"Злодей" в геройской шкуре или Спасение целого Мира

Новость о том, что в этом году будет патруль милейших и приятнейших созданий, облетела весь лагерь почти мгновенно и на бедолаг смотрели сочувствующее. Впрочем, дети прекрасно знали, что взрослые что-то придумают и без защиты их не оставят, но всё равно было боязно. Это не милый щенок цербера, приученный к ласке и вообще живой. Это нежить. А с ней так просто не договоришься. Только ритуалом или артефактом, а не жареной курицей и молоком. Но знание, что в беде их не оставят, всё-таки успокаивало и большинство детей просто ждали предложений от взрослых. Тем более, подготовка уже шла полным ходом. Впрочем, Эдриан и Маркус всё равно были мрачными и вовсе не потому, что боялись соседства с этими мерзкими существами. Они переживали, что что-то пойдёт не так и на Слизерин поступят первогодки. Необученные дети — это мишень и они прекрасно это понимали. Конечно, никто из лагеря не должен был идти в Хогвартс, да и агитация была, как и альтернатива, но всё равно было неспокойно. К тому же, нынешняя ситуация не располагала к вербовке новых магов в лагерь, что тоже расстраивало. Им катастрофически не хватало рук. А ведь, чем больше людей было на их стороне, тем лучше, но сейчас это было просто опасно. Так что, этот год вряд ли будет для них «урожайным». Эдриан тряхнул головой и посмотрел на старающихся детей, у которых сейчас был инструктором. На губах непроизвольно выступила улыбка. Успехи были, что называется, на лицо и это радовало. Дети усиленно и воодушевлённо тренировались, отрабатывали приёмы, доводя их до автоматизма и при этом умудрялись веселиться. Он покачал головой и наткнулся на Маркуса, который шёл к нему с несколько озадаченным лицом. «Похоже, Гарри опять что-то учудил» — меланхолично подумал парень. -Можете пока передохнуть. — сказал Пьюсли и дети споро разбрелись. Маркус подошёл к нему и вздохнул, начиная рассказ. Эдриан не знал смеяться ему или плакать. В то же время этот же рассказ слушали потомки Основателей, то есть сами Основатели, которые представились их потомками и в широких кругах были известны под своими вторыми именами. Салазар Ризиэль Слизерин стал Ризиэлем Салазаром Слизерином, Хельга стала Анникой, Ровена — Венделлой, а Годрик — Альриком. Как ни странно, никто ничего не заподозрил. Кому вообще придет в голову, что Основатели Хогвартса живы? Это же абсурд! Да и на свои портреты в учебниках они ну никак не тянули. Да и вообще, когда Хельга и Ровена впервые увидели эти отвратительные художества, то чуть не потеряли дар речи. Годрик же ухохатывался ровно до того момента, пока не увидел портрет Салазара. Гриффиндор всё порывался найти и оборвать руки тем идиотам, что так поиздевались над внешностью его драгоценного Салли, а сам Салли никак на это не отреагировал. Ему было противно от того, что учебник никуда не годился и как по этому историческому уродству детей учить он не понимал, а «свой» портрет он просто проигнорировал. У Слизеринов никогда репутация хорошей не была, а завистников всегда было много, так что он не был впечатлён, хотя за красавицу Хельгу ему было обидно. Если портрет Ровены тянул на: «пожилая ведьма», то портрет Хельги так и кричал: «дородная крестьянка, не умеющая писать и читать, но очень добрая», что сильно коробило, так как Хельга имела обширные знания в разных дисциплинах, да и ведьмой она была очень сильной. Впрочем, сейчас не об этом. Проблема была, как всегда, в Поттере, который похоже совсем из ума выжил. С этим же заявлением были согласны и все остальные, кто получил рассказ от шокированного Северуса, который заглянул к Гарри за какой-то надобностью, но сейчас уже не мог и припомнить ради чего хотел и чего именно хотел. Он просто вышел из лаборатории Поттер-мэнора и потерянно брёл в сторону камина, напрочь позабыв вообще обо всём. В таком состоянии его и выловили Хельга с Ровеной и тут же получили тираду, в которой было столько эпитетов не для посторонних ушей, что они только и могли потеряно хлопать глазами, вычленяя из этого многообразного монолога суть. Правда, весь разговор слышал Лукас, который восхитился, припомнил прошлое и пошёл хвастаться Кастору, пока хвастался об этом услышали другие портреты Блэков, Орион рассказал Вальпурге, та рассказала сыну и Маркусу, Маркус поспешил к Эдриану, а в это время Кастор разошёлся и пошёл хвастать перед Мириам Мракс, с которой подружился не так давно. Мириам восхитилась, удивилась, посмеялась и поспешила рассказать остальным, включая потомка, который занимался подбором артефактов для детей. Том выслушал, расшипелся, кинулся в Поттер-мэнор, а Мириам пошла к Галатее Малфой, с которой имела чудесные отношения ещё при жизни и там разговор услышала Нарцисса, которая и рассказала Белле, а та рассказала мужу, муж брату, брат Долохову. В это же время Ровена и Хельга нашли Салазара, а с Салазаром был Годрик и вот теперь всё многочисленное семейство, не считая детей, было в сборе. Вопрос у Гарри, который пытался восстановить картину событий, был только один. Как об этом узнал Малфой, если ему никто не рассказывал? «Хотя, наверное, сейчас не лучшее время, чтобы об этом думать» — пронеслось в голове у довольного подростка, которого не смутило то, что его припёрли к стенке. Не в первой же. -Гарри, объясни, пожалуйста, как так вышло, что эта гениальная идея пришла к тебе в голову? — спросила Леди Вальпурга слабым голосом. -Если ты хочешь с чем-то бороться, то нужно это изучить. — невозмутимо ответил подросток. -И именно поэтому ты подумал, что вскрыть дементора — это хорошая идея? — приподнял бровь Люциус. -Да. В кофейной гостиной повисла гнетущая тишина. Нет, конечно, логика в этом была и не малая, но… Ровена прокашлялась, надеясь, что её вопрос не покажется неуместным или странным. -Ну и что ты выяснил? — она поймала на себе возмущённые и укоризненные взгляды. — Что? С ним всё в полном порядке, а мне любопытно. Послышался хохот Годрика, его подхватил Долохов и Рабастан с Беллой. Леди Вальпурга закатила глаза, Северус фыркнул, Сириус вздохнул и улыбнулся. Хельга покачала головой и посмотрела на супругу, а Салазар и Том выглядели задумчивыми. Наконец, смех стих и на столиках появился чай с выпечкой, что отвлекло магов, правда, ненадолго. Они, честно говоря, не знали как реагировать. С одной стороны, с Гарри всё в порядке, да и Гриффиндор сказал, что у него с первого раза получился патронус, а с другой… Какого Мордреда вообще? Спустя какое-то время Мракс отмер и посмотрел на Поттера тяжёлым взглядом. Со стороны могло показаться, что он собирался сделать выговор, но Гарри знал, что этот взгляд означает нечто совсем другое. Том пребывал в замешательстве. -Как ты его вскрыл? — спросил он и на него уставились удивлённые маги. — Ой, да бросьте. Неужели вы думаете, что дементора так просто вскрыть? У меня ни разу не получилось. — недовольно признался он. Салазар хмыкнул на это заявление, на удивление совершенно не злобно и без какого-либо превосходства. Это несколько выбило Тома из колеи. Чтобы предок, да хмыкнул по-обычному? Без насмешки? -У меня тоже ни разу не получилось. — пояснил Слизерин и всё встало на свои места. Годрик удивлённо поднял бровь. -В смысле не получилось? И когда это ты экспериментировал с дементорами? -Дементоры состоят из очень скользкого и при этом прочного материала, который к тому же поглощает магию. Таким образом, магические методы вскрытия на него не действуют, а если взять обычный или ритуальный нож, то ничего существенного не получится. Всё, что я смог — это снять с него капюшон, и то он потом обернулся чёрной дымкой и, видимо, сбежал, что также загадка для меня. Конечно, дементоры способны на телепортацию, но на нём были специальные обручи, которые не должны были дать ему сбежать, да и мы были в закрытом мэноре, но каким-то неведомым образом ему всё же удалось… — он задумчиво замолчал. — Впрочем, на тот момент я не был слишком заинтересован в изучении дементоров, так что отложил до лучших времён. В общем, никаких особых данных у меня нет. — на второй вопрос Салазар предпочёл