Патрон

-Блять! - эмоционально описала всю сложившуюся ситуацию девушка в грязной вытянутой футболке до колен, со страхом вжавшись в угол своей комнаты, прислушиваясь к неразборчивому диалогу с самим собой собственного отца за закрытой дверью. Обняв себя руками в позе эмбриона, чувствуя холодный металл связку ключей в сжатой руке, Опра перебрала мысленно весь имеющийся словарный запас мата, чтобы отец оказался в полумертвом состоянии. Последней стадии опьянения или того хуже-употребления наркотиков. Организм жалостно пытался задушить признаки рвоты в горле, посылая волны импульса в мозг об опасности, но чем больше уши улавливали усиление шагов по лестнице к комнате девушки, чем больше сознание отказывалось здраво мыслить, немея тело. Девушка сжала пальцы на голых ногах, запоздало припоминая об оставленной одежде в ванной благополучно после прохладного душа и адского университета. Слабость взяла вверх, передвигая ноги в сторону кровати, перейдя черту и дав волю забыть о домашнем задании. Но если бы девушке предложили выбрать между подышать кислородом дома или остаться на ночную смену в университете забивать голову непонятной херней, то она бы выбрала именно учебу. Ведь Опра считала университет адом, но дом находился на минус десять этажей от жилплощади Аида. -Открывай! – сердце с невероятной силой ударило по ребрам, будто оставив след не только на костях, также разрушив барабанные перепонки. Глаза с трудом сфокусировались на дверной ручке и появившимся трещинам вдоль дерева от удара мужской руки. Мысль о покупке новой двери дала о себе знать, но отсутствие стипендии уже как второй месяц сказывалось не только на семейных проблемах. Следующие удары приходились по стене, тем самым вызывая пыль от штукатурки. Спустя утомительно долгие минуты звуки прекратились, дав толчок девушке выбираться немедленно из четырех стен. Вставив ключ в замочную скважину лишь с пятой попытки, девушка, дыша через раз, вдоль коридора прошла, наконец, до маленькой ванны, судорожно перебирая в корзине более менее чистое белье. Оказалось, отец после «работы» соизволил поделиться с дочерью собственной одеждою, или, как думала Опра, гардеробом всей бригады, ибо гора из различной ткани желала лучшего. На самом дне нашлись лишь черные обтягивающие джинсы с шортами, да серая майка и парочка футболок с логотипами популярных игр. Скептически осмотрев скудный выбор, девушка надела имеющийся вариант, а именно майку и джинсы. -Вроде синоптики передавали плюс двадцать градусов и возможные дожди? – вслух вспомнила Опра, с отвращением ведя указательным пальцем незажившие царапины вдоль шеи, осматривая лицо в отражении мутного зеркала и подумывая прогулять еще пол пары для пущего эффекта пред учителем. Опершись руками об сломанную стиральную машину, девушка с горькой ухмылкой заострила внимание на лопнувших капиллярах, завершив недосып темными кругами. Резинка для волос нашлась под желтой ванной в комках пыли. Тональным кремом, стараясь придать внешности более здоровую кожу и опрятный вид прической в виде конского хвоста, Опра задохнувшись застрявшего кислорода, услышала протяжный вой во сне отца, переживающего в который раз похмелье без надобных успокоительных или простой питьевой воды. Проходя мимо родительской комнаты, пропитавшей многочисленные запахи дешевого алкоголя, девушка с замиранием сердца приостановилась, осматривая ряды бутылок под кроватью и «работника» на перемятых перепачканных простынях, следы которых Опра догадывалась о происхождении. И дело касалось далеко не только в напитках. С неприязнью скользя взглядом вдоль так называемого отца до рабочего стола, кой ему совершенно был не надобен, девушка удивленно заприметила раскрытый кошелек и высунутые больших размеров купюры. Если поразмыслить, то, похоже, мужчина желал посчитать «заработанные» деньги, но спирт сделал