Бесценный

Деревушка выглядела бедной, и, когда Легион требовал с них выкуп за безопасность, он не надеялся ни на что ценное. Думал, посмотрит на мешок зерна и скажет, что сам пройдется забрать из деревни то, что захочет. И если мешать ему не будут — то никто и не пострадает. Когда он появился в условленное время со своими головорезами, его смогли заинтересовать: жители, не привыкшие воевать, промышляющие сельским хозяйством и торговлей, вытащили к нему омегу. Омега был обычным — хорошенький, непослушный, упирался и смотрел на бандитов как на заклятых врагов, словно они уже сожгли его дом. Но получалось по-другому — дом отдавал омегу. — Вы не охерели? — спросил Легион, пока омегу укладывали перед ним в песок, лицом вниз. — Просто омега. У меня таких и так… девать некуда. Так не пойдет. Старик, похожий на доктора, скорее всего, из-за перчаток и шприца, прижал твердой рукой плечо омеги к земле, воткнул иглу и ввел какой-то препарат. — Это Кай, — сообщил старик. — Он никого никогда не слушался. Но он стоит десятка ваших, я уверен. Легион уже готов был всех расшвырять, разграбить и сжечь деревню за такое издевательство, и его люди за спиной только посмеивались над происходящим, ожидая веселья… и вдруг учуяли запах. Омега ослаб, но все равно пытался освободиться, посматривал на альф напротив уже с тревогой. Хотя должен был с желанием — старик вызвал течку искусственно, через этот укол. Легион надеялся, что запах у омеги был родной. И от него пересыхало в горле и сводило нутро. Легион никогда особо не сходил с ума, но тут почувствовал — он был готов забрать этого омегу вместо платы, готов его тут же трахнуть. Но старик быстро достал таблетки. Омегу отпустили настолько, чтобы он успел забрать их и быстро выпить. Постепенно оседал запах, оставляя послевкусие и… разочарование. Легион ощутил, как зашевелились у него за спиной такие же готовые, такие же настроившиеся рвать омегу друг у друга. И Легион вдруг проникся ненавистью к этим людям, обернулся уже к ним так же враждебно, как до этого смотрел на деревню. — Место, — прорычал он. — Не по зубам вам. Для вас те, что у нас уже есть. Этот мой, личный, и я глотку перегрызу тому, кто еще попробует его тронуть. *** — Как же ты нашел его? — спросил альфа со шрамом через глаз. Это были руины огромного многоэтажного дома, чуть ли не единственного сохранившегося в этой местности в таком хорошем состоянии. Они спустились ниже, в место, где раньше была стоянка. Пошли по полутемным коридорам. — По запаху, — пожал плечами Хаски. — Но пришлось повозиться. — Легион никого больше не подпускал. Но сам каждую течку старался ему засадить. У омеги уже могут зреть его щенки внутри. Не знаю, как с ними, захочет ли Легион забирать их себе. Хаски скрипнул зубами. По тому же запаху он чувствовал, что его омегу уже кто-то забрал, но смириться не мог. К тому же этот запах был как призыв о помощи. Хаски чувствовал — они истинные. И хотя он еще никогда не видел своей пары, он знал его так, словно они были знакомы несколько лет. — Посмотрим, — огрызнулся Хаски. Его привели к железной ржавой двери, он застыл рядом, ожидая платы. Хаски, не глядя, вытащил пачку из балахона, отдал. Дверь открыли только после этого. В небольшой комнатке были железная кровать и туалет. Никаких окон, только электрический свет. Омега стоял по центру комнаты — словно насторожившийся, почуявший что-то в воздухе зверек. — Привет, — с улыбкой поздоровался Хаски. Омега кивнул. — Ты ведь уже понял? — Они не отдадут меня, — отозвался тот. — Легион не отдаст. — Да ну их к черту, с ними я уже сторговался, завтра принесу деньги. Как насчет тебя? Во сколько ты сам себя оцениваешь? Что мне сделать, чтобы забрать тебя отсюда? Омега посмотрел на дверь, потом ему в глаза — настороженно, без особой веры. Но нельзя было не верить, он тоже чуял, что Хаски истинный, а значит, не обманет. Значит, он тут как на ладони — хочет обладать своим омегой и спрашивает, что сделать, чтобы тот был с ним добровольно, а не запертый в каморке. — У них главный — это Легион, — начал омега негромко. — Мне нужна его голова. — И тогда ты не сбежишь от меня. — Мне незачем бежать, если ты его убьешь. Моя родня меня продала сюда, — ответил омега, тут же спохватился: — Кай. Меня зовут Кай. — Хаски, — пожал плечами альфа, хотя имена сейчас не были нужны. Он протянул руку, но Кай посмотрел на нее так, словно не понимал, чего от него хотят. Тогда Хаски стремительным движением перехватил его за шкирку, повернул к себе спиной. Вся шея была в чужих отметинах. Сладковатый запах Кая мешался с горечью чужого альфы. Которому, конечно, плевать