Праздничный день

      Зима. Вторник. Праздничный день. День, который Дьявол проводит за методичной и кропотливой работой — он аккуратно сшивает куски выделанной тонкой кожи, сидя в ярком, выжигающим глаза свете. Свет направлен на работу и для смотрящего снизу Аромголя Дьявол — это всего лишь тёмный силуэт. Всего лишь силуэт, но Аромголь знает на что тот способен, потому что непрекращающаяся боль — это слишком хорошее напоминание.       Яркий свет слепит глаза, которые невозможно закрыть — веки оттянуты и точно прикипели к оплавленной коже. По щекам текут слезы, на одной оставляя за собой горящий от соли след. Совсем недавно эту сторону стесали наждачкой, слой за слоем, пока не осталось почти ничего.       Дьявол откладывает ненадолго нитку с иголкой и подается вперёд, легко приподнимая тело и заботливо стирая с щеки слезы. Его пальцы проходятся прямо по мясу, лишь усиливая боль и заставляя рефлекторно сжаться, закатить глаза.       Аромголь не может кричать из-за пересохшего горла и сорванного голоса и только шевелит надтреснутыми губами, рискуя провалиться в состояние шока.       В голове вертится столько мыслей. Они проносятся в раскалённом, больном сознании на ужасно высоких скоростях. Десять, двадцать мыслей в секунду? Аромголь давно потерял способность нормально воспринимать время… Боль.       Боль нескончаемо течет по его телу, каждый день возобновляемая темным силуэтом, что сидит сейчас напротив. У него нет лица, нет личности которую Александр может ненавидеть. И поэтому он ненавидит себя, свою боль. Это он не может вести себя достойно. Это он виноват в том, что его тело так искалечено и истощено. Это он, он и его непонимание виноваты в том, что заставляет Дьявола причинять больше боли. Его тело… Изломанное. Согнутое. Скрученное. Израненное. Обездвиженное.       Аромголь уже ощущает его точно со стороны. Как отделившаяся тень, которой не важен физический аспект. Ничего не уходит. Просто становится все равно.       У Александра даже нет сил чтобы поднять руку или сдвинуться с места. Резко выключается свет. Аромголь слепнет, остаётся в абсолютной темноте. И у него нет сил бояться. Безнадёжность. Отсутствие.       Чужие руки, как большую и неудобную куклу, передвигают Александра. Сгибают его ноги, складывают, прислоняют ободранной, изрезанной спиной к ледяной каменной стене. Все тот же тёмный силуэт, который Аромголь даже не может сейчас различить. Все тот, кто не имеет лица и личности.       По помещению раскатывается голос. Он ввинчивается в голову, в каждый позвоночник, заставляя сознание вновь соединиться с телом и захлебнуться беззвучным криком. — Сегодня праздник. В праздник нельзя оставаться безучастным. Ты подаришь мне свой голос, чтобы наконец быть услышанным. Руки Дьявола лежат на часто вздымающейся тощей груди Александра. Руки Дьявола давят, медленно и неотвратимо выдавливая воздух из лёгких, ломая ребра, заставляя крик вырваться наружу вместе с потоком кровавой пены.