Искра бунтарства

Когда Арин включили в экспедицию к Пойнт-Лукаут, она не сразу вспомнила, где же слышала это название раньше. Только когда речь зашла о пароме, который специально отремонтировали для морских путешествий, её осенило — а затем заранее накрыло морской болезнью. Руководитель группы из сочувствия выделил пачку таблеток в путь и решение по составу не изменил: с пип-боем Арин сбор информации занимал считанные часы, да и руку она уже, так сказать, давно набила. Вода в заливе воняла гнилью, рыбой и водорослями, так что в пути они неплохо сэкономили на еде: аппетит пропал у всех. Привыкшие к полётам, но не к плаванию, члены экспедиции быстро растеряли флёр приключений, когда столкнулись с первым штормом. Ещё и баржа намеревалась развалиться на ходу, так что работы всем хватало. Сбрасывая шваброй принесённые волнами мусор, тину и рыбёшек с двумя головами обратно в море, Арин утешала себя, что мореплаватели прошлого, открывая Арктику, к примеру, сталкивались с большими трудностями. Когда на карте пип-боя начал подкрадываться нужный остров, Арин готовилась целовать землю — которой в густом тумане не было видно. Пришлось долго искать уцелевший причал, потом привыкать к твёрдой земле и таскать оборудование на берег. Штурмовик и разведчик, выделенные в группу, охраняли учёных, нервно поглядывая по сторонам. Место и правда выглядело скверно: одинокий остров, куда активно съезжались поселенцы, казался пустым, а прибрежный довоенный городок — заброшенным. Уединённость благоволила уникальному развитию, что сразу бросилось в глаза: в первую очередь здесь сохранилась зелень, на ветвях деревьев росли листья, пусть и не пышными кронами, а значит, всё это адаптировавшееся к загрязнениям великолепие могло прижиться на материке. Арин предупредила, что сталкивалась с психотропным цветком из этих мест, и велела не нюхать всё подряд. Впрочем, опыт подсказывал, что запрет будто брал людей на слабо, так что защита от токсина стояла в приоритете. Она лично решила сходить вглубь острова за странными синими цветами вместе с лаборанткой и разведчиком, которому предстояло составить карту острова. Лазерная винтовка, не раз спасшая Арин жизнь на войне, не добавляла спокойствия: когда стояла такая тишина, и вокруг ничего не происходило, ощущение слежки лишь усиливалось. Серая форма Анклава помогала слиться с туманом, но как только Арин включила пип-бой, озарив зелёным кислотным светом округу, тишину разорвал истошный вопль. Гули повылезали из нор в земле, выходили из-за деревьев, а среди них грудой распухшего мяса плелись монстры с оружием в руках — дубинами, тесаками и топорами, — ещё «свежие», в сохранившейся одежде. Такие от пары выстрелов не падали и вообще не чувствовали, как лазерные лучи скальпелями прожигали тело, а на открытой местности ещё и ускорялись, напрыгивали, размахивая оружием. Обычные гули спекались настолько, что забывали, как пользоваться инструментами и даже дверями; переходный этап же никто не описывал. Арин переглянулась с разведчиком и поняла, что дело дрянь. Они отступали вслепую, пятясь — пока не наткнулись бы на новую стаю. — Бежим! — крикнула она застывшей в ужасе лаборантке, потянула её за рукав, но распухший гуль подскочил невероятно быстро для своих габаритов. В нос ударил мерзостный смрад гноя — кожа почему-то с них не слезала, как при обычной гулификации, а чернела; из ран подтекало белёсой жижей. Арин не растерялась, выстрелила в упор, надеясь уж точно умертвить тварь, но снова ошиблась. Заваливаясь, гуль рубанул тесаком сверху вниз, едва не разделив лаборантку на две части. Она схватилась за распоротую шею, а по серой форме стремительно расползалась кровь. Арин встретилась с ней взглядом и тут же сиганула в лес, когда мелкий, высушенный до костей гуль прыгнул с дерева и вцепился лаборантке в лицо зубами. Паника застилала глаза, и лишь чудом под ноги не попали поваленные деревья или какой-нибудь колодец. Когда иссякли силы, Арин наконец остановилась, чтобы отдышаться; оглянулась по сторонам, вскинув винтовку, но никто её не преследовал. Радар ничего не ловил, разведчика