было, что Кай предназначался не ему. — Это Легион? — спросил Хаски в затылок. Кай не дергался, готовый на что угодно. — Да. — Его голова, — кивнул Хаски. — Сделаю. Ничего, если по частям? — Ничего, — согласился Кай. Он издал какой-то звук, похожий на стон, когда Хаски лизнул его шею. И все же, казалось, он держался, чтобы и не убегать, и не тянуть Хаски к кровати. Из каморки Хаски вышел с огромным сожалением, хотелось сейчас всех прирезать и вытащить Кая оттуда, забрать с собой. Но он не был самоубийцей. Легиона он тоже узнал по запаху, тот стоял у входа на стоянку бывшего торгового центра, где была его база, с видом, словно готов был Хаски тут же в бетоне похоронить. — О, Легион, — поприветствовал тот альфа, что вел Хаски. — Он предложил хорошие деньги. Их банда сорвала большой куш. Ты уже должен был наиграться, а омега его по праву. — Какому еще праву? — огрызнулся Легион, и альфа вздохнул устало: — Мы посовещались и решили, что сумма нас устраивает. Мы всегда тебя слушались, но ты не можешь трахать такую кучу денег. Так что — либо так, либо бунт. Давай будем благоразумны. К тому же из-за омеги возникает слишком много конфликтов — он так воняет, что у парней сносит крышу. — Я прибавлю еще один ноль к сумме, если Кая до завтра не тронут, — глядя в глаза Легиону, которому был по грудь, пообещал Хаски. Легион приподнял верхнюю губу, обнажив зубы: — В жопу себе засунь этот ноль. *** Кай ощущал как-то по-звериному все происходящее. И злость Легиона тоже чуял, поэтому не мог лечь спать. И так же по-звериному ощутил, как Легион, полный этой ярости, направляется к его каморке. Тогда Кай вскочил, в три рывка передвинул кровать так, чтобы закрыть ею дверь, отошел к стене, вжался в нее. Дверь попыталась распахнуться резко, но ничего не получилось, кровать выдержала. Послышалось рычание. — Сука, — выругался Легион. — Думаешь, тебя уже спасли? Думаешь, он лучше меня? Очень сомневаюсь. Ты после меня его хуя и не почувствуешь, тебе мало будет. Кай не двигался с места, смотрел только, как упирается в косяк Легион, отодвигая дверь вместе с кроватью. Как вваливается в каморку, из которой Каю некуда было бежать. Легион отдышался, утер пот рукавом. Он выглядел уже спокойнее, руку к Каю протянул по-хозяйски. И тут же отдернул, взревел — острый обломок штукатурки прочертил длинную борозду по ладони. Кай успел обогнуть его, перепрыгнуть кровать и шмыгнуть в приоткрытый дверной проем. На подземном этаже располагалась бывшая парковка. Чтобы выбраться, нужно было добежать до бывшего выхода и потом вверх то расстояние, какое обычно жильцы преодолевали на машинах. Легион догнал его всего через несколько метров, повалил на пол, и в первые секунды Кай оказался оглушен. Легион поднял его с пола за шкирку, так же волоком дотащил обратно. Кровать он уже сдвинул от двери, чтобы выйти быстрее. У самой каморки Кай пришел в себя, попытался зацепиться за косяк, но Легион легко впихнул его внутрь, так же швырнул на пол. Обломок штукатурки раскрошился в руке от этой беготни и не мог больше служить оружием. Кай сидел на полу, притянув к себе ноги и упираясь спиной в косо стоящую кровать. Легион нервно и скоро расстегивал штаны, не отрывая раздраженного взгляда от Кая. — Думаешь, что тебя спасли? Завтра, когда он принесет деньги, его убьют. Деньги заберут. И, если кто из его банды попробует мстить или отобрать их, с ними будет так же. Кай молчал, но он почти никогда не говорил с Легионом. Однажды Легион услышал, как Кай спокойно разговаривал с другим омегой, которых тут держали. Это почему-то взбесило. То, что Кай будет говорить с кем угодно, с другой такой же игрушкой, но не со своим хозяином. И в этот раз Легион резко приподнял его, заставив повернуться спиной и встать на колени, положить руки на кровать. Одним движением сдернул джинсы, и теперь вдруг начал медлить — положил на одеяло ладонь, заговорил негромко, вкрадчиво: — А я и дальше буду тебя трахать. Один. Вошел резким рывком, сразу на всю длину, и Кай вскрикнул, сжался, уткнулся лицом в одеяло. Больше Легион не разговаривал, только рычал, притягивая его за бедра к себе, стараясь вжаться сильнее, вдолбиться глубже. Кай ощущал, как притихли остальные камеры. Омеги здесь всегда чувствовали происходящее, ощущали, когда кого-то снова приходили насиловать, так, будто через стену могли видеть. Кай старался не издавать звуков вообще, терпел, пока Легион мял его бедра, кусал за плечи. Перед глазами в какой-то момент появилась рука Легиона — белая, от сгиба локтя до запястья, вывернутая внутренней чувствительной частью. Легион предлагал Каю