не отвечать. В глазах Годрика прояснилось и он посмотрел на Салли с искренней обидой. -Это тот, которого я тебе на День Рождения подарил, да? Вот так ты относишься к моим подаркам? — возмущённо спросил Гриффиндор. Ровена прикрыла глаза, Гарри опустил голову, чтобы не показать насколько ему весело, а все остальные удивлённо смотрели на Гриффиндора. Только Хельга укоризненно покачала головой. Теперь ей было понятно почему Салли не стремился играть свадьбу с этим идиотом. -Он самый. И что ты мне прикажешь делать с дементором? Назвать его пушистиком и научить приносить мячик и души? — Слизерин поднял изящную бровь, не понимая почему Годрик на него злится. Он же сам виноват. Годрик, тем временем, развернулся и покинул комнату, Гарри всё-таки не сдержал ехидного смешка, а Мракс хмыкнул, желая уже узнать о результатах. Они и так потратили слишком много времени на эту парочку. — Итак, — как ни в чём не бывало начал Основатель. — Гарри, расскажи нам о том как это у тебя получилось и что ты выяснил. -Не желаете пойти его успокоить? — елейно отозвался Поттер. После вскрытия и его результатов, настроение у него было приятно-возвышенным. -Он не обижен. — хмыкнул Слизерин. — Просто мается дурью. — Ровена кинула на него недовольный взгляд, но вмешиваться не стала. Им не по пять лет, сами разберутся, хотя, стоило бы заметить, отношения у них в последнее время не складывались. Годрик хотел как можно скорее сыграть свадьбу, ибо они и так прождали целую вечность, а Салазар продолжал упирать на то, что время сейчас неподходящее, а из-за этого почти любое их взаимодействие заканчивалось конфликтом или обидой. Впрочем, Рейвенкло, как бы она не любила Салли, сейчас была на стороне Годрика, потому что они ввязались в очень серьёзное дело и в худшем случае «подходящего момента» может просто не быть. Сейчас, пока относительно спокойно и безопасно, стоило ловить момент, а не ссориться и препираться. Она ещё раз вздохнула, обещая себе, что заручится поддержкой Хельги и вправит мозги двум оболтусам, если они не справятся сами в ближайшее время. А пока, она внимательно вслушалась в речь Гарри. -Во-первых, я развёл офирин очищенной кровью виверны и вылил приличное количество на дементора, — начал довольный Поттер. Решение действительно было любопытным, если не сказать больше. — Это помогло в значительной степени ослабить его, а также немного размягчило плащ, так что дальнейшее вскрытие проходило, как по маслу. -Когда ты успел разжиться офирином? — строго спросил Северус, понимая, что это может быть очередной тайной Поттера. Гарри вздохнул, теряя часть своего благодушного настроя, так как конкретно эту часть истории он вполне разумно умолчал. Зачем лишний раз нервировать родственников? А Мракс на него уже наорал, так что всё было в общем-то честно. Жаль, что окружающие его маги так не считают. -Это долгая история. — отмахнулся Гарри, под укоризненными взглядами Основателей. Мракс же только хмыкнул. Они с Поттером вместе изучали свойства этого занятного минерала, так что он был относительно спокоен. — Итак, вскрытие показало, что дементор состоит из… — он замолчал, а потом мотнул головой. — Нет, это лучше видеть. — Гарри достал из подпространства стопочку пергаментов и размножил их. Ему не улыбалось перечислять всё то, что он узнал, а информации, стоит заметить, было много. Так что, стопочки полетели к магам, которые тут же углубились в написанное. Спустя минут двадцать началось бурное обсуждение прочитанного. Данные были практически революционными и давали очень много ответов, например, Гарри выяснил откуда появляются дементоры. Нелицеприятное сведение, но что имеем, то имеем. Дементор, вернее его начальная суть, — это мертворожденный или убиенный младенец, который обратился в нежить и ищет тепло (энергию положительного характера), чтобы задержаться в этом мире. Обычно такое дитя следовало за родителем, чтобы тот либо помог ему упокоиться, либо поделился энергией, но в какой-то момент это создание мутировало. Ну, или ему помогли мутировать. И вот, начальная суть искривилась, оставив только энергию для формирования нового существа. Эта энергия изначально не являлась положительной, а потом, в какой-то момент, её усилили, добавили новых свойств и создали новый тип нежити. Гарри предполагал, что кто-то из химерологов ставил не совсем этичные эксперименты и они в итоге просто вышли из-под контроля. К слову, дементоры способны к воспроизводству. Они используют для этого поглощённые души, которые долгое время переваривают, а потом просто разделяются, передавая своему «ребёнку» все основные знания и характеристики. Это объясняло почему в Азкабане такое огромное количество дементоров. Стоило отметить, что нигде в мире не было такого количества этих тварей, как в Англии. Мало того, что место проклятое, а значит, идеальное для нежити, так ещё и маги отдают души преступников и поддерживают их популяцию. Как ни посмотри — идеальное гнездо. Помимо этих интересных сведений и полного анализа органической составляющей дементора, были и другие занимательные данные. Например, избавиться от этой нежити можно только ритуалом полного очищения и упокоения. Так что, рассказ о том, что дементор — существо бессмертное, отчасти правда. На них не действует даже Авада, а патронус просто отгоняет их, как и любую нежить эмоционально-паразитического типа. Дело в том, что патронус — это, во-первых, концентрат огромного количества энергии противоположного вектора, то есть не важно кто именно из нежити этого типа перед вами, само заклинание устроено так, что меняет свой вектор силы на противоположный и нежить испытывает что-то похожее на страх перед более сильным и непонятным противником. В конце концов, большинство созданий ведомы инстинктами и правило «бей или беги» вписано им в подкорку. А, во-вторых, это заклинание также является тотемным и в принципе отвечает за защиту ментала, что и делает его таким коварным на этапе изучения. Скорее всего, маги хотели создать многофункциональное заклинание от нежити, но не смогли достаточно хорошо продумать расчётную часть, а может и вовсе не захотели, а потому просто привязали заклинание к эмоциям и сути, что и проще, и сложнее одновременно. Также не стоит исключать, что это было сделано специально, ведь такие заклинания в принципе получаются сильнее. Впрочем, это сейчас было не очень важно. В органическом анализе были интересные заключения и именно они здесь были самыми важными. Гарри уже видел, что и до Мракса, и до Салазара, и до Ровены с Хельгой, да и до всех остальных начало доходить. Это был шанс. Маленький и неоформленный, требующий времени на доработку и обдумывание, но всё-таки шанс. Гарри не страдал пагубной самоуверенностью и прекрасно понимал, что в условиях суровой реальности у него может и не получиться вызвать патронус, а светить способностями к стихиям… Увольте. Так что, нужно было придумать что-то, что помогло бы избавиться от влияния дементоров, а ещё лучше — не допустить их приближения к детям, даже если будет отдан такой приказ. Избавиться от пассивного влияния, которое будет оказываться на детей весь год, было довольно легко, особенно учитывая, что в команде было множество мастеров, а вот не допустить того, чтобы эти твари приблизились к ним… Это было реально сложно, особенно зная, что артефакт, контролирующий дементоров, находится в не совсем надёжных и честных руках. Но сейчас был маленький шанс, что они в кратчайшие сроки создадут новый артефакт, который будет противен дементорам настолько, что они не захотят приближаться. Новые данные позволяли это, но времени у них было очень и очень мало. Мракс покачал головой и отправил Малфоя и дам выигрывать им время, а сам взял Сириуса, Северуса и Основателей, чтобы начать эксперименты, но прежде они с Гарри приволокли ещё парочку дементоров. Нужно же было на ком-то тестировать их творения. А все остальные отправились в лагерь, чтобы снять основные параметры с детей, так как возможно они пригодятся при изготовлении артефактов. Да и про обычные тренировки забывать не стоило.

