может поискать утешения в деревне,— заметил Лань Чжань, — если будет достаточно смел. — Лань Чжань, откуда такая уверенность? — расплылся в глумливой улыбке Вэй Ин, — Это что, голос опыта? Нахожена ли эта тропа? Много ли на ней следов оставил юный Ханьгуан-цзюнь? Эй, Лань Чжань, Лань Чжань, подожди, не так быстро! Второй мастер Лань, твой муж за тобой не поспевает! Эй, я между прочим, тоже нынче жертва коварного демона-сосальщика, силы мои на исходе, а ты убегаешь от меня! Ханьгуан-цзюнь, где же твоё крепкое плечо поддержки? Как быстро ты отрёкся от несчастного меня!.. О, боги, залечите разбитое сердце! Или мне тоже поискать утешения в деревне? Ай, нет, Лань Чжань, только не этим! Только не по заднице, а-а-а! *** Он проснулся среди ночи от толчка. Рядом размеренно и нежно дышал Лань Чжань, уткнувшись лбом в его плечо. Запрыгнувший сверху А-Бао ходил по животу Вэй Ина кругами, натаптывая место. — Ложись уже, герой, — сонно улыбнулся ему Вэй Ин. А-Бао уселся на нём точёной статуэткой, запустил лапы в одеяло на груди и начал массировать, цепляя когтями и тихо рокоча. Он довольно жмурился, и глаза его отражали свет луны, потусторонне бликуя. В темноте их цвета было не разобрать, но Вэй Ин знал, что они были отчаянно голубые, как весеннее небо или самый чистый аквамарин. — Я тоже тебя люблю, приятель, — прошептал он, запуская пальцы в пушистый, густой воротник. Под слоем меха ровно билось бесстрашное кошачье сердечко. Вскоре А-Бао свернулся калачиком на его животе и тихо засопел, и Вэй Ин впервые без сожаления подумал о том, что до утра будет лишён возможности перевернуться. Ведь если кто-то из родственников готов собой прикрывать твой живот, то ради него можно стерпеть многое, даже если он не позволяет щипать за собственный.