и след простыл. Конечно, она знала, в какой стороне причал, но тогда пришлось бы пройти мимо стаи. После долгой поездки и резкой пробежки болели мышцы; Арин понимала, что на второй подобный марафон её не хватит, а значит, придётся искать убежище. На сей раз она внимательно следила за экраном пип-боя и кралась, огибая по широкой дуге живые цели. Увидев свет в особняке на холме, Арин немного приободрилась: значит, люди остались и как-то выживали. Однако первые же встреченные местные выглядели как рейдеры и не особо по дружелюбию отличались от гулей. Вывернув карманы у трупов, Арин нашла те самые синие цветы и тут же выбросила, чтобы не вдохнуть пыльцу; хорошенько вытерла перчатки о жухлую траву. Всё чаще она вспоминала злосчастный паром и галлюцинации, которые едва не свели всех в могилу; Данс тогда едва её не пристрелил. В остальном, впрочем, с ним было приятно путешествовать. Даже лекции о боеприпасах, модификациях и взрывчатке оказались крайне полезными. Как же Арин хотела, чтобы Данс снова оказался рядом и прикрыл спину! Передышка длилась недолго: аборигены собрались толпой и, выкрикивая что-то бессвязное, гнали её точно зверя. Ожоги не останавливали их, словно боль не существовала; в расширенных зрачках плескалась пустота. Вымотанная, задыхающаяся от бега Арин понимала, что не сможет быстро взобраться на холм и укрыться в доме — да и где гарантия, что там не жили эти дикари? Крики преследовали её по пятам, решать приходилось быстро. Арин метнулась в лес, надеясь сбросить хвост, и вдруг увидела маркер на радаре — кто-то бежал к ней навстречу и подозрительно знакомо топал. Она прицелилась, но не торопилась стрелять, когда из леса, ломая ветки, вышел человек в силовой броне — грязной, побитой, без нескольких пластин на левой ноге, но всё же более аккуратной, чем у рейдеров. Шлем мешал разглядеть лицо, но и паладин не торопился в неё стрелять. — Ну вот, надышался, — с досадой проворчал он, и Арин тут же узнала голос Данса. Шанс был разве что на миллион; желание, исполненное самим небом в трудную минуту. Она покачала головой. — Нет, это явно я. Ты же галлюцинация. Погоня не позволила дальше выяснять, кто же из них был реальным человеком. Данс махнул рукой и побежал первым обратно в чащу; Арин ни секунды не колебалась. На старых картах числились лагеря военнопленных и довоенные базы, напичканные ржавой техникой, но о бункере они умалчивали. Вряд ли бессознательное могло найти для неё подходящее укрытие в незнакомом месте. Ветхие скелеты в ошмётках зелёной военной формы вповалку лежали за воротами. Старый генератор до сих пор работал, хоть и на последнем издыхании; лампочка мигала, но достаточно освещала временное убежище. Среди разложенных инструментов и жестяного хлама для починки лежали аптечки, сухпайки, но больше Арин поразила аккуратная батарея бутылок, расставленных по периметру. — Ты давно тут, Робинзон? Данс нахмурился, явно не поняв шутку, и указал на стену с засечками. — Девятнадцать дней — и двенадцать дней до прибытия спасательной группы: найти и починить рацию оказалось непросто. К сожалению, радость Арин не продлилась долго: группа, оставшаяся на причале, оказалась зажата врагами, и силой пробиваться было сродни самоубийству. Данс этому не удивился. Он вылез из силовой брони и уселся за походную горелку, которой часто пользовались путешественники — и военные прошлого. Подобного инвентаря здесь должно быть раскидано в избытке. Сникнув, Арин уселась напротив — на старый матрас, запачканный машинным маслом. Разговор завязался сам собой, естественно, словно они и не расставались почти на полгода. В отличие от неё, Данс вызвался в Пойнт-Лукаут, чтобы проверить переселенцев и зачистить остров от недобросовестных мошенников, если таковые были. Наверное, он ожидал найти преступную шайку, которой помогал паромщик, но вместо этого наткнулся на сектантов и целые поля с синими цветами. — Я предупреждал, что писцы надышались этой чёртовой пыльцой. Один из них напал на нас, и его пришлось вырубить, оставить там. Ещё двоих рыцарей убили эти чокнутые. — Мне жаль, Данс, — искренне