***

Учебный год должен был начаться не первого сентября, как обычно, а десятого. Администрации школы даже пришлось отправлять письма с извинениями, что за всю историю Хогвартса случалось только пару раз, а перенос учёбы вообще случился впервые. Стоит ли говорить, что директор сильно занервничал? Альбус понятия не имел, что подобное решение вызовет такой сильный отклик. Обычно всем вообще было плевать на школу. Попечительский совет, в основном, спал и собирался только в экстренных случаях или когда нужно было обсудить финансирование, а так как до них из происходящего почти ничего не доходило, то они и не напрягались лишний раз. Дети, по понятным причинам, ничего не могли сделать, да и большинство из них не было задействовано в плане, они были скорее массовкой, а потому жили вполне спокойно. Но сейчас… Мордред бы побрал этих аристократов! Они, как акулы, почуявшие кровь, накинулись на директора, министра и всех сопричастных. Почувствовали свою безнаказанность, правоту… Как же Альбус ненавидел их всех вместе взятых! Только вот, все чаяния Пожирателей были напрасны и только это успокаивало директора, который мучился мигренями почти постоянно. Кто бы знал, как может выводить из себя постоянная боль. Она не была слишком сильной, так как он принимал зелья, но её постоянство просто выводило из себя. Ему даже пришлось убрать парочку шумящих артефактов, а на остальные наложить заглушающие, потому что это было просто невыносимо. Шум мешал думать, чего раньше не случалось, ведь Альбусу нравилось фоновое позвякивание, шуршание и прочая. Это странно успокаивало его и совсем не мешало, а сейчас же у него кипел мозг от лишнего шороха. Даже Фоукса пришлось почаще выпускать на улицу, потому что он слишком громко дышал. А ещё он курлыкал и свистел во сне… Это было просто невыносимо. Он мотнул головой, чтобы отогнать дурные мысли и перевёл взгляд на жердочку, на которой восседал феникс, а потом и вовсе вернул себе более-менее позитивный настрой. Альбус был искренне доволен тем, что вовремя вспомнил про старые законы и старые же контракты. Министр легко поддался на его уловки и был искренне уверен, что люди будут ему благодарны за такую заботу. И всё бы ничего, но аристократы решили вмешаться. Это была лишняя головная боль, но директор всё продумал и, как нынешний глава Хогвартса, закрепил это решение магией самого замка. Честно говоря, было очень трудно, но он не был бы Альбусом Дамблдором, если бы не смог. К сожалению, именно это событие показало насколько он стал слаб. Силы покидали его и это сильно пугало директора, но у него был план и он был во всех смыслах замечательный. Мальчишка Поттер поплатится и за свою наглость, и за непробиваемость, и за всё остальное. Директор довольно кивнул своим размышлениям, не замечая злобный взгляд феникса и неодобрительные взгляды портретов. Что ему Великому до каких-то картин и глупого, наглухо привязанного феникса? Тем временем, в Поттер-мэноре полным ходом шёл совет. Мракс уже отправил почти всех верных Пожирателей на новый круг поиска союзников. Долохов таки отбыл на историческую Родину, чтобы договориться с очень дальними родичами. С более-менее ближними он уже договорился, а вот дальних нужно было искать. Барти, с огромной радостью со стороны Лорда, был отправлен куда-то в Африку, чтобы договориться с местными шаманами. Часть направилась в Арабские страны, часть в Китай, ещё часть в Гренландию и по паре человек в каждую из стран, чтобы договориться с некоторыми из существ и волшебников. В Англии пока что оставались только представители семейства, но только пока. Рудольфус и Рабастан вскоре отбудут в Мексику, вроде там у Лейнстренджей очень дальняя родня, Леди Блэк отправится в Австралию и посетит одну независимую островную страну. Один старый знакомый всё звал её к себе в гости и Леди решила согласиться. Том же планировал наведаться в Румынский клан вампиров, так как имел парочку знакомств и там, а Люциус и Сириус должны были остаться на Родине и приглядывать за политикой и конкретными личностями. На дамах были дети, как свои, так и те, что ходили на курсы и им тоже скучать не придётся. Основатели собирались заняться своими Источниками и тоже оставались в стране, так что Мракс не боялся уезжать. В общем, почти все роли были распределены и осталось только обсудить детали. -Эх, — вдруг вздохнула Нарцисса, смотря на серьёзных магов вокруг. — Вечер сказок так и не состоялся. — печально пояснила женщина и вызвала несколько улыбок. -Ещё один пункт в мой список: «Почему я ненавижу Альбуса Дамблдора» — поддержала её сестра. Леди Вальпурга усмехнулась и предложила отвлечься от проблем и выпить чаю. Мир за один раз не перевернёшь. Идея была принята благосклонно и вскоре всё семейство попивало чай и болтало на отвлечённые темы. Гарри вполголоса спорил о чём-то с Мраксом, Сириус и Северус рассказывали Основателям о Хогвартсе, так как те хотели знать о своём детище как можно больше. К этому же разговору вскоре присоединились и остальные. Вообще, чем больше Основатели узнавали о происходящем с их творением, тем больше унывали. Гарри, который и рассказывал им обо всём ещё когда они были портретами и не были представлены семье, тогда немного увлёкся и буквально вылил ушат помоев на нынешний Хогвартс. Он даже не заметил, как опустились плечи у взрослых магов, как уголки их губ устремились вниз и сколь печальными стали взгляды. Дело их жизни было погублено и Гарри не был в этом виноват, но всё же остановился, думая, как бы вернуть волшебникам нормальный настрой. Впрочем, ему ничего не пришлось говорить, потому что именно этого хотели Основатели. Правды. Банальной правды о том, что там происходит, чтобы их не жалели и не смягчали её, а вывалили во всей своей неприглядности им на головы. Как бы не думали окружающие о том, что они не виноваты — это было не так. Им стоило сделать клятвы более жёсткими, стоило продумать защиту гораздо лучше, а не уповать на чужую разумность и порядочность. Основатели и помыслить не могли, что кто-то ради банальной силы мог добровольно загубить свой собственный мир. Это было за гранью не только понимания, но и разумности. Ведь Магия — это неотъемлемая часть их Мира и если Мир исчезнет или сольётся, то Магия тоже пропадёт. Да, не сразу, потому что этот процесс достаточно долог, но в долгосрочной перспективе то, что они делают — самоубийство. Гарри предполагал, что проблема может оказаться гораздо глубже и его догадки были одна другой краше, но он решил не торопиться. Ему нужно было поговорить с Миром и как можно скорее, но он прекрасно понимал, что правда ему не понравится, а Миру нужно время. Впрочем, сейчас ему не хотелось об этом думать и он отодвинул эти мысли подальше. Они навевали тоску и неопределённость, заставляли его чувствовать себя обманутым и неуспевающим. Будто ты бежишь за поездом, который никогда не остановится и догнать ты его тоже не можешь, но продолжаешь бежать и стараться изо всех сил, чтобы потом просто понять, что все твои усилия напрасны. Жутко и безнадёжно. Мракс кинул взгляд на притихшего Гарри и нахмурился. Поттер всё чаще сидел с выражением полной обречённости в глазах. Мракс не понимал почему только он замечает страдания подростка и почему никто не видит, что Поттер чем-то сильно обеспокоен. Конечно, Гарри был всё также благодушен, как и всегда, и даже сейчас он сидел с лёгкой улыбкой, но его глаза смотрели сквозь, а в них плескалось что-то такое, что заставляло сердце Тома сжиматься от дурных предчувствий. У Гарри что-то произошло и это что-то разрывает его на части. Том был в этом уверен, потому что именно так он выглядел после создания первого крестража, после своего первого убийства. Пусть и не своими руками, но он был причастен, был виноват и всё это ужасно нервировало его. Его бесила собственная неспособность что-то исправить и именно тогда в его глазах впервые загорелась обречённость, которую он умело скрыл ото всех. Конечно, Том был искренне уверен, что Гарри не наделает неисправимых глупостей, как он, всё же он был гораздо более разумен, чем сам Мракс в его возрасте, да и ментально он был старше, но… Им стоило поговорить. Иногда, даже простого разговора — достаточно, а Том не собирался на этом останавливаться. Если