предначертанное дело, оставив тело доживать оставшиеся градусы. Девушка с трудом подавила желание взять несколько купюр для скудного завтрака с ужином, шепча злорадным заговорщицким голосом, что отец даже не вспомнит после пробуждения о точном количестве денег, в то время, как душа требовала уносить ноги пока не поздно, высвечивая прошлые неудавшиеся попытки сбежать вовремя. Воспоминания больно кольнули Опру, швырнув хозяйку в «личный покой» и спешно надевая найденную одежду, с низким энтузиазмом веря надежду на тепло, оглядывая за окном солнечные утренние слабые лучи. Запихав исписанные тетради со школы в серый потрепанный рюкзак, закрыв комнату под замок, спустившись по скрипучей лестнице и мельком осмотрев гостиную, Опра застыла у прохода в кухню, оглядывая с непередаваемым шоком содержимого на столе. Девушка не раз видела процесс употребления наркотиков отца и его друзей по вечерам, тенью проходя мимо, но столь огромное количество она видела в первые, насчитав бегом глаз около десяти средних пакетов, под каждым из которых лежало по записке с клиентами, чьи иностранные имена студентка читала впервые. Пустая одинокая бутылка коньяка в раковине свидетельствовала о появлении родителя поздней ночью, ведущего «опасную игру». -Заебал - подытожила Опра, прикидывая, сколько бы денег она получила за столь внушительные граммы порошка, чтобы хотя бы прокормить себя на полмесяца. Открыв пустой холодильник с толикой мертвой каплей наивности увидеть хотя бы молоко или дохлую повесившуюся мышь, как никак мясо, Опра по привычке осмотрела скудные апартаменты для употребления пищи. На смех заклеенное разбитое окно, познавшее скотч благодаря футбольным хулиганам, сломанная лампочка, висевшая чудом на проводе, пара деревянных старых стульев за круглым столом, шкафы с пустыми контейнерами и плита, познавшая «дзен», - есть деньги нажраться, а уют остатку семьи не может дать. Надев потертые голубые кеды с черными звездочками, накинув легкую белую ветровку и откопав на дне кармана плеер с наушниками, Опра, закрывая дверь, закусила нижнюю губу, остановившись на лестнице и выбирая бодрящую песню для долгой дороги до учебного учреждения. Ветер бодряще задувал под тонкие ткани одежды, неприятно пробегая вдоль живота и спины, зарождая о неминуемой температуры и насморка, но настойчивый ритм клубной песни с двусмысленными словами, подкупаемые дешевой сигаретой во рту лишь дополняли язвительный взгляд случайным прохожим мужчинам. Ноги неторопливо проходили кварталы спального района для самых бедных граждан крупного города, видневшегося далеко вдали высокими, вычурно пафосными зданиями для бизнесменов. Опра, не давая внимания похабным шуткам безработным парням на некоторых крыльцах, оглушающих район матерной музыкой, продолжала идти вперед, рассматривая Нью-Йорк, бросающий вызов «тебе, детка, всегда было все слабо и будет, дак задохнись же в этом мусоре». Студентка не решалась признать свою беспомощность, идти по течению необходимому, присущего каждому человеку с самого рождения, девушка желала доказать, что она стоит большего, чем терпеть изо дня в день предначертанную судьбу жертвы. Сжав лямку рюкзака и выбросив окурок в мусорку, поставив мелкую галочку в главе «частота района», девушка напрягла икроножные мышцы, бежав на встречу ветру. Не щадя сжатые легкие от недостатка кислорода, чувствуя сумасшедший стук сердца, Опра отдала всю себя громкой музыке души любимого певца. Но как девушка не старалась заглушить физической болью мысли, выпуская с хрипом выдохи необходимого воздуха, она возвращалась на одни и те же грабли, надевая маску. Добежав до университета, Опра чудом устояв на дрожащих ногах, приостановившись около знакомых окон для занятий, приметила расслабленных студентов за столами, что означало об перемене. Прокашлявшись, девушка ухмыльнулась улучшению результата