тоже кусаться, и тот приоткрыл было рот, чтобы отомстить, но снова уткнулся в одеяло, попытался свернуться. Некуда было деваться от боли. Кай не верил в то, что его истинного можно убить. Он выглядел сильным, пусть и не таким сильным, как Легион. И Кай надеялся, что этот раз — последний, а значит надо просто потерпеть, а завтра его заберут. Следы пройдут, это забудется… но как можно молча уйти и забыть остальных омег в их камерах? На Кая приходился один Легион, тех же иногда насиловали стаей, и тогда вокруг разливался запах боли, унижения. Кай интуитивно ощутил следующее действие, ладонями быстро и крепко закрыл шею, и Легион больно вцепился в пальцы. Сжал зубы сильнее, и Кай закусил губу, но не отпускал. — Я же сказал, — прорычал Легион, рукой попытался убрать пальцы Кая, и тогда он вывернулся, забрался на кровать, чтобы сидеть лицом к Легиону, но шею все еще прикрывал и выглядел решительным. — Что, правда веришь в него?.. А я думал, что ты умный, в отличие от того отребья, что тут сидит… я бы даже отпустил тебя с ним, чтобы потом найти его, убить и снова забрать тебя. Но как представлю, что кто-то будет трогать мое… — Легион коснулся ободранных коленей, провел рукой по светлой ноге. Теперь он стоял около кровати на коленях. Течки у Кая не было, иначе Легиону бы совсем голову сорвало. — Завтра я притащу тебя посмотреть на его труп. И ты уже не будешь ни убегать, ни прикрывать шею. Тебе некуда бежать. Словно небольшая передышка прошла, Легион полез на кровать, удержав Кая там и не дав ему сбежать снова. Навалился сверху, потащил на себя и теперь входил без спешки. Позиция ему была непривычна, приходилось дольше возиться. Кай смотрел по-прежнему зло, а руки так и держал на шее, под укусы подставляя пальцы. И Легион сорвался — вцепился своими руками поверх его, сжал. Он продолжал двигаться, пока душил, сбиваясь с яростью. Кай не разжал руки, хотя и хватал ртом воздух. Отпустил Легион только в тот момент, когда кончал, чтобы плотнее прижать к себе тело под собой. Кай еще был жив, хотя и слаб. Пользуясь этой слабостью Легион, хотя не без усилий, оторвал его руки от шеи и вцепился зубами в место под левой мочкой уха. Кай заворочался, попытался возражать, особенно когда выступила кровь, но след уже был оставлен. Легион оторвался и вытер губы. Сцепки не происходило, организм Кая не принимал вторжения. И Легион вышел легко, спешно застегнулся, встав спиной к кровати, и вышел, заперев дверь. *** Банда Легиона была второй по влиятельности, но первой по силе. Хаски знал, насколько разными были две самые влиятельные группировки. Во второй, банде Акросса, его не очень любили. Потому что Акросс брал к себе под крыло омег, которые могли драться, могли за себя постоять. Хаски не был против и не считал это слабостью, но омег при случае задирал, все норовил показать им их место. И как-то искупал в грязи одну омегу-девушку. А позже узнал, что это была омега Акросса. И ведь вместо того, чтобы как-то пошутить в ответ или просто подраться с Хаски, Акросс стал игнорировать его. Людей его со своей территории выпроваживал под дулами снайперов. И, чтобы попасть в некоторые места, нужно было делать большой крюк, обходя территорию Акросса. Хаски считал, что они особо и не ссорились. Бета-снайпер, давно знакомый Хаски, встретил его еще у границ запретной зоны. Долго тыкал в него дулом, стрелял по земле у ног, но Хаски не останавливался. А в то же время и не разговаривал. Чтобы совсем не лишиться гордости, снайпер довел его до логова Акросса под дулом пистолета. Акросс мог так же набрать себе гарем омег — длинноволосый, поджарый, красивый. К тому же лидер банды. Омеги бы добровольно стлались перед ним, но у Акросса, кажется, тоже была истинная пара, иначе чего он в нее так вцепился. У логова, которое представлял из себя двухэтажный пропыленный дом, снайпер громко предупредил: — Псина пришла! Хаски фыркнул, дернул дверь дома. Она оказалась заперта, но не прочно — Хаски просто сорвал ее с петель, дернув сильнее. Дом не был похож на обитаемый, от мебели почти ничего не осталось, но в гостиной на первом этаже оказался матрас, который раньше наверняка лежал на огромной кровати. Матрас был чистым до белизны. Рыжеволосая омега Акросса, Гидра, как раз застегивала блузку, сидя спиной к двери. Акросс сидел с другого конца матраса, ближе к двери, до пояса голый. В руках держал пушку, но как-то небрежно. Хаски чувствовал — к логову подтягивались остальные члены банды. Акроссу нечего было бояться на своей территории. — Знаешь, что Легион делает с омегами? — спросил Хаски сразу, приподняв бровь. Акросс задумчиво