Нет в Мире Ничего Страшнее Разозлённой Женщины!

— Ну, Саске-ку-ун, боюсь, пора заканчивать. — до противного радостно говорит Орочимару. Его глаза опасно блестят, и ни Сакура, ни Саске не могут контролировать липкий страх, захвативший сознание. Орочимару расслаблено идёт к ним, как гадюка, готовящаяся нанести удар. Он хищник, они — его жертва. Наруто всё ещё плохо из-за того, что сделал Змеиный Саннин, и Сакура мысленно отмечает, что это, вероятно, к лучшему. Кто знает, что может сделать сумасшедший блондин, чтобы ухудшить ситуацию. — Но прежде чем я уйду, позвольте мне вручить прощальный подарок. — К её ужасу (и отвращению), шея Орочимару растягивается, и его голова резко приближается к Саске с молниеносной скоростью. Саске стоит совершенно неподвижно, и даже если его мозг говорит ему, чтобы он уклонялся, убегал, двигался в конце концов, тело отказывается подчиняться. Зато Сакура на, в общем-то, невозможной для неё скорости начинает безумный рывок, чтобы предотвратить, потому что, чёрт возьми, она Шиноби Листа и не позволит этому сумасшедшему ублюдку подойти к её товарищу! Она не балласт! Клыки Орочимару зажали плоть; они достигли своей цели, и его ядовитая чакра начинает процесс установки Проклятой Печати. Теперь этот человек станет обладателем невероятной силы и огромной к нему привязанности. Проблема в том, что человек не тот. Сакура умудряется сбить Учиху (который, стоит сказать, весьма эпично впечатывается в соседние кусты) и вместо него получает атаку Саннина. Боль струится по её телу, и Сакура падает на одно колено, пот блестит на её лице, когда она изо всех сил пытается не заснуть.

***

У иннер-Сакуры был не плохой день. О, он был просто ужасным! Вот кто, кто, чёрт возьми, решил, что это фантастическая идея, чтобы дети участвовали в этой чёртовой замене войны?! Сенджу Тобирама — услужливо подкинула ответ её память из всей той тучи исторических лекций в академии. И, чёрт возьми, она испытывает просто гигантскую потребность ударить его по лицу. Желательно в глаз. Мало того, что её больно шмякнули на землю, так она ещё должна наблюдать, как её Саске-кун почти умирает! Много раз подряд! Да ещё и кто? Какой-то ненормальный педофил! Шутки в сторону! Что за хрень?! Именно тогда иннер-Сакура замечает, что в подсознании не одна, есть компания. Извивающаяся белая змея скользит и начинает расти в размерах, без сомнения, чтобы распространить своё влияние. В месте, где иннер-Сакура, без преувеличения — владыка, царица и вообще высшая инстанция! Этот ублюдок со змеиным лицом ещё пожалеет о том, что когда-либо приближался к Харуно Сакуре. Белая змейка разлетелась на множество частей, от упавшей на неё статуи Саске-куна. Чугунной.

***

Орочимару оценивающе смотрит на девушку перед ним, с удивлённым выражением лица. — Ку-ку-ку... Это уже не по плану. — в своей манере протянул Орочимару, противно облизываясь. — И довольно неудачно. Разве ты не согласен, Саске-ку-ун? — Что ты с ней сделал? — воскликнул Саске. Его глаза заволокло красным. — Это должен был быть мой идеальный подарок тебе... — вздохнул Орочимару, — Неважно, она, вероятно, не переживёт всех последствий Проклятой Печати. Честно говоря, Саске понятия не имел, о чём говорит этот странный бледный человек, но слова «не выживет» эхом повторялись у него в голове. Не нужно быть гением, что бы понять — Сакура может умереть. — Ты... ты...! — Саске изо всех сил пытался сформировать слова из кипящей ярости внутри, но Орочимару, кажется, это совершенно не смущало. — Ты действительно должен понимать, Саске-кун, что друзья только ослабят тебя, будут мешать. — насмешливо бросил Орочимару. — Да что ты знаешь? Ты всего лишь жалкий предатель! Орочимару хихикает. — Почему, посмотри на своих товарищей по команде! Этот белокурый паренёк настолько бесполезен, что ему холодно! И эта бедная маленькая девочка там. — он жестом указывает на Сакуру. — Она была ничем иным, как мёртвым грузом? Разве нет? Присоединяйся ко мне, Саске-кун! И я могу пообещать тебе силу, превосходящую твои самые смелые мечты! Однако, прежде чем Саске успевает ответить, Сакура начинает вставать на ноги. Саске переводит взгляд на неё, пристальный и жгучий, будто пытаясь убрать её боль. Множество эмоций пронзает его мозг: от шока до беспокойства. Орочимару очень удивлён, ведь не каждый день бездарный, безклановый шиноби противостоит твоей Проклятой Печати. А затем Сакура срывает с плеча то, что кажется белой змеёй, отбрасывая её, и при ближайшем рассмотрении оба мужчины замечают, что метка исчезла. Взгляд Саске полон удивления, но эмоций гораздо больше: облегчение, неверие, радость, испуг. Глаза Орочимару определённо ещё никогда не напоминали блюдца до такой степени. — Как?! Как ты убрала мою проклятую печать?! — Орочимару абсолютно точно был в ярости. Он даже, забывшись, перестал шипеть и затягивать гласные. — Это должно быть невозможно! Сакура пристально посмотрела на Саннина. Маленькие девочки не должны смотреть так. — Итак, ты мудак, который заставил главную потерять сознание от боли? — её голос холоден, а в глазах плещется плохо прикрытая ярость. — У меня был действительно плохой день, понимаешь? Это место ужасно грязное, мы усталые до такой степени, что смерть кажется милостью, и в довершение всего ты появляешься и останавливаешь нас перед самой целью для чёрт знает чего..? Чакра Сакуры бушует, и Орочимару как-то отстранённо понимает, что у него осталось всего три тела для перерождения. — Ты труп! Шаннаро!

***

Спустя несколько часов седьмая команда входит в башню, и Чунин, и Йонин непроизвольно складывают «Кай». Мимо них проходит невозмутимая Харуно Сакура, таща на буксире Орочимару Саннина — ниндзя ранга S, между прочим, — за ноги. При ближайшем рассмотрении выясняется, что его глаза неестественно скошены в бок, а язык высунулся изо рта. Множество синяков и выпуклостей украшают его лицо, превращая его в бледно-белую жертву современного шиноби-искусства. Живописная картина из кровоподтёков, фингалов и уже начавших наливаться желтизной синяков. Наруто следует за ней смущенно потирая макушку и честно не понимая, что происходит. В тот день Саске даёт клятву, что никогда не разозлит Сакуру. Если она может сделать это с S-рангом, он даже не хочет думать о том, что она может сделать с ним. Он подсознательно прикрывает промежность руками. Да, это выглядело больно.