в беге, очень красноречиво вырисовывая образы о победах и кубках с табличкой на груди «лучшая из лучших». Поднявшись на первые этажи, разглядывая снующих студентов, бурно обсуждающих экзамены, делясь собственными проблемами и играя роли удивленных, расстроенных личностей, но с отличием изображая злость с пафосом, Опра послала всех благим матом, целеустремленно направляясь во двор. Опустив глаза на кеды, огибая и брезгуя группы людей, каждый из которых знал об отце наркомане алкоголике, каждый из которых желал плюнуть ей в лицо и посчитать этот поступок достойным звезды на груди. По опыту не сняв наушники, но догадываясь о красноречивости блистательности выученных фраз любимых однокурсников, Опра выбежала на улицу, спешно осматривая кирпичный уголок за деревьями и доставая последнюю сигарету. - Самое лучшее утро, – с сарказмом выплюнула Опра, глубоко затягивая столь нуждающийся наркотик дыма в легкие, исподлобья стеклянными глазами встречая незваных гостей, чьи рожи она мечтала разукрасить об стенку, но руки каждый раз предательски дрожали за спиной. Трое парней «любяще» встали пред ней оградою, огласив угол для курения смехом «лошадей», дергая Опру за лямки майки, дабы рассмотреть жалкие попытки прикрыть грудь одной рукой. Один из них, хищно оглядев тлеющую сигарету девушки, по обе стороны от Опры уперся руками, зловеще нависая. Не выдержав столь «интимной» близости, девушка решила пойти на опасный шаг, высвобождая язык, - что, Айзек, твоя драгоценная Анжелика сегодня не дала залезть под юбку или устала раздвигать ноги по утрам? - Какая опасная, - неприятно улыбнулся парень желтыми кривыми зубами, цепко сжав девичью ладонь и придвигая сигарету к своему рту, не теряя зрительного контакта с Опрой, преподносящей сюрпризы в поведении. Похоже овечка решилась вновь надеть шкуру волка, подумал Айзек, низким голосом, от которого текли большинство девушек, предупредил, после затягиваясь чужим дымом – собачье отребье, ты похоже потеряла остатки мозговых клеток в последние дни? Я с огромным удовольствием могу припомнить тебе знакомство. Опра лишь инстинктивно застыла в преддверии опасности, сжимая челюсть до виднеющихся желвак, отдаленно слыша приглушенный звонок об начале прогулянной пары. Айзек победно улыбнулся, свысока оглядывая результат собственного достоинства, выкидывая окурок в кусты, прошептав, что он пожалеет сегодня девушку, не наградив девичье лицо «подарком». Остальные парни театрально хлопали в ладоши, после спешно убегая, оставив студентку наедине с плохим сочетанием слез и злости, мести, выжидания. Сдержав нахлынувшие слезы, поправив вздернутую майку, Опра лишь закусила до крови губу, медленно проводя по шраму вдоль носа, полученным Айзеком за раскрытие дьявола внутри. -Ублюдок ты, Айзек, ублюдком и сдохнешь. Я тебе обещаю… *** Отсутствие на утренних парах оказалось последней выдержкой преподавателя, решившего посадить Опру на первую парту пред ним, дабы потешить свое старческое сердечко. По его, подобно скрепу досок, словам, он проявил милосердие к девушке, не отправив прогульщицу на ковер пред многоуважаемым директором. Вся аудитория затаила дыхание, лишь черными тенями улыбок и редкими, смелыми кивками подтверждая слова старика. Айзек громко присвистнул с последней парты, театрально изогнув брови в горечи и одиночестве без соседки, покоившей пятую точку в главных рядах. Опра пропускала весь лившийся словарный поток из белых усов преподавателя, махавшего пред ней указательным пальцем и произнося слова по выученному списку для алчных непорядочных студентов. Присаживаясь, Опра не оборачиваясь, уверенно показала средний палец Айзеку, приписывая самостоятельно смертный приговор к обеденному времени. Ведь не только утро должно быть столь ужасным верно? Лекция проходила довольно утомительно, девушке приходилось каждый раз мысленно