посочувствовала Арин, зная, как сильно он заботился о товарищах и тех, за кого поручился. — Кажется, я начинаю к этому привыкать — неизбежности чей-то смерти, — он пожал плечами нарочито равнодушно, но взгляд скользнул по батарее бутылок. — А с твоими что? — У нас мирная экспедиция… Да, не поверишь — не завоёвываем этот несчастный остров! Думала, привезём растения, попробуем их на материке ассимилировать. Разведчик меня то ли бросил, то ли потерял — не знаю. Ассистентка погибла от рук каких-то… тварей, похожих на людей. Данс кивнул. — Мы тоже едва не попались. Вроде неповоротливые, тупые, а на деле быстрые, — он передёрнул плечами, словно от сквозняка. — Отвратительно. Я бы всё здесь зачистил к чёртовой матери. — Взрывчатки на всех не хватит, — снова пошутила Арин, вспомнив их последние приключения и как таскала целый рюкзак с динамитом. — Да сюда бы парочку бомб, каких вы на «Прайма» скинули. Как ни крути, вроде бы дружеский разговор уходил во взаимные подколы и обвинения. Впрочем, Арин давно к этому привыкла. Наконец она поужинала и отдохнула — спальный мешок оказался невероятно тёплым и удобным, — а утром они с Дансом вышли на прогулку, затянувшуюся до заката. Он показал местные достопримечательности и городишко с разрозненными хибарами, куда в одиночку лезть побаивался. Через военный бинокль защитной раскраски Арин увидела целую группу изуродованных людей, но куда лучше сохранившихся, чем здоровяки, встреченные ранее. Худоба выдавала деформацию костей, кожа отличалась гепатитной желтизной, а волдыри и язвы богато разрастались по телу, словно обрастатели на ракушках. Последняя мысль прочно засела у Арин в голове. — Так это… люди? — Выродившиеся — да, — ответил Данс, — но они не приветливее тех, что приехали с материка: от токсина они держатся подальше. Видимо, не могут себя контролировать. Тогда и родился план — столкнуть две шайки на болотах. Устроить диверсию просто, но уйти живыми и без «хвоста» — затруднительно. Данс, конечно, предложил самый взрывоопасный вариант — соорудить заградительное минное поле, через которое они и уйдут от погони. Арин тут же уточнила, что бегать по заминированному болоту будет только он, а она поможет всё организовать и прикроет отступление. Они снова вернулись к проверенной тактике. Около хижины, набитой уродцами, нашлось много взрывчатки, а значит, болотный народец умел ею пользоваться. Пришлось стрелять аккуратно, чтобы кто-нибудь случайно не подорвался. Вглядываясь в искажённые черты лица мутантов, Арин вспомнила, о чём не так давно мечтала. — Я хочу исследовать одного из них. Данс ответил, не отвлекаясь от разминирования: — Только не в моём присутствии. Вон иди в лес. — Делать вскрытие на пне? — На пне неудобно. Найди поваленное дерево. Из инструментов нашлись разве что проржавевшие тесаки, окроплённые чужой кровью. Арин тут же вылетела из хижины, едва сдерживая остатки завтрака в желудке, увидев, чем именно питались местные жители. Запах гниющей плоти забился в нос и преследовал до самого бункера. Данс сочувствующе хлопал её по плечу — знал же, видел всё сам раньше, но не сказал ей. Видимо, хотел донести, что к этим существам нельзя относиться как к людям. К традиционному ужину из сухпайка он предложил налить что-нибудь по вкусу, но Арин смущённо отказалась. — Да ладно, вам и пить запрещено? Анклав воистину кошмарная организация. — Нет, это я… не специалист по алкоголю, — призналась она, на что Данс пожал плечами. — Времени много — начни с виски. Увлёкшись планом мести, Арин позабыла о рации, а Данс не нанёс новые насечки на стену. Сначала они помянули павших, затем попросили удачи для будущей битвы, а потом виски встало поперёк глотки. Мерзкий привкус на языке, впрочем, успешно перебил запах тухлятины. Арин привела форму в порядок, стряхнув щёткой присохшую болотную грязь, а Данс занялся обслуживанием силовой брони. Чтобы не скучать в тишине, она поймала единственный сигнал пип-боем — к счастью, с музыкой, а не с каким-нибудь местным безумным проповедником. Lay your head upon my pillow. Hold your warm and tender body close to mine. Hear the whisper