кивнул: — Предполагаю. — Запирает и насилует со своей бандой. Они обосновались в здании торгового центра. И в подсобные помещения напихали омег. Слабых. Тебе такие, наверно, не нужны. Но я заходил туда — гнетущее впечатление. Пахнет страхом и безнадегой. — Мы живем в диком мире, — спокойно отозвался Акросс, но Хаски слишком давно его знал, чтобы уловить, как дрогнул голос. — Так случается с теми, кто не может за себя постоять. — Пара десятков альф на одного омегу. Ты бы смог свою жопу в такой ситуации уберечь? — спросил Хаски. В доме становилось темно от столпившихся у окон. И среди них были омеги, и они тоже слушали. — Что ж мне всем помогать теперь? — Акросс почесал затылок дулом пистолета. — Тебе какого хера там понадобилось. — Там мой истинный. Они одновременно вздрогнули — Гидра и Акросс. Девушка обернулась, чтобы внимательнее посмотреть в глаза Хаски — не врет ли. Акросс как-то посерьезнел, но сказал: — Сочувствую. — Личная шлюха Легиона. Я попытался договориться на деньги, но интуиция подсказывает, что не выгорит… Своих-то я подтяну, кто согласится. Да только банда у меня человек пять против Легионовских. — Сам не хотел брать к себе омег, — заметил Акросс, вздохнув. — Моя банда — мои правила, не тебе меня за это осуждать. Я ж не поступал с омегами, как этот ублюдок. — А если бы не было опасности, — заговорила рыжая омега. У нее оказался довольно глухой голос, — просто заплатил бы, забрал своего и ушел? Хаски улыбнулся ей, неуверенность выдал только полужест — он пожал одним плечом, попытался ответить по-другому: — Он насиловал моего омегу. Даже если бы я попытался, омега бы не простил. — А если бы не трогал его. Просто продал тебе, но ты знал бы, что у него в подвале еще десятки забитых… — Гидра, — одернул Акросс и, болезненно поморщившись, раздосадованно продолжил: — что ты творишь? Теперь, чтобы не быть таким же мудаком, мне нужно будет ему помогать? — Ты и так собирался, — фыркнула Гидра и, так и не дождавшись ответа, прошла быстрым шагом к двери, выглянула на улицу. Стало светлее — омеги отошли от окон, оставили Акросса одного решать. Тот запустил пальцы в длинные волосы, прочесал их, словно время сформулировать себе давал, но начал с того же места: — Если бы ты просто узнал, что у него там омеги, которых он держит, как скот, то ты бы и не дернулся. — У меня небольшая банда. Я не самоубийца, — признал Хаски. — Но тебе и не стыдно. Единственное, что тебя заботит — кто-то забрал твое. Поэтому ты меня и бесишь. — Ага. И я предлагаю сходить это отобрать, а заодно и спасти остальных омег. Это плохо? Давай, решайся. Сейчас они не ждут подвоха, мы можем еще объединиться. Если ты откажешься, то завтра я приду туда один, потому что моя банда понимает, к чему все идет. Меня убьют, банда разбежится. А ты будешь знать, что где-то там держат взаперти и насилуют омег. А еще понимать, что и твоя омега могла быть там. Или… или однажды Легион не поделит с тобой территорию, убьет тебя и заберет ее. Довольно опасный сосед. Акросс слушал, не меняясь в лице, и Хаски правда не мог понять, что у него сейчас на уме. Может, уже давно был готов план по защите территории, и нельзя было нападать сейчас? — Что будешь делать со своим омегой? — спросил наконец Акросс. Хаски усмехнулся одним уголком губ, ответил нехотя: — Защищать. — Сколько он там, у Легиона? Думаешь, он после этого кого-либо захочет? — И что же, там его оставить? — Хаски все еще не понимал. — Ты забираешь его для того, чтобы теперь вместо Легиона был ты? То есть если я соглашаюсь, то отбираю его у одного насильника и отдаю другому? Хаски больше не улыбался, сжал зубы так, что выпятилась нижняя челюсть. Теперь он смотрел мимо Акросса. Так же не глядя на него, заговорил: — Мне казалось, что тебе это, как никому, понятно. Дело не в том, кто его трахает. Дело не в том, что его трахаю не я. Пояснять что-то еще для Хаски показалось слишком, да и слов он подобрать не мог. Пока шел к границе территории Акросса, он думал об этом. В этот раз его даже вроде не провожал никто. Хаски вспоминал глаза омеги, его измученный вид. Умирать было не страшно — в конце концов, они все находились на краю мира, дальше не виделось никакого будущего. Умирать ни за что — уже жалко. А умирать, оставляя омегу одного, запертым, с этим монстром — вот это было невыносимо. *** Легион местом для обмена назначил свое логово — центральный зал бывшего торгового центра, прямо за входом, который раньше закрывали стеклянные двери, теперь оставшиеся только осколками. Напротив входа старел фонтан, с которого, как листья по весне, облетала плитка. Именно на