Гарри потребуется его помощь, то он её окажет, если он не захочет говорить, то он просто напомнит, что ему есть к кому обратиться, если что-то пойдёт не так. Мракс прекрасно знал насколько это ценно, ведь именно так он ощущал Гарри и именно это когда-то ему сказал Поттер. Возможно, будь у Тома, тогда ещё Реддла, человек, который бы выслушал его, который бы не осудил, понял и помог, то не было бы никаких крестражей. Впрочем, этого они уже не узнают, но поговорить с Гарри было необходимо. Мракс принял решение и легко втянул Гарри в новый разговор, надеясь, что получится утащить подростка в мэнор и там поговорить. Да и Гарри скоро должен был уехать, что навевало ужасную тоску. Они не увидятся до зимних каникул… Видимо, это как-то отразилось у него на лице, потому что Гарри внимательно на него посмотрел и сам предложил проверить изыскания на практике, пока у них есть время. Отказываться Мракс не стал, так что как только они завершили внеплановое совещание, то оба тут же отправились в Мракс-мэнор. Гарри прекрасно понимал, что ни о каких артефактах они говорить не будут и думал о том, что стоит закончить с этим поскорее. Чем бы оно ни было. Мракс же обдумывал как стоит начать разговор, чтобы не расстроить подростка сильнее. Он прекрасно знал, когда можно было ругать Поттера, а когда стоило быть как можно аккуратнее, чтобы не задеть за живое. В конце концов, они общались достаточно долго, чтобы он смог понять где находится грань. Только вот, сейчас в голову ничего дельного не приходило. Но он и не с такими трудностями справлялся. В гостиной остались хмурые Сириус с Северусом, а также Основатели. Все остальные разошлись. Сириус переживал за крестника, так как он был просто поразительно близок с местным Тёмным Лордом, Северус полностью поддерживал его по этому поводу, но тем не менее они не стремились запретить Поттеру. Во-первых, им не хотелось иметь дело со злым Тёмным Лордом, а во-вторых, Гарри их не стал бы слушать, ведь уже признал Мракса своей семьёй и всё, что им оставалось — это просто принять. Да и стоило отдать должное Мраксу, тот вёл себя вполне прилично. Но это не значило, что они вдруг забыли кто он такой на самом деле. Основатели же, обдумывали новые сведения, которыми поделились многочисленные родственники Поттера. Учитывая, что они все учились в Хогвартсе и при этом в разные годы, то данные были достаточно полными, хоть и не утешительными. Во-первых, Люциус и Сириус, входящие в Попечительский совет, рассказали о том, что щиты обновлялись последний раз пятьдесят лет тому назад, ещё при Диппете, который с каждым годом становился всё слабее и слабее, а потом и вовсе ушёл в отставку, хотя свои обязанности он выполнял достаточно хорошо, пусть и сдал в последние годы. На вопрос: почему щиты после этого не обновлялись? Основатели получили банальный ответ: Магия Крови. Дамблдор рьяный противник всего, что связано с этим разделом магии и обряды не проводил из этих соображений, а потом её и вовсе запретили, как раз после того, как Дамблдор победил Геллерта Грин-де-вальда. Остальные обряды ушли в забытие ещё спустя десяток лет, когда новое поколение учеников покинуло школу. Это очень озадачило Основателей, которые не понимали почему маги позволили это, но Леди Блэк легко объяснила причину. -Война с Грин-де-вальдом. — спокойно пояснила Леди и поняв, что этого недостаточно, продолжила. — Множество чистокровных семейств поддерживало политику Грин-де-вальда, множество было на его стороне, а когда он пал, то они оказались в той же ситуации, что и мы. Большинство магов связывало тёмную магию, — она криво улыбнулась. — ритуалистику и многие другие ответвления магии с приспешниками Тёмного Лорда, а потому это активно стали запрещать. Тех, кто был против, могли запросто засадить или и вовсе убить, как бывшего приспешника, что сильно нервировало всех чистокровных. — она вздохнула, вспоминая, какие трудные это были годы и как Глава Рода отправлял их всех заграницу, туда, до куда не дошла война, подальше от озверевших и потерявшихся в горе соотечественников. — Чистки происходили чуть ли не каждую неделю и были не чета нынешним. Многие потеряли в той войне свои семьи и они мечтали только о мести. Им не важно было виноват маг или нет, они просто хотели сорваться на ком-то и жертвами, в основном, были родовитые чистокровные. Поэтому, многие предпочли затаиться и не высовываться. Никому не хотелось попадать под горячую руку. И это многое объясняло. Удивительно, как похожи сюжеты и итоги. Основатели крепко задумались, понимая, что система давно отработана. Всё это смахивало на простые совпадения, но если приглядеться, то отовсюду словно тянется маленькая нить, которая связывает разные события истории между собой. Это было похоже на вечный круг и наверняка можно было бы объяснить это цикличностью истории, но они все прекрасно понимали, что дело гораздо и гораздо сложнее. Орден Всеведущих. Пафосное название, которое скрывает за собой кукловодов, мерзавцев и, кажется, самоубийц. Хотя, Основателям трудно было поверить, что некто, кто сумел превратить весь мир в своё игровое поле и вот-вот выиграет, не знает о рисках. Возможно, за столько лет они просто потеряли свою цель и сошли с ума? Или же есть что-то большее, что-то, чего они пока не знают, но оно вполне может перевернуть всю картину происходящего? Скорее всего, так и было. Но, что это может быть? Ровена была уверена, что у Гарри есть несколько догадок, но он, кажется, не был готов поделиться с ними. Её это не обижало. Когда наступит время мальчик расскажет им всё, что посчитает нужным. Ровена в этом не сомневалась и прекрасно знала, что Гарри не даст случиться непоправимому. В конце концов, он выбрал свою Цель и намерен идти к ней несмотря ни на что. Она попрощалась с магами и, подхватив под локоть супругу, вышла из гостиной. Им стоило поторопиться и восстановить свои владения, возможно, в скором будущем у них не будет на это времени. Сириус и Северус ушли следом, так как их проект не был готов, да и Принц тоже должен вернуться в школу, так что Блэк надеялся, что они смогут провести вместе побольше времени. Годрик и Салазар остались одни. Гриффиндор мрачно взирал на задумчивого Слизерина. Этот разговор должен был произойти рано или поздно, так почему бы не сейчас? Годрик для себя уже всё решил, если Салли в очередной раз ему откажет, то… Нет, он не станет отказываться от этого вредного, противного, но такого любимого мага. Он просто воспользуется советом умницы Ровены и добьётся своего, не спрашивая мнения упрямого змея. В конце концов, есть множество способов добиться желаемого, а Годрик никогда не был белым и пушистым. Его губы озарила пугающая улыбочка, а в голове медленно зрел план. В этот раз он не даст дорогому Салли путей к отступлению. -Прекрати улыбаться, как маньяк. — хмыкнул Слизерин поднимаясь и расправляя тунику своими длинными пальцами. — Что? — приподнял бровь Салазар, проследив за хищным взглядом поднимающегося Годрика. -Пойдём погуляем? — протянул руку Гриффиндор и обольстительно улыбнулся, к несчастью, Салазар не успел отреагировать или даже просто возмутиться. Годрик совершенно нагло притянул его к себе и воспользовался портключом. Он заранее попросил у Гарри разрешение на его одноразовое использование, так что защита пропустила их без всяких вопросов. Салазар возмущённо зашипел, когда они оказались в одном из особняков, принадлежащих Роду Гриффиндор. Это была тренировочная база находящаяся в горах и по совместительству совмещённая с летней резиденцией, которую использовали для отдыха. Самым важным здесь был малый Источник, на котором жила боковая ветвь этого Рода, но они так и не успели основать отдельный Род, да и сама резиденция уже очень давно не использовалась. Впрочем, в неё было гораздо легче попасть, чем в мэнор, да и этот Источник был менее загрязнён, чем основной, так что он почти идеально подходил для задумки Годрика. Когда-то давно, когда они только познакомились с Салли, а было это когда Годрику стукнуло тринадцать, то они поклялись друг другу в том, что когда-нибудь, если не найдут своей второй половинки, то станут супругами. Годрик тогда был слишком расстроен тем, что его кузина потеряла своего любимого, а Салазар просто