of the raindrops, Blowin' soft against the window, And make believe you love me one more time, For the good times. I'll get along; you'll find another, And I'll be here if you should find you ever need me. Don't say a word about tomorrow or forever, There'll be time enough for sadness when you leave me. [1] Красивая песня навевала тоску, а три стопки виски бросили в жар, отчего пришлось оставить ворот расстёгнутым — обычно Арин всегда мёрзла. Щёки горели; Данс подозрительно посматривал на неё и молча крутил отвёрткой. Когда они переругивались или спорили, напряжение странным образом рассеивалось. Ещё он наконец сбрил бороду, пока она спала, и стал напоминать человека. Когда оказалось, что батарей на всех не хватит, Арин, вздохнув, отдала запасную Дансу, а сама осталась ни с чем. Впрочем, в запасниках у военной базы оказалось полно изъятых китайских автоматов — до сих пор в отличном состоянии. Сами пленные солдаты — иссохшие, одичавшие — бродили за воротами лагеря, шипели и тянули тонкие руки через сетку. Данс даже не обращал на них внимание. В Столичной Пустоши такое оружие попадалось редко, поэтому Арин понадобилась небольшая практика на движущихся мишенях. — Неправильно держишь. От плеча надо, — причитал Данс, чем только злил. — Не надо тут о перезарядке думать: одним движением обойму меняем; раз, два — и всё. Их даже китайские школьники с закрытыми глазами собирали. Выбесившись, Арин и вовсе забросила тренировку. Этим вечером в бункере было особенно тихо — но хотя бы без нравоучений. Однако после ужина Данс снова вернулся к автомату: молча вручил его Арин, развернул её к себе спиной, словно в танце, и тыльной стороной ладоней приподнял ей локти, указывая, как правильно. Это лёгкое касание оказалось настойчивее сухих указаний. Казалось, она так навеки и застынет. — Только не стреляй, а то мы оглохнем, — его горячее дыхание коснулось правого уха. Руки же опустились на талию и чуть развернули бёдра в сторону, чтобы занять правильную стойку. К счастью, под толстым слоем утеплённой формы Арин почти не чувствовала его касания, хотя в голове красноречиво шумело. — Вот так, правильно. Ничего сложного. — Может, ещё раз повторю, для закрепления? Она спросила это до того, как поняла — зачем именно. — Конечно, — он прокашлялся, снова приобнял Арин сзади и помог вести руки, когда она перезаряжала автомат. Вышло и правда быстро. Получив результат, Данс поспешил отойти к своей броне. Без компании к бутылке он не прикладывался. Сборы утром выдались нервными, уверенность в успехе поутихла. Всю дорогу Арин в уме повторяла движения, но вспоминала только о неловкой близости. Хотелось врезать себе по голове этим китайским автоматом и уже успокоиться. Командный голос паладина повлиял лучше: Арин заняла позицию в укрытии и принялась ждать. Грохот и стрельба вдалеке привели её в чувства. Данс не возвращался из пекла слишком долго — оговорённое время давно подошло к концу. Не выдержав, Арин, сверяясь с радаром, пошла навстречу, пока не увидела зелёную «дружескую» отметку в окружении красных. Крики мутантов трудно было спутать с человеческими. Словно на автопилоте, Арин выпустила очередь из автомата, сбросила пустую обойму и перезарядилась. Мутанты, прижавшие Данса к земле, не сразу поняли, что произошло, а когда кинулись к Арин, он уже смог встать и принять бой. Её всегда завораживало, какой мощью обладала силовая броня: кости хрустели в сжатом кулаке, а от удара тощие гули отлетали в стороны тряпичными куклами. Арин добивала противников на ходу — обратно к укрытию; Данс прикрывал. Они скрыли мины под ветками, но рисковали попасть в зону поражения, так что бежать пришлось быстро, не оглядываясь. От грохота в ушах стоял гул. Без Данса она бы точно не добежала до бункера — попросту не сообразила, в какую сторону свернуть. Повторяя всё за ним, как обычно, Арин словно телепортировалась к нужному месту в бессознательном состоянии. Гуль чуть не сбил её с ног, но промазал в прыжке. Данс с размаху размозжил ему голову и втолкнул Арин внутрь, затем задраил дверь. Скрежет когтей с той стороны привёл её в ужас — теперь