бортике этого фонтана и сидел Легион, один, пялился в сторону и повернулся, когда под ботинками Хаски заскрипело стекло. Люди Легиона стояли по стенам зала, у колонн. Хаски шел один и с пустыми руками. Пистолет был за ремнем джинсов, на спине. С правого бока — длинный нож. Вот и все оружие. — Ты что, один приперся? — крикнул еще издали Легион. — Где омега? — Где деньги? — Чтобы вы меня тут же и застрелили, стоит вам деньги передать? — фыркнул Хаски. — Отдашь мне омегу, мы выйдем, и я скажу, где деньги. — Без денег не будет обмена, — спокойно отозвался Легион. — Ага. А с деньгами не будет меня. Где мой омега? У Легиона уголок рта дернулся при слове «мой», словно он оскалиться хотел. — Без денег не твой, — прорычал Легион. Хаски понял руки — он уже вышел в центр зала, остановился в нескольких метрах от фонтана. — Откуда мне знать, что ты его не прирезал? — Он же ценный, — возразил Легион и с улыбкой закончил: — Скорее уж затрахал до смерти… Нет, он живучий. Сколько раз я думал, что он уже не оклемается, а он… — Где он? — перебил Хаски. Легион глянул снова в сторону. Туда, куда смотрел до этого. Снова захрустело битым кирпичом и стеклом — один из альф вытащил из темного, как нора чудовища, провала бывшего магазина Кая. Руки у него были связаны за спиной в нескольких местах, веревка тянулась от запястий к предплечьям. Он не мог идти быстро, с трудом наступал на левую ногу — она была либо сломана, либо порезана. На Хаски старался не смотреть, а у того и так внутри защемило. Так странно, он видел этого омегу второй раз в жизни, но будто знал его всю жизнь. Казалось, тот, с кем Хаски мысленно разговаривал, когда было одиноко, кто снился ему — все это был именно этот омега. «Легион решил убить меня у него на глазах», — понял Хаски, чувствуя, как заледенело внутри. — Может, и не было никаких денег, — продолжил Легион. Кая вытащили в центр и швырнули на пол, прямо на осколки бетона и стекла, между Хаски и Легионом. — Может, ты нам врешь? Ты смотри, мои ребята давно на него облизываются. Если не начнешь говорить, то я им дам наконец волю. Хаски выдохнул сквозь сжатые зубы. Время уходило. Кай поднял взгляд, встретился глазами с ним. Он не просил ни о чем, просто словно пытался понять, есть ли у них шанс. Есть ли шанс у него?.. Больше не под влиянием слов, а этого взгляда Хаски ответил: — В бывшем полицейском участке на перекрестке. В ящике рабочего стола — крайнего к окну. Банда переглянулась. Хаски был один, а значит, не собирался уменьшать таким образом количество врагов. Просто сдался. От банды отделились четверо, быстро направились к выходу, но Легион рыкнул так, что это даже на человеческую речь не походило: — Куда?! Все замерли. Легион слез с бортика фонтана, прошел мимо омеги, мимо Хаски к выходу. — Я с ними проверю, — по дороге предупредил Легион. — Этого обыскать, оружие отнять, пусть подождет пока. Надо убедиться. Это было унизительно. Стоило Легиону с теми четверыми выйти, как Хаски поставили на колени, отобрали оружие, приказали завести руки за голову. Теперь и он был как заложник, но смотрел в упор на Кая. Омега выглядел разочарованным. Хотя ему тут приходилось хуже всех (Хаски-то просто убьют), он взглядом словно спрашивал: «Ну и что ты успел пообещать мне?» Хаски медленно закрыл и открыл глаза. Кай замер и, кажется, даже дыхание у него сбилось. Теперь он смотрел удивленно. Они были связаны, и Хаски хотел передать ему: «Не бойся, все по плану». Если Кай принял и понял это — он наверняка теперь удивлялся, какой же план мог включать в себя происходящее сейчас. Ждать было невыносимо, и Хаски прикрыл глаза. Представил, как отмоет своего омегу, сам перевяжет и смажет все раны, а потом устроит гнездо. В логове есть ниша, ее можно обить тряпьем, и получится неплохое гнездо. Хаски знал, где достать тряпки. От желания приступить зудело в животе, словно кишки вибрировали и терлись друг о друга. Когда раздался звук, оказалось, что в здании была тишина. Никаких разговоров, смеха, все чего-то напряженно ждали. Звук был неясный, снизу, со старой подземной парковки, сейчас переделанной под тюрьму. И все же достаточно ясный звук, чтобы они и тут его услышали. Звучало так, словно там упало что-то металлическое. Хаски не смог сдержать улыбку. — Хоть кто-то остался с омегами внизу? — А их чего охранять? Они заперты. Никогда не охраняли. — Тогда пойди проверь, что за звук… Может, его дружки решили с подвала зайти. Видишь, как лыбится. — Ты — со мной. И еще двое. Если даже там его ребята нашли проход, вчетвером справимся. Ну, или шум поднимем. Хаски попытался изобразить саму невинность, но