Не совсем благие знамения

Она лежала в своей каюте на огромной кровати, которая выглядела слишком роскошно для этого корабля. Бардовое пушистое покрывало, золотые шелковые подушки, что отблёскивали неестественным сиянием, и девушка в центре этого шика. Она лишь добавляла себе грации этим фоном, ведь и он в сравнении не шёл с её красотой. Белая, словно вылепленная самым изящным скульптуром, кожа, острые очертания, что делали её внешность аристократичной, эти фиолетовые глаза, которые создали её взгляд пронизывающим и холодным, а чёрные, как смоль, волосы, аккуратно рассыпались по её плечам, завершая этот искусственно красивый образ. Она любила ходить в открытых вещах и даже сейчас лежала в боди, демонстративно закидывая одну ногу на другую. — Надеюсь, они ни о чем не догадались, — небрежно бросила брюнетка, откинувшись на спину, громко выдыхая. — Ты бы ещё неприметнее выглядела, чтобы они ни о чём не догадались, — буркнул темновласый юноша, скромно сидя на кровати, уткнувшись в книгу. — А не надо было в меня врезаться! Этот рыжий видел именно вас, а не меня, хм! — взъелась та. — Хватит вам, постоянно ругаетесь, — озарил присутствующих улыбкой третий, — нам сказали наблюдать, и только если они что-то сделают, мы расскажем маме. — Папе, — перебила его красотка. — Кому-нибудь да сообщим, — всё же закончил парень. Как вы могли догадаться, эти трое были детьми архангела Гавриила и лорда ада Вельзевула. Старшую дьяволицу звали Наамой, хоть она и оставалась по-прежнему полу-ангелом, полу-демоном, из-за того, что отец запер её в Раю на очень долгое время, боясь о том, что о ней прознают другие ангелы или сам Бог, она предпочитала считать себя исчадием Ада и вечно язвила отцу, хоть и была к нему привязана намного больше матери, ведь ту она почти не видела. Средний именовался Каином, был достаточно скромен и любил всё вокруг. Гавриил очень гордился им, но юнца тошнило от лицемерия своего отца, и он жаждал внимания матери, а потому и делал грязную работу наподобие этой, хоть совершенно не любил все эти козни против кого-то. Младший сын, Разиель, не принимал старшинство сестры, что спустилась к ним с небес так внезапно, а потому считал, что «старейшина» у них он. Эль терпеть не мог смертных, поэтому, каждый раз, когда им выпадало задание «навредить кому-то на Земле», он поистине радовался, ведь «людишки должны получать по заслугам». Ему было ровно на родителей, поскольку он всегда считал, что им нет дела до своих детей, но очень был привязан к Каину, а теперь и Нааме, хоть к ней у него и было всегда слишком много претензий. Бросив на плечи длинную полупрозрачную накидку, дьяволица двинулась к выходу. — Ты в пойдёшь в ТАКОМ виде туда? — вытаращился младший на сестрицу, выронив на пол книгу. — Да, а что? — невозмутимо пожав плечами, ответила та. — Братец переживает, что ты простудишься, — заботливо подобрав с пола книгу и сняв с себя пиджак, протянул его сестре Каин и продолжил — может быть, ты наденешь сверху это? — Хм, ладно, — укутавшись, Наама вышла из каюты, хлопнув дверью. — Да её даже твой пиджак не спасёт, — удручённо кинул Эль и следом прошёл за сестрой, открывая дверь, — ты пойдёшь? — Да, от её красоты и обольщения никто не спасётся, — усмехнулся Каин, и кивнув головой в знак согласия, вышел за братом. День выдался поистине солнечным и удачным. Абель, Лия и Аарон сидели в открытом ресторане, что расположился на одной из верхних палуб, и что-то бурно обсуждали. Взгляд Абеля устремился за младшего, и тот, сгустив брови, немедля стёр улыбку со своего лица, меняя выражение на слишком серьёзное. Рыжеволосый моментально прочувствовав настроение старшего, обернулся, прыснув: — Тс, серьезно?! — Привет, мальчики... И... Прекрасная дева, что озаряет свет очей моих, — наигранно смутившись, Наама расплылась в улыбке, глядя на эту троицу. Братья, что выстроились по бокам, не смогли сдержать легкий смешок, но тут же прокашлявшись, протянули руки для приветствия Абелю и Аарону. «О... Людские привычки... Будто я не знаю, что вы не отсюда», — подумал Абель, но подал руку Каину, слегка пожав её и кратко улыбнувшись. Аарон же взорвался от возмущения и хотел было демонстративно ударить по руке Разиэля, как вдруг Лия щелкнула его легонько открытым меню по голове и, надавливая локтями на его плечи, протянула руку вместо брата. — Он у нас не прикасается к чужим, — хихикнула та и, резко дотронувшись до Эля, сжала его руку, — Лия, очень приятно. — Разиель, взаимно, — по привычке поклонился тот, убирая руку. Не упустив это действие, Абель улыбнулся уголком губ, подтверждая свои опасения на их счёт. — Я думаю, все должны представиться, ведь при знакомстве здесь принято именно так, — выделив нужное слово, старший продолжил, — я Абель. Никто не пропустил едкое «здесь» мимо ушей, но все лишь притворно улыбались, кроме Аарона, у которого на лице было написано «ПОШЛИ ВЫЙДЕМ». — Наама, — кратко представилась дьяволица, пристально смотря на Лию. — Какое милое имя! Но я буду звать тебя Наночкой! Ты же не против, правда же? — протараторила Лия, хлопнув в ладоши. — Не против, моя дорогая, — проговорила старшая, облизывая губу. Девчачью идиллию прервал парень с фиолетовыми и золотыми отливами на коже. — Каин, — бросил тот, искренне улыбнувшись. Аарон не мог перестать смотреть, как переливается у того кожа, он будто был в наваждении, когда внезапно представился сам. — Аарон, — тихо прошептал младший, не спуская глаз с Каина. — Очень приятно, Аарон! — обратив на него внимание, Каин протянул свою руку. Резко дёрнув того на себя, Аро приблизился вплотную к его лицу, прищурившись. Слегка отклонив голову в бок, он внимательно разглядывал эти разводы на его щеках, а после, двинувшись ещё вперёд, открыл рот и, высунув язык, медленно провёл им по скуле. Зажмурившись, Каин ахнул, и Аарон тут же его отпустил. — Мне показалось, ты сладкий, — небрежно кинув это, Аро вновь развалился на стуле, даже не замечая шокированных взглядов Наамы и Лии и сурового Абеля. Разиель же, приподняв бровь, прыснул: — Вроде как, собак нужно держать на поводке. Армагеддон никогда ещё не был настолько близко.