зажимать уши от перешептываний одаренных студентов, волей не волей смеющих произносить в своем диалоге ее имя. Но Опра смотрела исключительно на увлекшегося столь скучной темой лекции старика, не догадывающегося об ужасных помыслах девушки, придумывающей план мести. Хоть сознание и твердило прекратить, остановиться и стоически вытерпеть, Опра лишь злорадно улыбнулась предвкушающему адреналину, во всех красках представляя удивление на юношеских лицах с каплей страха. Положив пред собой ластик, студентка оставляла на нем следы ручкой, представляя на его месте отвратительную душу Айзека, настроивший весь университет против нее. Чем больше Опра портила канцелярские принадлежности, тем сильнее разгоралась злоба. Увидев в сознании образ отца, девушка постепенно успокаивала дыхание, не желая ступать по его тропе. Поэтому, краем глаза следя за портившейся погодой за окном, грозившей пригубить проливным дождем, Опра будто по щелчку лампочки громко набрала воздух в волнующиеся легкие, заставив себя именно сегодня «пойти другой дорогой». Вскоре кабинет утонул в тишине, еле услышав вылетевшие из уст преподавателя слова «это вам пригодится на экзаменах» и аудиторию в туже оглушили звуки голодных желудков, требовавших хозяев нахмурить недовольные лица в знак неугомонного старика. Воспользовавшись случаем, Опра рывком достала плеер из кармана джинсов и облегчила страдание левому уху наушником, слабо включая первую попавшуюся песню. Для незаметности шнура подперев голову рукой и старательно вырисовывая столь ненужный вид заинтересованности в глазах, и периодически вырисовывая «японские» слова в тетради ко всем предметам. Где то отдаленно донеслись говоры первых освободившиеся студентов, дав знак о конце пары, ибо «звука отдыха» в некоторых частях здания не было слышно. Старик, криво ухмыльнувшись порыву аудитории немедленно покинуть кабинет, и наестся кто во что горазд, надменно осмотрел сидевшую Опру, ожидающую «чуда». Инстинктивно машинно напоминающий об тесте на следующей неделе и домашнем задании старика студенты перебивали горячими догадками о наличии вкусных блюд в столовой. Последним гордо проходил мимо Айзек, многообещающе стрельнув глазами в шипевшую девушку, потрепав небрежно рукой голову, тем самым придавая вид побитого воробья. Старик удивленно осмотрел со стороны взаимоотношение студентов, собираясь добавить девушке и парню правила приличия, но Опра, натянув улыбку и поблагодарив за лекцию, ежесекундно скрылась за дверью, оставив старика в еще большем ступоре. - Молодежь… В свободное и столь вкусное время под названием «обед» никого не оставлял равнодушным, заполняя головы студентов добрыми помыслами, благими намерениями и неистовым желанием радоваться проведенными минутами с полным подносом столь долгожданного ужина. И лишь в этот промежуток вырастает раздражение у каждого встречного в очереди, борющегося за голос быть быстрее женщины, накладывающей каждому издевательски не спеша в тарелку горячее. Тетушка «вкусняшка», так называли ее наглые парни с лучезарными улыбками и красивыми глазами, всегда получали добавку, тем самым вызывая недовольство у последних в очереди за скудные «горки» еды. Успев занять среднюю позицию в цепочке голодавших, Опра сжала лямку рюкзака, высматривая на носочках кислые яблоки в белой тарелке и оставшуюся одинокую пиццу. Собрав волю в кулак, девушка чудом успела прихватить выпечку перед носом зазнавшейся старой подруги, напоследок показав язык. Украденные два три доллара на прошлой неделе у родителя позволили легко расплатится за сытый обед, воображаемо светившийся миллионами звезд, вызывая скопление слюны от переизбытка чувств. Сев на постоянное место у окна, Опра с затаенным страхом принялась ждать Айзека и его группу поддержки, которым не хватало комплекта - пушистых шаров на руки и виляющих хвостов на задницах