твари знали, где они прятались. — Ты зачем вернулась? — воскликнул Данс с порога, сорвав покорёженный шлем. Вместо ответа Арин схватила его за ворот брони, куда пристыковывался шлем, и потянула на себя. Он наконец заткнулся и поцеловал её — жадно, царапая отросшей щетиной. Ему пришлось сильно наклониться, а ей — встать на цыпочки. Азарт погони и близость смерти обоим сорвали тормоза; впрочем, и на ясную голову Арин вряд ли бы остановилась. Данс наконец отвлёкся и вылез из брони, стиснул в объятиях, теперь не боясь покалечить. Потянув за молнию, Арин наконец попыталась избавиться от его ядовито-оранжевого комбинезона; Данс и сам был не против и быстро выпутался из рукавов. Пробуя на ощупь крепкие мышцы, Арин сходила с ума и едва удержалась на ногах, когда её пригвоздили к стене; попыталась расстегнуть куртку, но Данс перехватил руку. — Оставь форму. Я сам, — скомандовал он, и жар прошёл по телу волной: кто бы знал, что у паладина фетиш на секс в одежде? Должно быть, давно представлял, как брал её натиском, словно Рэйвен-Рок. Он повалил её на спальный мешок и навис сверху полуобнажённым, так что Арин и самой хватало видов для любования. Не только её заводила эта противоестественная связь между врагами, спевшимися на тяге к разрушениям и общей беде. Конечно, она не оставила бы его один на один с врагом, а сейчас — с готовностью упадёт за компанию в пучину безумия. Обнаружив под формой ещё слой одежды, Данс заметно расстроился, но не растерялся: помог выпутаться из рукавов и прикрыл плечи серой курткой. Теперь Арин чувствовала себя подходящей моделью для развратных фантазий паладинов — хоть сейчас на разворот журнала, эксклюзивный номер «Сражаясь с Анклавом: открываем новый фронт». Оба всё это время то смеялись, то прижимались в поцелуе, пока гули настойчиво скребли дверь. — Ну же, паладин, чего ты ждёшь? — взмолилась Арин, продолжая елозить под ним и чувствуя бедром, что Данс и сам едва держится. — Хочу насладиться зрелищем, — ответил он глухо и провёл кончиками пальцев по груди, задев окаменевший от холода и возбуждения сосок. Арин выгнулась, тихо взвыла, прикрыв глаза. Спешка казалась кощунством. Данс не хотел приступать к делу впопыхах, будто воспользовавшись моментом: трогал с трепетом, распределяя смазку, смотрел в глаза, когда медленно входил в неё, и, ускорившись, — прижимался всем телом, глубоко втягивал носом её запах. Арин и сама успокоилась, обняла его за шею. Паладинская суровость словно шелухой сползла, обнажив чувственного, горячего любовника. Он всегда был таким — добрым, внимательным, вспыльчивым и отходчивым… и к цели своей гнался так же требовательно, по пути загоняя Арин. Остатка сил после забега хватило, чтобы повторить всё ещё раз после перерыва: Арин призывно — и похабно, с точки зрения Данса — расстегнула две верхние пуговицы на форме, освободив грудь от тесного плена. В один спальный мешок они всё равно бы не поместились, так что разошлись по углам как обычно, довольно буднично. Разбудило их ожившее радио и голос руководителя экспедиции: — Гордон, ты жива? Мы недалеко от твоего сигнала, готовы забрать. Братство Стали высаживается на юго-восточном берегу. Они подскочили одновременно и засуетились, как застигнутые врасплох подростки. Арин схватила пустую лазерную винтовку и наконец выкинула китайский автомат. Данс пристегнул подсумки и залез в силовую броню. — Оставим всё здесь — вдруг ещё кому пригодится, — решила Арин, засовывая пайки подальше в холодный угол. Данс кивнул и смущённо перевёл взгляд — джентльменский дух не позволял обижать даму, но и та не горела желанием заводить интрижку с официальным соперником. — И всё что было — тоже оставим. Если вдруг звёзды сойдутся, и мы снова встретимся… там посмотрим, да? Данс уже охотно кивнул. — К тому же у нас ничего не получится. — Да, это точно: как вот детей делить? Два дня в Анклаве, два дня в Братстве Стали? Да ну. — Это только тоннель пробежать, если от очистителя считать. — Ну нет, я там родилась — и другим не советую. Смеясь, Арин снова притянула Данса за ворот брони и поцеловала — на сей раз на прощание.