пытался утешить нового друга и каким-то образом всё дошло до глупой, шуточной, но всё же клятвы. Салазар всего лишь хотел сказать, что друг никогда не будет один и хотел немного отвлечь его, но клятва есть клятва. Даже если она шуточная. Честно говоря, Годрик никогда не планировал пользоваться ей, чтобы надавить на Салазара. Он вообще не собирался её использовать, думая, что и без неё всего добьётся, но… Салазар сильно изменился с тех пор как они были детьми. Гриффиндор всё ещё помнил жизнерадостного и красивого водника, смех которого напоминал весеннюю капель и в которого он влюбился гораздо раньше, чем понял это. Сейчас, вспоминая далёкое прошлое, он понимал, что счастье, которое ему дарил Салли одним своим присутствием, не могло быть вызвано простой дружбой, но тогда он об этом не думал. Был слишком юн и ему не представлялось, что лучший друг куда-то от него денется. Годрик не знал, что годичная разлука, с редкими письмами не самого внятного содержания, может всё так перевернуть. Тогда он не был проницателен и верил, что Салли просто занят на учёбе, не может приехать или ещё что. Он ошибался. Сильно ошибался. За один год Салазар превратился в угрюмого, язвительного и трудно доверяющего окружающим юношу. От доброго, смешливого и восхитительно-заразительного Салли не осталось и следа. Предательство родного брата, смерть любимой матери, пьянство отца, потеря связей с сестрой и общая атмосфера мрачности и тоски сильно подкосили его, заставили закрыться от большинства людей. Чтобы больше не было больно. Годрик, сказать по-правде, не знал всех подробностей до сих пор, а Салазар так и не смог до конца отпустить те события. Они навсегда что-то изменили в нём. Когда они вновь встретились, в пятнадцать, то Гриффиндор познакомил его с Хельгой, а Салазар представил свою подругу Ровену, с которой они совместно разрабатывали планы и которая стала ему опорой в самые нелёгкие годы. Салазар умело закрывал глаза на проблемы, погрязал в знаниях и бесконечных экспериментах, а изменения было не остановить. Гриффиндор, как ни старался, не смог вернуть весёлого и хитрющего Салли, с которым был когда-то знаком. Впрочем, повзрослевший и вредный Салазар ему тоже нравился, хотя с ним было гораздо труднее, но всё же это был его Салли, отказаться от которого было бы преступлением. После, девушки предложили революционную для того времени идею, пропитанную мечтами и надеждами, и они все, не задумываясь, согласились. Это немного сгладило характер Слизерина, но недопонимания, которые множились из года в год, и то, что Годрик не настаивал по-настоящему, а просто предлагал, сделали своё дело. Гриффиндор был уверен, что Салли думает что-то в духе: «Никаких обязательств, никакой серьёзности, а брак — это огромная ответственность, которую они оба не готовы нести», но Годрик был готов. Готов за них обоих. Ведь он знал, что Салли всегда мечтал о семье, но слишком боялся, что всё вновь превратится в сущий кошмар. А Гриффиндор всегда хотел подарить Салазару всё, что тот только мог пожелать. Даже если сам Салли чертовски боялся. Слизерин возмущённо на него смотрел и Годрику пришлось сделать усилие, чтобы успокоиться. Ему нужен был трезвый рассудок и абсолютно холодная голова, но стоило им оказаться здесь, в живописном поместье, совсем одним, как в его голову начали заползать совсем не деловые мысли. Он мотнул головой, прямо смотря на Салазара. В его глазах пылала решимость и какая-то вожделеющая смесь из нежности, тоски и мрачности. Слизерин вздохнул, понимая, куда зайдёт разговор и немного напрягаясь, когда Годрик подошёл ближе. Основатель Змеиного Дома не желал говорить о том, о чём желал говорить Годрик, но прекрасно понимал, что ещё немного и он доведёт Рика до греха. Ему было страшно потерять Гриффиндора, всё же он любил его, дорожил им, но брать на себя такую ответственность, да и в такое неспокойное время… -Салли, — почти промурлыкал Годрик, продолжая сверлить его тяжёлым взглядом. Салазар прекрасно знал, что значит этот взгляд, а потому он притянул к себе Рика, накрывая его губы собственными. Это было нечестно. Это было подло. Слизерин откровенно пользовался тем, что Рик просто не в состоянии его оттолкнуть, но почему-то Салазар был уверен, что поступил, впервые за последние годы, правильно. Руки Годрика тут же переместились на талию, жадно притягивая к себе и сжимая. Салазар редко проявлял инициативу и терять это, Годрик был не готов. Его губы перешли на шею и Слизерин, тихо и так восхитительно нежно, фыркнул. Так только он умел. Рик прикусил кожу, возвращаясь к губам, желая насытиться, зная, что другого такого шанса придётся ждать вечность или даже две. Он прекрасно понимал, что Салли нагло пользуется его слабостью, знает, что устоять перед ним Годрик просто не в состоянии. Но он не мог злиться, когда Салазар не менее жадно его целовал, когда его руки зарывались в его волосы, когда Салли становился таким текуче-покладистым, что дыхание перехватывало. Это было просто выше него. Они переместились в спальню, где Салли называл его «Рик», как когда-то в далёком прошлом, где сам подставлялся под требовательные руки, где просто был собой, таким, каким его уже и не знает никто. Кроме Годрика. Это ощущение, знание, что только он, Годрик, может видеть такого Салазара — пьянило. Восхищало. Кружило. У него дрожали руки и пересыхало в горле, когда он думал об этом. Он притянул Салли поближе, утыкаясь в макушку и вдыхая восхитительный запах морской свежести и трав. Сейчас было непозволительно хорошо, пусть этот раз и проигрывал тому, который был после возрождения, но Годрик не жаловался. Думать ни о чём не хотелось, но он знал, что им придётся обсудить дела, как бы этого не хотел Салазар. Хотя, если он каждый раз будет так реагировать, то… Гриффиндор счастливо зажмурился, прижимая Салли поближе и покрепче. Он провёл по длинным чёрным волосам, смотря как они переливаются на свету и чмокнул родную макушку. Вставать не хотелось, отпускать — тоже, да и говорить сейчас было просто опасно. Скандала Годрику не хотелось, особенно сейчас, когда было так хорошо. «Хитрый змей…» — ворчливо думал Рик, оттягивая начало неприятного разговора. Салазар разместился поудобнее, вызвав возмущённое мычание со стороны Гриффиндора, который был недоволен возможной потерей дорогого Салли. Слизерин только фыркнул, совсем не злобно, даже ласково, и тут же был втянут в новый поцелуй. Руки Годрика прошлись по пояснице и Слизерин возмущённо глянул в смешливые и чертовски завораживающие, отдающие рыжиной, глаза. «Не бывает у людей таких глаз» — эту мысль они разделили на двоих. Салазар смотрел в рыже-золотые глаза, которые сам Годрик характеризовал как карие, и не понимал где же тут карий, когда это чистейший янтарь на солнце. А Гриффиндор смотрел в глубокие синие глаза и видел в них, кажется, все Океаны и моря, существующие в их мире. Салазар мягко улыбнулся и провёл по золотым волосам, заворожённый солнечным образом, он немного забылся, а Годрик замер, боясь спугнуть. Сейчас Салли выглядел до дрожи в коленях восхитительно. -Я тебя люблю. — прошептал Годрик, не в состоянии просто смотреть на счастливо улыбающегося Салазара. Тот смутился, отдёргивая руку и прокашливаясь. Волна раздражения и разочарования прошлась по спине Гриффиндора и он мученически вздохнул. Салли ему никогда не признавался, по крайней мере, на человеческом языке. Пару раз он шипел что-то такое себе под нос, но Годрик не знал змеиного, а потому не был уверен, что это было то самое признание. Он знал, конечно, что Салли его любит, но хотелось бы хоть раз это услышать. -/Я тоже люблю тебя, Рик./ — не изменил себе Слизерин, отводя глаза. Так было менее смущающе. Гриффиндор чинно поцеловал его в лоб и ехидно улыбнулся, пришедшей в голову идее. -Это раньше мне никто перевести не мог, а сейчас у меня потомок — змееуст. — Салазар покраснел до кончиков ушей и разъярённо зашипел. -Не смей! -Если не хочешь, чтобы я это сделал, то просто переведи мне, что сказал. — хмыкнул Годрик, прижимая к себе вырывающегося мага. -Нет. — холодно отчеканил тот. -То есть, это не признание в любви, а оскорбление? — грустно и разочарованно спросил Гриффиндор. Салазар замер, закусывая губу и опуская взгляд. Видимо, этот