для более подходящего эффекта «преданных собак». Поставив рюкзак для безопасности около себя, одной рукой прихватив лямку, девушка «пригубила» первую ложку овощного рагу, морщась от переизбытка соли, заглушая вкус крупными глотками фруктового сока. -Похоже, наша «вкусняшка» влюбилась по уши в кого-то, - от неожиданного шёпота около уха девушка инстинктивно схватила рукой вилку, корпусом развернувшись к парню. Юношеские руки приподнялись в мирном жесте и кривой ухмылкой рассечённой губы. Заторможено вернув вилку на место, девушка, тихо извинившись, молча проследила за скупыми движениями парня, севшего перед ней со своим подносом. Продолжив уплетать содержимое, девушка ушла в мысли, терзавшие ее за резкость по отношению к такому хорошему человеку, как Саймон, внимательно следившей за ней голубыми глазами, подобно небу. Молчание прервал первым юноша, - извини, не хотел напугать тебя со спины. Знаю, что тебя это бесит, но я хотел лишь… -Просто помолчи хорошо? – вытягивая через силу слова, предупредила Опра, вгрызаясь в беззащитное яблоко, каплями сока текшей по покрытой мурашками руке. Встретившись взглядом с понимающими глазами напротив, девушка, по привычке закусив губу, горько прояснила ситуацию студентка - не разговаривай лучше со мной и так паршивое настроение, катившееся коту под хвост после пробуждения… -Похоже, это будет продолжаться каждый раз до тех пор, пока крышка гроба не будет закрыта – контактировал и так очевидный факт юноша, недовольно скрестив на груди руки и устремив взор к окну, краем глаза замечая слабые кивки девушки в подтверждение слов. Улыбнувшись краешками губ, Саймон, взяв яблоко, с искоркой старался поймать взгляд девушки, заговорчески зашептав пред самым носом, - соберемся сегодня за университетом под яблоней? Пойдем ко мне, выпьем чего-нибудь, а ночью затопаем к гаражам и звездам. -Саймон, - встрепенулась Опра столь заманчивой идеей, натянуто показав зубы в подобии улыбки, что выходило трудоемко, но давало эффект благодаря общению с другом. Мысль о звездах заглушило чувство мести, подарив легким свежий воздух ночи. Доев огрызок, студентка, ни капли не стеснявшись близкого расположения лиц и наплевав к распространённым «слухам сорок» об отношении между двумя этими людьми, непонимающе спросила, - почему твои уши покраснели? Юноша спешно надел капюшон серой безрукавки, скрывая собственный стыд и распознавание чувств к столь миловидной девушке. Но, как оказалось, украдкой оценив обстановку полного игнорирования оставшихся студентов в столовой и непонимающего взгляда утонувшего в стакане сока Опры, Саймон лишь облегченно выдохнул. Взглянув на настенные часы и просчитав остатки минут перерыва, юноша продолжил с горечью на душе доедать рагу, с вопросом на устах, почему Опра не замечает его любви? Но, с другой стороны он понимал – каждый день испытывая страх пред столь неконтролируемым себя отцом, она закрывается ото всех за темной решеткой пелены недоверия. С омерзением закинув последнюю ложку предоставленного обеда, вновь озвучивая мысль приносить контейнер из дома с нормальной едой, Саймон, подперев потяжелевшую голову от грузных мыслей к подруге, терпеливо принялся ожидать Опру, сжавшуюся от возникших юношеских возгласов за пределами столовой. Те, у кого жизнь не имеет страх стать покалеченной, выбежали в ту же секунду за билетами в первых рядах на представление, ведь, как оказалось, громкие нецензурные слова принадлежали Айзеку и его закадычному врагу. -Вновь не поделили щёлку? – удрученно пробубнила Опра, прятав испугавшийся взор за длинными ресницами. Нежелание показывать картину в зрачках утреннего инцидента со столь проблематичным студентом, Саймон лишь непонимающе свел брови у переносицы, после десяти секунд поняв двусмысленный намек на столь щепетильное слово, наградив Опру нечитаемым взглядом, - я сколько раз говорил тебе об..