таинственный октябрь

      Каждый вечер Эрмаль оставался здесь, когда все остальные уже уходили. Он хотел играть только для себя, чтобы никто больше не слышал. Зачарованный, он мягко нажимал на клавиши, будто рояль был сделан из гипса и от одного грубого движения мог бы рассыпаться. Но в какие-то моменты музыкант начинал неистово, быстро бить по клавишам, и ему самому иногда казалось, что он сломает себе пальцы. Так рождались тревожные, истеричные мотивы, которые больше никто никогда не услышит. Они разносились по коридорам студии и впитывались в ее стены.       Было уже заполночь, когда Эрмаль просыпался от наваждения и вставал из-за рояля. Когда он замечал, что его руки слегка подрагивают, то ложился на маленький кожаный диван в соседней комнате. Он просто лежал и слушал абсолютную тишину. После долгой череды звуков, которые он извлекал пальцами, эта тишина казалась оглушающей. Эрмаль не видел ничего, кроме квадрата света, который падал из дверного проема, выходящего в коридор.       Он почти заснул, когда поток света на долю секунды прервался, будто кто-то пробежал мимо дверей. Но Эрмаль точно знал, что в маленьком здании никого нет, если только никто вдруг не зашел сюда, а в такое время это было бы странно.       Мета поднялся с дивана и вышел в коридор. Там, конечно же, никого не было. Он огляделся по сторонам и решил проверить дверь справа, она вела в подсобку. Эрмаль никогда не боялся ужастиков, но сейчас в его голове разом пронеслись все сцены, где героя, спускающегося в подвал, поджидает монстр или призрак. Но здавый смысл победил, а ручка не поддалась — заперто. Тогда Эрмаль развернулся, чтобы зайти обратно в комнату, но вдруг… Нет, ему показалось. Показалось, что его собственная тень двинулась на полу с запозданием, будто раздвоилась.       «Похоже, на сегодня пора заканчивать», — подумал Мета, подходя к маленькому столику. Неприятная тревога сжимала его грудь, словно все предрассудки решили разом всплыть в голове и зашептать на ухо мерзкими голосами. Музыкант собрал в рюкзак свои записи и хотел уже развернуться, как вдруг из дверного проема кто-то вновь отбросил тень. Эрмаль замер и почти не дышал, потому что силуэт оставался неподвижным и будто смотрел в его сторону.       Мета медленно протянул руку к ножу для фруктов, которым как раз кстати он сегодня резал яблоки. Он глубоко вдохнул и резко развернулся, выбросив руку с ножом вперед.        — Кто бы ты ни был, остановись, я буду защи… Фабрицио?! — прокричал Эрмаль истерично и тут же отпустил нож. — Ты напугал меня! Что ты здесь делаешь?        — Да так, заехал проведать. Думал, ты уже ушел, а тут вон свет горит, — ответил Моро, пожимая плечами. Эрмаль не видел его лица, оно было все еще в тени, но голос римлялнина показался ему излишне спокойным и безэмоциональным. Что-то было не так.        — А… Ну, я все равно уже ухожу, так что можешь проводить меня до выхода, — сказал Мета всё еще в нерешительности и положил нож на место.        — Извини, я давно уже пришел, и послушал тайком, что ты тут играешь. Это просто невероятно, — последнее слово Фабрицио уже прошептал. Мета смущенно тряхнул головой.              Римлянин отошел с дороги, чтобы развернуться и обнять Эрмаля, как они это делали всегда. Тот почувствовал, как чужая ладонь треплет его волосы, как Фабрицио лицом почти касается его шеи, и этот момент немного затянулся. Но Моро сам отстранился от него, хоть и без особого желания.        — Ты безумно вкусно пахнешь, — проговорил он, вызывая румянец на щеках Эрмаля.              Мета заметил, что его друг как-то странно выглядит: его губы слишком сильно контрастировали с кожей, а круги под глазами казались еще больше и темнее, чем обычно.        — Ты в порядке, Фабри? — спросил Мета неуверенно.        — Лучше не бывает… — ответил Фабрицио с загадочной улыбкой.              Когда они подошли к выходу, Эрмаль нажал на ручку и толкнул дверь, но та не открылась. Тревога снова прокралась в тело кудрявого, и на этот раз она указывала на его друга, который вел себя слишком необычно. Как Фабрицио мог пройти в здание, если дверь была заперта? Об этом Эрмаль подумал только сейчас, когда Моро вдруг начал тихонько смеяться за его спиной. От этого смеха мурашки пробежали по позвоночнику, и Мета сглотнул.        — Фабри, что происходит? — спросил он дрожащим голосом, оборачиваясь. — Ты пугаешь меня…              В ответ Моро с силой прижал его к стене. Эрмаль хотел закричать, начал вырываться, но Фабрицио накрыл его губы своими и стал целовать, страстно и грубо. В какой-то момент Мета поддался и забылся в довольно приятных ощущениях, ведь он никогда не был против такого развития их отношений… И вот он уже отвечал на поцелуй с таким же рвением. Секундой позже Моро переместился на его шею, втягивая кожу губами, а потом и вовсе начал покусывать ее. Эрмалю нравилось это до того момента, пока он не ощутил прикосновения очень острых и нечеловечески длинных клыков. Его снова охватила паника.        — Не дергайся, и тогда я не причиню тебе вреда, — нервно прошептал Фабрицио, крепко удерживая руки Эрмаля. Тот почти плакал от собственной беспомощности.              Он почувствовал, как зубы проткнули кожу на его шее. Последним, что он видел, был Фабрицио с окровавленными губами и подбородком, когда он отпрянул от кудрявого с удовлетворенным стоном. Мета опустился на пол без чувств, а в его приоткрытый рот упали несколько красных капель чужой крови.              В ту ночь Эрмаль уснул человеком, а проснулся уже чудовищем.