никак не мог погасить улыбку. Кай начал догадываться, но пока только смотрел на него удивленно, лежа в пыли заброшенного склада. И он уже не казался Хаски таким несчастным, раненым. Чужим. Он уже практически принадлежал ему и не потому, что он так решил. А потому, что Кай назвал цену, и Хаски готовился ее заплатить. Он снова попытался поговорить с омегой через их связь, успокоить, убедить, что все будет в порядке. Рисовал в уме картины будущего гнезда, самого спокойного места в этом мире. В котором Кай будет как сокровище в окружении ловушек. Омега казался закрытым, и Хаски не знал, понимает ли тот его. Но во взгляде Кая больше не было обреченности. До Хаски не сразу дошло — омега лежал щекой на бетонном полу, он, скорее всего, слышал лучше всех, что происходило внизу, на парковке. Слышал и не мог поверить. Теперь тишина уже казалась подозрительной остальным альфам. Хаски отсчитывал время до возвращения Легиона. Он слышал рев двигателя — те, кто ушел, взяли байки. Значит, до места они доберутся минут за пятнадцать, еще десять уйдет на то, чтобы понять, что денег там нет, и быстро вернуться. У Хаски была нужная сумма, он бы и заплатил, если бы ему правда отдали его омегу. Но даже в качестве приманки тратить эти деньги он не хотел — они ему еще пригодятся. Хотя бы чтобы новую банду сколотить. Сначала Кай вздрогнул, по-прежнему глядя внимательно на Хаски. А потом и до этажа докатился полухрип-полукрик. Альфы, что охраняли их, еще не понимали, стоит ли волноваться, но оружие на всякий случай приготовили. На улице начинало темнеть, постепенно помещение первого этажа начинало погружаться в полумрак. Снаружи послышались шаги, и это было третьей стороной, которую теперь должны были контролировать оставшиеся альфы. Контролировать те, кто еще не понял, что их намеренно разбили на кучки. Но основная сила банды Легиона по-прежнему была здесь. Хаски приходилось слышать про одного из бойцов Акросса. Говаривали, что тот был на самом деле омегой, да и по телосложению получалось, что, может, и не врали. А может, альфой, у которого произошел сбой гормонов. Парень был, как омега, тощим и светловолосым, но глотки альфам перерезал так, словно был еще большим альфой, чем они. Акросс прятал его, выводил только на самые опасные задания. Вроде этого. Вокруг стемнело так, словно бетонной крошкой зрение припорошило. Захрипел первый альфа, и тогда Хаски увидел «особое оружие Акросса» впервые. Сначала увидел, не услышал — тот подкрался незаметно, и, если бы не предсмертный хрип альфы, который сейчас валился на пол, закрывая кровоточащее горло обеими ладонями, его бы и не засекли. Бледный, с непривычно спокойным взглядом, в котором не было ни азарта, ни жажды крови. Он подхватил за ремень автомат того, кого только что убил. Стряхнул с него хрипящего и, словно они давно были командой, швырнул автомат Хаски. Мир пришел в движение, раскололся грохотом выстрелов. А Хаски ощущал, как его, стоило коснуться холодного металла оружия, захлестнуло жаждой драки. Он полоснул двумя очередями справа и слева от себя, почти не целясь, только чтобы эти крысы спрятались и дали ему время. Быстро поднялся с колен рывком, сразу в сторону Кая. Подхватил омегу с грязного пола, дотащил до фонтана и вместе с ним перепрыгнул через борт. На битом кафеле еще лежали монетки — проржавевшая мелочь, уже не имевшая хода в новом мире. Хаски попытался развязать руки омеге, но узел оказался сложным, а ножа под рукой не было. Автоматная очередь выбила несколько осколков из борта фонтана. Омега дышал так глубоко, словно это он только что совершил бросок. И по-прежнему неотрывно смотрел на Хаски. Смотрел и не верил, по глазам было видно — боялся поверить. Хаски улыбнулся и решил, что хватит отлынивать. В конце концов, он это заварил… На самом деле, он думал, что против всех придется справляться вдвоем с этим сумасшедшим омегой. Но за бортиком бассейна оказалась настоящая война — стреляли снаружи, наверняка тот снайпер. К белобрысому присоединились еще люди, в которых Хаски узнавал по запахам бет и альф. И со стоянки уже раздавался топот, и вряд ли это возвращались те, кто уходил туда проверить, что за шум… Когда минут через пять на этаж вошел Акросс с еще пятерыми, выстрелы уже прекратились. Хаски как раз разрезал веревки на запястьях сидящего на краю фонтана, как Легион, недавно, Кая. Гидра, которая до этого с остальными орудовала на подземной парковке, подошла к Акроссу и стала что-то тихо рассказывать, печально морщась. Хаски было все равно. Больше всего ему хотелось сейчас закинуть омегу на плечо и унести отсюда лечить. Но