- -Похоти? – легкомысленно продолжила Опра, взглянув ненароком на вновь покрасневшего юношу, сжавшего под столом кулаки на ногах. Устремив взор к окну, вспоминая столь омерзительные ощущения прикасания мужских рук к сокровенным местам, Опра, будто разговаривая с собой и не замечая потяжелевшего взгляда друга, продолжила – как бы мы не хотели ускользнуть от всей этой грязи, она будет продолжать копиться литрами, а то и тоннами. Никому не хватит ведер и тряпок ее отмыть со всех.- Открыв рот, дабы высказать свое скромное мнение по этому поводу, Саймон вздрогнул всем телом от хлопка дверь столовой, тут же пожалев об ошибке тела развернуться всем корпусом и узреть разбушевавшегося Айзека с рассечённой бровью, устремившегося именно к столу Опры и его… Заметив крупную дрожь подруги и сжавшиеся кулаки на столе, Саймон, плюнув на свою безопасность и предвещая худшую беду, крепко сжал ладонь ничего не понявшей Опры, готовую принять столь неравный вызов, устремился бегом с ней к необходимому кабинету и судорожно моля преподавателя сидеть за учительским столом. Сердце ускорило темп, услышав рев за спиной, ознаменовавшее преследование и скорую кончину. Глупо было полагаться на собственную удачу, подумал Саймон, с холодным потом вспомнив, что аудитория находиться в другом крыле здания, до которого они, к огромнейшему сожалению, не успеют добежать даже через улицу. Коридоры пронизывал топот, диалоги студентов прерывались пробегавшему «спектаклю» , как назло вовлекая скорые перешептывания на многие дни, но, Саймон понимал, чего стоило его желание, хоть и глупое, показать Опре, что она ему дорога. Даже в столь позднем смысле. Обрадовавшись прикосновению руки к дверной ручке на улицу, Саймон пропустил удар сердца, ощутив резкое движение собственного тела назад. Прозвенел спасительный звонок. Больно встретившись боком с холодной плоскостью, юноша, не успев закрыть челюсть, прогнулся и закричал от сильных ударов ботинка Айзека. Новые переполнявшие сознание эмоции затуманили взор, поглощая звуки в барабанных перепонках, донося лишь отголоски женского голоса с мнимым смыслом. -Айзек, да уймись ты, сукин сын! – выйдя из оцепенения, прокричала Опра, сжав оставшиеся силы в кулак, с трудом поднявшись на ноги от долгого бега и видя пред собой цель в виде юношеской широкой спины Айзека. Слабый удар не произвел впечатления, юноша, потеряв всякий интерес к бездыханному телу, грозно развернулся медленно к ошпаренной девушке, неосознанно шагнувшей назад. Как жалко и смешно, что дверь находиться за углом от посторонних глаз… *** -Вы самые неугомонные студенты за всю историю университета. Вам должно быть стыдно, молодые люди, за свое столь непоказательное поведение! – чертыхался директор, поочередно указывая дрожавшим пальцем с потяжелевшего прямого взгляда Опры на закатывавшего глаза Айзека. В то время, как девушка, не веря в существование Бога, молилась невиданному существу о не произношении слов директора «ведите на ковер родителей», юноша, высказывая всю свою «Любовь» сквозь зубы и морщась от заклеенной брови врачом, одновременно думал об удачном прогуле нелюбимой пары. Директор косо оглядел разное поведение «голубков», удрученно выдохнув, нависая над устремленными выжидающими взорами, - бедная уборщица, так не вовремя решившая закурить сигарету другую, застала вас при столь отвратительном поведении! Сейчас мы упустим этот момент, но, если еще раз я услышу про вас жалобы, будите вместе драить полы и делать ремонт по всему зданию. А пока, дорогие мои студенты, дружно идем на лекции и по окончанию всех занятий сплочённо прибираемся в столовой. Свободны!- Опра, чувствуя пятой точкой незаконченную грозу, закрыв кабинет директора и сделав несколько шагов от Айзека, воинственно показала средний палец в сузившиеся глаза, в ту же секунду закрывшиеся от боли.