гений ни разу не думал, что его ответ можно интерпретировать по другому. Это было очень в духе Салли. Не подумать о самом очевидном, а потом долго и упорно делать вид, что его это, вообще-то, не волнует. Невыносимый маг. Совершенно. -Я не… — выдавил из себя Слизерин и остановился. Годрик вздохнул. В этой ситуации был только один плюс — они поговорят. -Да, знаю я, что ты «не». — закатил он глаза. — Но можно было бы и сказать. Мне, знаешь ли, неприятно. Мы уже столько лет вместе, а ты так ни разу и не сподобился мне признаться по-человечески. — в голосе сквозила обида, которую Рик скрыть не смог, хотя пытался, но привычная весёлость довольно быстро улетучилась и конец фразы был сказан достаточно грустно, чтобы это заметил даже самый непроницательный человек. -Прости. — спустя некоторое время созрел Салли. -И? Салазар замялся, стараясь не смотреть в глаза Годрику. Стало неожиданно стыдно, то ли из-за тона Гриффиндора, то ли из-за того, что Слизерин понял, как это выглядит со стороны. Годрик каждый раз признавался ему в своих чувствах, а он ему в ответ только шипел. Неудивительно, что Годрику было неприятно. Что бы он сам почувствовал, если бы в ответ на свои чувства получал невнятное и непонятное шипение? Наверняка был бы зол. Он вздохнул и посмотрел на терпеливо ожидающего Рика. Он явно задолжал ему множество признаний. -Я, кхм, — Слизерин запнулся и тут же опустил взгляд. — Я тоже тебя люблю. — скороговоркой пробормотал Салазар, так и не подняв взгляда. Брови Годрика удивлённо приподнялись, а глаза расширились, не веря в то, что услышали уши, а после губы сами собой расплылись в счастливой улыбке. Он не ожидал, что Салли всё-таки скажет это. Думал, что начнёт возмущаться, а потом сбежит, но, видимо, и сам Салазар уже устал от той глупости, что происходит между ними. Возможно, его предложение будет хотя бы рассмотрено, а не сразу же отвергнуто или проигнорировано? -Салли, посмотри на меня, пожалуйста. — ухватываясь за покрытые густым румянцем щёки обеими руками, попросил Годрик. -Что? — на него уставились возмущённые и чуть ли не надменные глаза, явно говорившие о том, что если он скажет что-то лишнее, то их обладатель тут же встанет и уйдёт. Годрик счёл за благо промолчать. Он всегда берёг хрупкие нервы Салли, стараясь лишний раз не смущать его и делая очень много поблажек, особенно в чувственной сфере. Наверное, именно из-за этого ситуация так ухудшилась, но он ничего не мог с собой поделать. Такой беззащитный Салли вызывал только одно желание — оградить от проблемы и всё, что делал Годрик — это потакал им обоим. Поцелуй получился мягкий, но требовательный и Салазар, видя, что всё вроде в порядке — успокоился. Правда, ненадолго. Руки Годрика окончательно распустились и Слизерин возмущённо зашипел. -Что такое? — урчаще спросил Гриффиндор, продолжая нагло лапать мага. Слизерин опасно сверкнул глазами и ехидно ухмыльнулся, рывком переворачивая Годрика, который почти полностью на него навалился, и усаживаясь на нём. Чёрные волосы разметались в разные стороны, соблазнительно спускаясь на белые плечи, на губы легла обольстительная улыбка, а Рик мучительно покраснел. Это вызвало тихий, журчащий смех Салазара, который наконец-то почувствовал себя хозяином положения и решил пользоваться. -Что такое? — передразнил его Салли и Гриффиндор притянул к себе мага. Салазар сейчас, как никогда ранее, напоминал себя в юности. Хитрющий, смешливый, задорный, с журчащим смехом и сияющими глазами. Этот Салли так редко появлялся, но был так желанен, что удержаться было бы невозможно. Поцелуи стали откровеннее, но как бы не пытался Рик, позу сменить у него не получилось, так что пришлось сдаться и позволить Салазару руководить процессом. Не то чтобы Годрику было принципиально. Главное — они вместе, а остальное не очень важно. В этот раз всё было медленнее, ласки были издевательски неторопливы, потому что Салазар и этим всё сказано. Слизерин откровенно дразнил его, но, Мерлин, это было в высшей мере восхитительно. Как и всегда, впрочем. -Ну, и о чём ты хотел со мной поговорить? — спустя какое-то время спросил Салазар. Он знал, что сейчас, когда Рик разморенный, уставший, но довольный, донести свою точку зрения будет проще. Слизерин действительно считал себя правым и просто хотел объяснить это Годрику. Ему не нравилось постоянно обижать его, не нравилось, что он заставляет Рика смотреть на него так… печально? Но сейчас просто не время. Годрик должен это понять. -Почему ты постоянно мне отказываешь? Мы же любим друг друга. Мы вместе столько лет, но ты всегда мне отказываешь, Салли. — после некоторого молчания сказал Гриффиндор, интонация была довольно уставшей и какой-то расстроенной. -Рик, пойми, сейчас совершенно нет на это времени. Ты же и сам знаешь, что… -Ты говорил мне об этом уже тысячу раз. И каждый из них одно и тоже. — раздражённо рыкнул Годрик. -Конечно я говорю одно и тоже. Ты же меня не слушаешь! — возмутился Салазар. -Потому что ты не прав! Мы и так вечность прождали и сейчас снова началось! — усталость и сонливость как рукой сняло и Гриффиндор понял, что по-хорошему Салазар просто не поймёт. Упёрся рогом, чтоб его! Во взгляде Годрика появилось что-то мрачное и пугающее, он открыл рот, чтобы воспользоваться старой клятвой, но его прервал патронус Ровены. Голубая сойка зависла над кроватью и злобно сообщила, что ждёт Годрика и Салазара на серьёзный разговор и пусть только попробуют не явиться. Ровена редко злилась, но когда это случалось, то лучше было быть подальше. Основатели переглянулись, напрочь забывая о своих проблемах, потому что вывести Рейвенкло из себя мог только испорченный кем-то эксперимент. Конечно, были и другие вещи, но этот вариант был самым страшным, а судя по тому, что ведьма перешла на угрожающее шипение и вызвала их на разговор, дело как раз в этом. Годрик попытался вспомнить, что они могли натворить в далёком прошлом, ведь пока что Ровена не проводила никаких экспериментов, но на ум ничего не шло. Салазар, судя по задумчивому лицу, думал в том же направлении. Ответ появился спустя пару секунд, после того, как сойка растаяла в воздухе. Патронус от Хельги, в котором она, замогильным голосом сообщила, что им конец и лучше бы им прямо сейчас озаботиться наследниками. Слышать это от красной панды было бы даже смешно, если бы не факт, что их ожидали две разъярённые ведьмы. Салазар закусил губу, а в его глазах появилось отчаянье, видимо, он таки вспомнил, что они могли натворить. «Хочу ли я знать?» — сам у себя спросил Годрик и всё его естество вопило: «Нет! Собирай вещи и вали, пока не поздно!», но здравость и банальный страх победили, всё-таки спрятаться от гениального тандема из ритуалиста и природника — нереально. -Салли?.. — полувопросительно протянул Рик. -Нам конец. Они нас точно убьют. -А что мы сделали? И когда? — Салазар посмотрел на него, как на идиота. -Рик, ты иногда такой… — он вздохнул и сильнее закусил губу. — Они сейчас в мэноре Хельги, а там, как ты помнишь, огромные оранжереи и в одной из них мы решили кое-что вырастить, но оно не прижилось и… -Твою же ж мать! — Гриффиндор подскочил, с бешеной скоростью одеваясь. — Чего ты разлёгся? Собирайся и сваливаем! Если они нас найдут, то нам… -Крышка. — пропели ведьмы. -Или ты забыл, что у каждого из нас есть доступ почти в любую недвижимость друг друга? — почти промурлыкала Хельга. -Зря вы думаете, что уйдёте после такого! — разгневанно сверкая глазами, прошипела Ровена. — Вы хоть в курсе, что из-за вашей самодеятельности провалился наш эксперимент?! Мы его специально оставили, чтобы потом завершить! Время рассчитали!.. -Тише, дорогая, — прервала её Хельга и ухватилась за руку супруги, потому что с неё уже были готовы сорваться первые проклятия. — Сначала мы им покажем, потом они придумают, как это исправить, а уже после убьём. — она сплела их пальцы и любовно убрала выбившуюся прядь тёмных волос. Ровена вдохнула побольше воздуха, сжимая руку Хельги сильнее, машинально начиная поглаживать и перебирать пальцы, а потом выпрямилась и холодно посмотрела на двух друзей. -За мной. Сейчас же. — отчеканила женщина и им ничего не оставалось, как пойти за ведьмами. В замке Хаффлпафф их ждал огромный, ядовитый и почти разумный сюрприз.