он еще не заплатил за него, и его трясло от напряжения. Эти альфы не были страшны, а вот Легион… Говорят, с ним и впятером не могли справиться. Это был настоящий хозяин стаи, рядом с ним Хаски и Акросс казались сами омегами. — Где Легион? — подтверждая его догадки, спросил Кай, ощупывая больную ногу. Внешних повреждений не было. Хаски боялся, что омеге перерезали сухожилия, все-таки бегать ему тут было некуда. Но, видимо, это можно было вылечить. Омегу трясло, но вряд ли от страха. Это было больше похоже на ненависть, злобу. Гнев крестьянина, наконец взявшегося за вилы. И Хаски не посмел его больше трогать, пока не притащил обещанного. И этот вопрос, казавшийся негромким, видимо, всех снова привел в упорядоченное движение. Омеги, пока что те, что были из банды Акросса, снова потянулись к стоянке. Белобрысый переодевался в одежду того из трупов, у которого лицо было закрыто шейным платком. Сейчас было видно, что у убитого альфы были срезаны губы когда-то давно, кожа успела почернеть. Акросс, проверив заряд пистолета, поспешил в укрытие. В наступивших сумерках того угла, в котором он укрылся, его совсем не было видно. Хаски подтолкнул Кая к омегам, окликнул: — Рыжая, — свистнул, — эй. Они что-то с его ногой сделали. Он бежать не сможет. Если что, его хоть захватите. Гидра смерила его раздраженным взглядом, но на Кая перевела совсем другой, потянулась было к нему, но тот сделал шаг назад, произнес: — Я останусь. — Где? Тут? — переспросила Гидра. — Тут нельзя ост… — Он останется, — подтвердил Хаски и потянул омегу к себе. — Он хочет посмотреть. Рыжая поняла, но смотрела теперь и на Кая так же, как на его альфу. Хаски только помог омеге опереться на себя, затем быстро подвел его все к тому же укрытию — к фонтану. Придержал, помогая перелезть через борт. — И не высовывайся пока, — приказал Хаски и поспешил на свое место — в угол противоположный углу Акросса. Он уже слышал рев двигателей подъезжающих мотоциклов. На этаже стемнело, но не настолько, чтобы альфы не смогли ничего увидеть. Трупы растащили по углам, припрятали наспех, как могли, но Хаски в ноздри бил резкий запах крови. Он был уверен — даже почуяв его, даже поняв, что происходит, Легион все равно войдет на этаж. Потому что он тут король, он захочет подтвердить это после такого провала. И даже теперь Хаски не был уверен, что Легион проиграет. Грохот двигателей стих, и время стало тянуться медленно, словно резиновое. Никто не входил. Белобрысый, замаскированный под чужого альфу его одеждой и запахом, направился к выходу, но заметил какое-то движение из того угла, в котором был Акросс. Заметил и, секунду помешкав, развернулся и так же скрылся в темноте. Значит, Акросс решил не подставлять его, не был уверен, что Легион не раскроет его с первого же взгляда. С улицы по-прежнему не раздавалось ни звука, и это было так же подозрительно, как для Легиона исходящий отсюда запах крови. Когда шаги послышались с парковки, Хаски было решил, что это кто-то из омег рехнулся и решил выйти посмотреть, почему не стреляют. Но звук был шагов не омеги — тяжелые, стальные. Легион вошел на этаж, по-прежнему как в свой дом, словно тот и не был захвачен. С собой он тащил ту самую, рыжую омегу, перехватив ее одной рукой за шею сзади. — Акросс, это ты тут охерел? — спросил он спокойно. Наклонился и вдохнул запах омеги, сплюнул — то ли пренебрежительно, то ли просто так. — Ты знаешь, что я с тобой теперь сделаю? Что я с твоими людьми за это сделаю? Он эти деньги тебе отдал, что ли? Не маловато ли? Легион сжал пальцы, и Гидра вскрикнула, схватилась за его руку, но избавиться от хватки не могла. — Выходи, пока я твоей суке башку не оторвал, — уже серьезно продолжил Легион. Хаски мысленно просил, чтобы Акросс продолжал оставаться на месте. Он должен был хорошо знать Легиона — тот зовет только для того, чтобы убить истинную пару Акросса у него на глазах. Пока Акросс прячется — она в относительной безопасности, потому что Легион не может знать, видит ли он. В относительной, потому что терпение у Легиона не резиновое. Кажется, Легион сильнее сжал пальцы на ее шее, потому что теперь вместо вскрика получился болезненный хрип. Акросс держался, Хаски тоже ждал, когда Легион отвлечется. Он не хотел, чтобы Акросс лишился пары — что-то вроде солидарности. Но и помочь ничем не мог — выходить было бы самоубийством. Но один самоубийца среди них нашелся. Кай осторожно, чтобы не повредить больше ногу, перебрался через борт фонтана, произнес голосом, который хотел казаться спокойным: — Их тут нет… Были только омеги. Легион обернулся медленно, удивленно. Сейчас он стоял напротив Кая, в трех метрах от него, и Кай в сравнении с этим человеком казался еще меньше, чем на самом деле. — Отпусти ее, — почти попросил Кай. Это казалось безумием, но Легион послушался — отшвырнул омегу так, что ее еще несколько сантиметров протащило по полу. — Я еще тут. — Они тоже тут, я чую, — прорычал Легион. — Моя банда внизу. Все омеги у них в заложниках, и, стоит мне дать отмашку, их перестреляют… Где они, Кай? — Ушли, — соврал Кай. Казалось, он становился спокойнее с каждым словом. Легион вытянул руку, словно добраться до него хотел, прорычал: — Подойди. — Не могу, вы мне ногу повредили, — упрекнул Кай. У Хаски от того, как они разговаривали, волосы на загривке поднимались. Их связывало что-то жуткое, отвратительное, но связывало. — Подойди, а то я эту омегу пристрелю. У альф, а тем более альф, которым пришлось выживать в этом мире, было даже больше, чем звериное чутье. Все это время они ощущали, как Легион контролировал этаж. Им казалось, стоит с ноги на ногу переступить, вдохнуть чуть глубже — их тут же поймают, обнаружат. Легион продолжал контролировать все вокруг до того единственного момента, когда Кай все же захромал в его сторону. Тогда все почувствовали — их противник дал слабину и все внимание сосредоточил на этом омеге. Это ощутили все, потому что именно в этот момент двинулись к нему Акросс, Хаски, другие альфы, что прятались на этаже. Хватило всего секунды, на которую Легион стал слабым. Его прошило пулями с трех сторон. Ноги подкосились, он упал на одно колено, но еще был готов к атаке. Он снова отвлекся от омеги, схватился за оружие, точным выстрелом снял кого-то из людей Акросса в темноте. Потом, пожалуй, понял, что проигрывает и перевел дуло на омегу Акросса. А в следующую секунду, передумав, начал поворачивать прицел к Каю. Хаски уже выскочил вперед, встал между ним и своим омегой и выстрелил — прямо в лицо. Даже лицо не казалось такой уж уязвимой точкой, но в то же время стреляли со всех сторон. Так, наверное, загоняли мамонта древние альфы — нападая одновременно, держась на безопасном расстоянии. Даже когда Легион исходил кровью, лежа на грязном бетонном полу, он еще хрипел, дышал. Лицо и руки блестели от крови. Когда он попытался встать, Хаски почти поверил, что у него получится. — Дай нож, — почти вежливо попросил он белобрысого. Тот задумался, наверняка хотел отказать, но Акросс кивнул, молча приказав, и Хаски отдали большой, острый нож, уже запачканный в крови. — Я кое-что обещал своему омеге… *** Были альфы-каннибалы, которые обленились настолько, что даже сами не ловили своих жертв. Всегда после таких вот разборок оставалось достаточно мяса, годного для их пищи. Акросс забрал трупы только своих, остальных бросил на поживу каннибалам. Хаски казалось, что из людей Акросса убили только одного, но по итогу получалось, что семерых — даже больше, чем было у него в стае. Он отдал Каю голову, как обещал. Омега некоторое время вглядывался в нее, потом отшвырнул в фонтан. Тогда Хаски сорвался — руки все еще были в крови, когда он обнял Кая. Прижал к себе, поднял на руки и тут же сел с ним посреди зала, пока люди Акросса еще разбирались с фонариками, какие трупы забирать, а какие можно бросить тут. Омега притих. То ли устал, то ли по-прежнему не верил. Сегодня он сильно напугал Хаски. Так, что до сих пор тряслись руки. — Куда дальше думаешь? — спросил негромко оказавшийся за спиной Акросс. Хаски отмахнулся, но альфа не уходил, пришлось повернуться поговорить. — Пусть банды у меня уже нет, но логово осталось. Да и приползут обратно… — И ты их примешь? — фыркнул Акросс. Хаски не был уверен, что примет, но ему об этом говорить не хотел. — Пошли с нами. Ты спас не только своего омегу, но и тех, что были в подвале… Гидра больше не злится за твои… шутки. Хаски молчал. — Ты же знаешь, что связь с омегой не поощряется. Тебе либо придется доказывать, что для тебя он ничего не значит, либо тебя нигде не поймут. Пошли со мной. Хаски понимал, что он прав. А еще, что своего омегу теперь надо будет защищать — задача, с которой он в одиночку не справится. Будь он один — послал бы Акросса и ушел в закат. Но Кай был с ним, и за Кая он теперь тоже отвечал… Он осторожно тронул омегу, тот повернулся к нему так, словно только проснулся. Словно спал в прежнем мире, но проснулся без удивления в этом. — Куда угодно, — ответил Кай до того, как Хаски сформулировал вопрос. — Значит пойдем, — кивнул Хаски и уже Акроссу поставил условие: — Нам понадобится гнездо. — И все? — усмехнулся Акросс. Хаски подумал и прибавил: — И чтобы никто не касался моего омеги.