***

В гостиной сидело двое. Смутно улыбающийся Поттер и хмурящийся Мракс. Они оба чувствовали себя неуютно, так как понимали, что разговор будет непростым, а оттого начинать его не хотелось. Том вздохнул и откинулся на спинку кресла, пытаясь расслабиться, в конце концов, он не собирался говорить ничего ужасного или ставить какие-либо ультиматумы, но начать всё равно было трудно. Гарри внимательно проследил за его действиями и хмыкнул. -Так и подмывает сказать: «Вскрываемся», — Том улыбнулся. -От тебя это звучит не так, как должно, но я всё же спрошу: на твоей Родине были карточные игры? Покер, например? -Были, хотя не знаю насколько они отличаются от ваших. — в руках Мракса оказалась колода. -Сыграем? — Гарри тихо засмеялся. -Серьёзно? -А почему нет? — Том выгнул бровь, всё ещё улыбаясь. Гарри кивнул. Правила оказались разными, но не тотально, хотя в итоге они играли не в покер, а в обычного дурака. К вящему удовольствию обоих, напряжение в комнате значительно уменьшилось и даже дышать стало легче. Играли маги на вопросы, разумеется с возможностью не отвечать в крайнем случае. По итогам, Гарри мог задать только три вопроса, Том — десять, ничьих было всего-то две и их не засчитывали. Поттер сидел в полной печали. -Ты наверняка жульничал. — обиженно сообщил подросток. -А ты поймай меня за руку. — вредно ответил Том, который испытывал просто невероятное веселье. Вот, кто бы мог подумать, что Гарри будет настолько ужасен в карточных играх? Они определённо сыграют ещё пару раз, когда он станет чуть постарше. Мракс довольно зажмурился, но тут же отогнал эти мысли. — Итак, Гарри, у меня есть к тебе десять вопросов. — самодовольно начал маг. Поттер кисло кивнул. Было немного стыдно, но в карточных играх, даже несмотря на все свои таланты, жульничество и жизнь в Пиратском порту — он был ужасен. Гарри не знал с чем это было связано, но и в прошлой жизни, и сейчас это было непоколебимой истиной. А ведь в шахматах и других играх он был совсем не плох… Магия какая-то, не иначе. -Ну, задавай… — закатил глаза Поттер. -Не надо так расстраиваться, — мягко проурчал Том. — Это всего лишь игра, было бы действительно странно, если бы ты был хорош во всём. Да и ты всегда можешь научиться. Могу даже дать тебе пару уроков. — очаровательно улыбаясь говорил маг и Гарри бы купился на эту речь, если бы не довольная рожа Мракса, который был явно в восторге от происходящего. -А ты где научился так хорошо играть? — несколько возмущённо спросил подросток и тут же пожалел, потому что Том буквально надулся от гордости за себя любимого. Гарри снова закатил глаза. Видимо, теперь ему будут это припоминать до конца дней. И судя по всему, Мраксовых. -Ты хочешь знать ответ? — с намёком спросил Том. -Ты такой мелочный. Но нет, не хочу знать. Приберегу это напоследок. — ворчливо, но как-то по-доброму и почти одобрительно, сообщил подросток. -Вот и славно. — кивнул Мракс и стал серьёзнее. — Итак, Гарри, как ты себя чувствуешь в последнее время? Можешь описать? — Поттер вздохнул и, немного помолчав, заговорил. Ему не хотелось затрагивать эту тему, но этот разговор был неизбежен. По крайней мере, есть шанс перетянуть Тома на свою сторону и он не даст семье слишком наседать на него в случае чего. -Легко выхожу из себя, не менее легко раздражаюсь, сила временами выходит из-под контроля… — он пожал плечами, но Мракс легко угадал в этом движении некоторую взволнованность, почти отмашку. -И? — спустя пару минут протянул он, видя, что Гарри не собирается продолжать. Поттер повёл плечом и качнул головой. Мракс нахмурился. В комнате повисла гнетущая тишина, которую язык не поворачивался назвать уютной. Том не хотел давить и всё ещё давал Гарри выбор, но они оба понимали, что сейчас от ответа подростка зависело их дальнейшее общение. Правда, Гарри понятия не имел, что Мракс не собирался портить с ним отношения или сильно на него обижаться. Отказ значил бы для него только то, что Поттер пока не готов и уж точно не подразумевал под собой будущий отказ в помощи. Конечно, будь на месте подростка кто-то другой и Том бы и не подумал идти на такие уступки, но Гарри был абсолютно особенным, так что Мракс готов был идти на жертвы, даже если речь шла о его гордости. Но Поттер не знал насколько Том был к нему лоялен. И потому, вполне логично предполагал, что его недоверие и уход от ответа могут значительно пошатнуть их хорошие взаимоотношения. Разумеется, Мракс не стал бы устраивать по этому поводу истерик или уходить от дел, но Поттер понимал, что может потерять своего друга и члена семьи, а этого ему не хотелось. Он прекрасно понимал, что к Тому прикипел и доверял ему даже больше, чем остальным. Терять это, тем более из-за собственных тараканов в голове, было просто глупо. Да и, учитывая сколько он знал о самом Томе, было просто нечестно не отплатить той же монетой. Искренность за искренность, грязная тайна, за грязную тайну. Возможно, ему даже полегчает или он получит от Мракса дельный совет, в конце концов, опыт у Тома был и не малый. Подросток кивнул самому себе, принимая решение. Он уповал на то, что ему станет просто легче, когда он с кем-то поделится и разложит всё по полочкам. Да и если не станет, то он всё равно был уверен, что Мракс поймёт, ну, или хотя бы попытается. -Думаю, придётся начать издалека… — вздохнул парень и рассеянно взлохматил волосы. — Длинная история. — то ли предупредил, то ли попытался съехать с темы Поттер, но Мракс отчётливо понял, что Гарри расскажет ему, если он захочет. Почему-то, подросток показался ему сейчас удивительно беззащитным, даже растерянным. Такого Поттера хотелось утешить, узнать, понять, поддержать… Казалось, что сейчас Гарри был перед ним максимально открыт и он постарался запечатлеть это в своей памяти, мысленно обещая, что, что бы там ни было, — он его не осудит. Да и ему ли судить? -У нас достаточно времени. — после небольшой паузы, сообщил Том. Гарри, несколько обречённо, кивнул. -Что ж, начать стоит с того, что у меня был брат. Старший. И я его убил. — с места в карьер начал парень. Мракс даже бровью не повёл, но ему было очень интересно: с чего это Гарри сейчас так из-за этого переживает? — Честно говоря, до недавнего времени, я даже не знал об этом, но после посвящения вспомнил. — Том удивлённо поднял бровь, но перебивать не стал, а Гарри замолк, начиная хмуриться и закусывать губы. Потом, он чему-то кивнул и, смотря куда-то в пустоту, рассказал ему всё. Про встречу люммеатов, про то, что увидел брата, про «сон», про ошибку в расчётах с ядом и последовавших побочных эффектах, про свою смерть, про смерть брата, про неоформленные и бездоказательные подозрения и теории, объясняющие зачем вообще была нужна такая комбинация… К концу рассказа он был морально опустошён и ему было бы всё равно, даже если бы Мракс начал его в чём-то обвинять. Гарри ощущал блаженную, но немного тянущую пустоту внутри. Не было больше комка из вины, раздражения и неясного отчаянья, которое временами накатывало на него. Было просто пусто и немного холодно. Но, тем не менее, стало необъяснимо легче и Поттер был уверен, что если он немного отдохнёт, то всё придёт в относительную норму и потом, уже вместе с Томом, они подумают над тем, что и зачем сделал Мир и чем это может помочь им в будущем. А пока, он просто смотрел в сторону абсолютно невидящим взглядом, надеясь, что чуть позже ему и правда станет лучше. Намного лучше. Нужно было только немного передохнуть. Только и всего. На плечи подростка легли руки и крепко прижали к торсу. Гарри упустил момент приближения Мракса, но и вырываться ему не хотелось. Стало теплее. Видимо, Том использовал магию, так что было совсем неплохо. По крайней мере, его не жалели, а просто молча поддерживали и за это он был благодарен. Вряд ли нашлись бы слова, способные убедить его в собственной невиновности. И чёрствости. Глупости. Во всём. Поттер подался немного вперёд, окончательно утыкаясь в грудь Мракса, и расслабился в объятиях, а Том выдохнул, радуясь, что его не стали отталкивать. Он переместил руки на спину и прижал подростка плотнее, зарываясь в макушку лицом. От Гарри пахло зимой и холодами, а ещё хвоей и древесной смолой. Это успокаивало его. Дарило ощущение спокойствия, потому что он чуть было не потерял самообладание, когда глупый Поттер рассказал о своей смерти. О своём самоубийстве. Это пробудило в нём воспоминания о том дне в храме и по позвоночнику пополз липкий страх, а горло резко пересохло. Он окончательно уверился, что Гарри — такой безрассудный и такой целеустремлённый Гарри — может пожертвовать собой, если потребуется. Том не был уверен, что сильнее пугало его во всём этом. Но он знал — этого он больше не допустит. Никогда. Гарри больше не придётся стоять перед таким выбором. Как больше не придётся справляться со всем этим в одиночку. Мракс пообещал себе, что защитит этого безумного, но такого восхитительного в своей упёртости мага. Чего бы это ему не стоило. Они просидели так довольно долго, но Том не собирался разрывать объятия. В конце концов, он мечтал об этом, а Гарри не стремился освободиться, да и, в последнее время, он довольно быстро замерзал, что было не очень удивительно. Том помнил, что в этом возрасте, ему постоянно было жарко и только родные подземелья спасали его, ведь там обычно было очень холодно. Сила выходила из-под контроля и это было справедливо для всех волшебников, но чем выше был потенциал мага, тем сильнее были эти изменения и тем больше дискомфорта они доставляли. Раньше, когда все ритуалы проводились должным образом, Хогвартс стабилизировал магию подростков и никаких проблем не возникало. Именно это, в своё время, привлекло магов, ведь артефакторика тогда была развита недостаточно, а на детей вообще старались ничего лишнего не навешивать, а то мало ли как среагирует неокрепшая магия. Береженого, как известно, Магия бережёт. А тут появился Источник, который мог стабилизировать детскую магию, при этом не нанося вреда и более того — увеличивая силу мага. Это был фурор и школа очень быстро приобрела популярность среди волшебников. Конечно, на тот момент маги были более разумны и Хогвартс был сначала проверен на всякие вредоносные вещи и только потом получил огромную поддержку. Книги, артефакты, помощь с ритуалами, редкие растения, разного рода защита и, конечно, финансы. Чуть позже был создан Попечительский Совет, который и взял на себя основное обеспечение маглорождённых, сирот и неимущих, так как необученные, нестабильные маги — это просто опасно для общества. Также, эти маги помогали с защитой и именно в тот момент школа стала «самым защищённым местом в Британии, а то и мире». Ещё бы. Столько сильных магов было задействовано! Ещё немного позже, Попечительский Совет взял под свою полную опеку (читай защиту) маглорождённых. И не только тех, кто учился в школе, но и тех, что закончили её. Дело было в том, что примерно спустя тридцать лет после создания школы, было выпущено исследование Международной конфедерации учёных (МКУ), которое перевернуло всё с ног на голову. Ранее, маги полагали, что маглорождённые — это дети магов-изгнанников, тех, что ушли в подполье, тех, что погибли, потерялись и прочая. Учитывая, что такие дети были в количестве один-два в пару лет, и это максимум, то подозрений это не вызывало. Их просто вводили в какой-нибудь Род, как родного или брали на воспитание. Детьми тогда не разбрасывались и, в некоторых случаях, за маглорождённых (на тот момент их называли просто потеряшками) была реальная борьба. Но после результатов МКУ маги несколько охладели к таким детям. Не все, конечно, но радикалов везде хватало и их лозунгом была фраза: «Не дадим воровать нашу Магию!», так что, после первых серьёзных акций, пришлось придумывать, как бы обезопасить маглорождённых. Да и таких детей более не хотели забирать в семьи, что тоже было огромной проблемой. Так что, Попечительский Совет расширил свои функции, обеспечивая маглорождённых кровом (такие дети не возвращались в магловский мир, ведь на тот момент там было, во-первых, не спокойно и их вполне могли сжечь их же родители, а во-вторых, фон Магмира был насыщенный и разница для неокрепших магов была просто колоссальная), также Совет обеспечивал их всеми необходимыми вещами, искал им подходящих опекунов и дети имели полное право написать прикреплённому магу, чтобы получить помощь или совет. Вскоре, конечно, шумиха стихла, но осадочек остался, как и название. И, на самом деле, магов было сложно винить за такое предубеждение, ведь рождение подобных детей было тревожным звоночком. Магия утекала из их Мира, что означало продолжение слияния, а подобное не могло не пугать. На тот момент ещё помнили о том, что Миров два и они соприкасаются, также все знали, что рано или поздно Древнее Колдовство вернёт их к Истоку, но все тонкости были неизвестны общественности. Их знали, разве что, избранные и только под клятву, так сказать, во избежание. И это было действительно верно. Знай об этом все и обязательно бы нашлись те, кто захотел бы стать «выше» других магов, не говоря уже о том, что захват Накопителя (на каждого умельца, как известно, найдётся кто-то более умелый) мог стать серьёзной угрозой. Да и фанатиков, и психов, и всех остальных опасных субъектов — всегда хватало. Так что, маги того времени называли это просто «Древним Колдовством» и другими обтекаемыми фразами, лишёнными конкретики, но звучащими красиво и внушительно. Опять же, во избежание. Гарри заворочался в чужих руках и сообщил, что вот-вот уснёт и ему пора бы и честь знать. Эмоциональная встряска и тепло разморили его и всё, чего подросток сейчас хотел, — это добраться до кровати и вырубиться на пару суток. Тому пришлось отпустить его, хотя он был бы счастлив, если бы Поттер уснул у него в руках, но всему своё время. Давить было просто неразумно. Особенно сейчас. Впрочем, Мракс не позволил Гарри уйти к себе, оставив его в мэноре. Возможно, подросток бы отказался, всё же он хотел уйти именно к себе домой, но, как выяснилось почти сразу, сил не было. Да и не так уж принципиально было, если честно. Поэтому, Гарри, как только добрался до кровати, вырубился. Сон всегда помогал, ну, или почти всегда. Том только вздохнул, заклинанием переодевая его и укрывая тёплым одеялом. Он был почти уверен, что Поттер не отдыхал нормально в последнее время. Да и с таким грузом сложно оставаться наедине со своими мыслями. Уж он-то знает. По-правде, Мракс прекрасно его понимал. И та глупость с ядом, чтобы избавиться от болезненных воспоминаний, и желание отплатить за доброту и заботу, и много чего ещё. Это всё было понятно и во многом Том видел себя. Гарри словно был его более разумным и вдумчивым отражением. Возможно, из-за того, что у него был близкий человек, который о нём заботился, возможно потому, что Поттер изначально был более спокойным и менее горделивым, а возможно из-за чего-то ещё, но факт оставался фактом. Гарри был более разумен, чем Том в его возрасте. Поттер не старался кому-то что-то доказать, на чужое мнение ему было глубоко плевать; он не злился попусту, старался поступать правильно, следуя каким-то своим догмам; он делал всё для своих, старался их беречь и стремился сделать их жизнь проще. А ещё Гарри не опускался до ненависти и не боялся смерти. И, наверное, это и было их важнейшим отличием. Он мотнул головой, стараясь отогнать непрошеные мысли. Вспоминать о мёртвом Гарри — не хотелось. Да и кому понравится думать о смерти своего партнёра? Даже просто возможной. Мракс вздохнул и взъерошил волосы. Он обдумает это позже, а сейчас стоило приготовить для Гарри зелья на крайний случай, да и проверить артефакты не помешает. Они, конечно, уже тысячу раз всё перепроверили, но всё же. Ему просто стоило отвлечься немного.