Принять друг друга

Семейная жизнь - это тяжело. Два человека, живущих по своим принципам, осознающих вещи по-разному, со своими привычками, своими недостатками и преимуществами, вдруг вынуждены пренебречь этим всем ради любимого человека, что бывает очень сложно. Тем не менее, из века в век, люди связывают себя брачными узами, одним домом, общей постелью, общими детьми. Кто-то счастлив, кто-то притворяется, что счастлив. Кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить. Последнее, как правило, никогда не заканчивается ничем хорошим. Даже самый твердый камень со временем превращается в песок от течения реки. Стрелки часов неминуемо приближались к часу ночи. В абсолютной тишине даже тиканье казалось невероятно громким и раздражающим. Кухню освещал только тусклый торшер и, едва видная из-за облаков, луна. На столе стоял остывший ужин, уже теплое вино в бокалах, погасшие свечи. Розоволосая то и дело смотрела то на часы, то на дверь. Ее тонкие, аккуратные пальцы с маникюром, размеренно стучали по столу в нетерпении. Если еще несколько часов назад это было нетерпение встречи, но теперь же это была жажда скандала. Женская обида это вам не шутки. Слишком долго она терпела и спускала ему с рук все, что он делал не так. Вечные опоздания, несдержанные обещания, его невнимательность, когда она делала новую прическу или по-особенному одевалась для него, его скверный характер и бесконечную холодность. Все это осточертело до такой степени, что ужин, который она заботливо приготовила для любимого мужа, должен был оказаться на его лице и на полу. Красивое, обтягивающее платье, каблуки, прическа - все это не имело уже никакого значения. Он переступил черту, которую она рисовала до самой пропасти, но чертить было больше некуда. Сакура с раздражением сняла шпильки с волос и бросила их на пол. Туда же отправились и красивые, недавно купленные, туфли. Учиха взяла бокал вина, который она должна была пить не одна, а с любимым мужчиной, и опустошила его в несколько глотков. Яростный огонь разжигался в ее изумрудных глазах. Попадись ей кто сейчас на глаза, она бы непременно сожгла этого человека. Если в начале она была огорчена и расстроена, то теперь, после пары бокалов вина, она нервно усмехалась от предвкушения. В этот раз она не простит. Послышалось, как ключ поворачивается в дверной скважине. Бывшая Харуно, подобно хищнику, молниеносно обернулась и заняла выжидательную позицию. В проеме появился силуэт мужчины. Темный, как и всегда. Угольные волосы, едва блестящие, черные глаза, привычный плащ. Он несколько секунд стоял не двигаясь, ожидая, пока жена не сделает привычный для нее жест - объятия и поцелуй в щеку. Но розоволосая не сдвинулась с места, стоя около стола и сверля мужчину взглядом, который не сулил ничего хорошего. В доме было абсолютно тихо. Никто из молодых людей не собирался говорить первым. От его невыносимого поведения, от его бездушного молчания, Учиха была готова убить его прямо здесь. Схватив первую, подвернувшуюся под руку, тарелку, она бросила ее в сторону Саске. Брюнет легко уклонился и за ним послышался звон и дребезг, разбивающегося стекла. Он не сдвинулся с места, смотря в глаза супруги, которые буквально светились огнем ярости. В следующую минуту в главу семейства полетела вся посуда, что была на столе. Он все так же легко маневрировал между летящими в него снарядами. Весь дом наполнили звуки бьющегося дорогого сервиза, а на столе осталась лишь одиноко стоящая бутылка вина. Розоволосая демонстративно сняла с безымянного пальца обручальное кольцо и бросила его в супруга. Не желая больше видеть его, она побежала по лестнице вверх, намереваясь разбить еще что-нибудь, а потом собрать вещи и уйти. Эту мысль она очень долго гнала от себя. В конце концов, быть женой Саске - было мечтой всей ее жизни. Сейчас она и сама не понимала, на что надеялась.На то, что холодный Учиха вдруг станет мягким и пушистым, любящим мужем? Что он вдруг будет носить ее на руках и боготворить? Вздор. Он даже не помнит, что у них сегодня годовщина, и это при том, что она вчера ему напомнила и попросила прийти раньше. И он пообещал. И сегодня он приходит ночью, не говорит ни слова, не извиняется, просто стоит и молчит. Сакура могла бы поспорить, что он даже и вины-то не чувствует. Ворвавшись подобно урагану в их спальню, в которой он почти не ночевал, она схватила вазу и швырнула ее в дверной проем, где уже стоял Саске. За ней же полетело все, что стояло на туалетном столике. Какая-то косметика, еще одна ваза, книги, духи, которые тут же наполнили комнату приторным ароматом чего-то сладкого. Учиха молча смотрела в глаза супруга, который до сих пор не изменил своего взгляда. Такие же пустые и бессердечные. Сердце девушки норовило вырваться из груди, которая часто вздымалась от сбившегося дыхания. Розоволосая схватила стоявший на прикроватной тумбочке настольный светильник и швырнула его в зеркало, разбив его вдребезги. Вокруг больше не находилось ничего, что можно было бы бросить. - Нашвырялась? - грубо спросил мужчина, подходя чуть ближе. - Ненавижу тебя, - прошипела бывшая Харуно, озираясь по сторонам и желая разнести здесь все к чертям. - Успокойся и перестань вести себя, как истеричка. Это было последней каплей. Ни грамма сожаления и вины не было в его голосе. Только стальное безразличие и раздражённость. - Я истеричка? - с нервной усмешкой произнесла куноичи, - Я истеричка, - уже утвердительно сказала она и громко рассмеялась, - Я так долго терпела тебя, терпела все! И твой холод, и равнодушие ко мне, и то, что ты относишься ко мне, как к предмету мебели, - Учиха кричала на мужа, совершенно не сдерживая себя, как делала это раньше, - Ты просто принимаешь мою любовь, как данность. А теперь приходишь и говоришь, что я истеричка? Саске внимательно смотрел на нее и слушал. Ничего нового в этих словах для него не было. К чему все эти громкие слова? Разве она не знала, на что идет, когда связывала с ним свою жизнь? - Наговорилась? - он сказал это так безразлично, что у Сакуры зазвенело в ушах. - Я хочу развестись, - выдохнула розоволосая и отвернулась от него. Она чувствовала, как сзади на нее смотрит супруг, прожигая ее своим черным, равнодушным взглядом. - Не смей меня трогать! - закричала девушка, когда Учиха резко развернул ее к себе, - Я больше не хочу тебя видеть! Никогда! - злость вперемешку с обидой заполнили все нутро Сакуры, выливаясь из нее потоком слез и ненавистным взглядом. Саске крепко держал локти своей жены, не позволяя ей отпихнуть себя, потому что Харуно норовила ударить его, и безостановочно колотила его грудь, выкрикивая проклятья и ругательства. Всегда прилежная жена и, почти что рабыня ее же любви, сейчас Сакура напоминала разъяренного зверя, желающего разорвать его на куски, от чего ее удерживали лишь крепкие силки мужских рук. Не в его привычках было позволять кому-то оскорблять себя и швыряться в него посудой в его же доме, а тем более женщине. Все это влекло за собой последствия в виде наказания. Ее отчаянное сопротивление и злость пробуждали у брюнета странные мысли и желания. Не стоило большого труда придумать, как преподать ей урок. К тому же, мужские потребности давали о себе знать. Сбросив свой плащ, Саске резко прижал розоволосую к стене, от чего та ойкнула и посмотрела на него с непониманием. - Ты, кажется, забыла с кем разговариваешь? - раздалось прямо над ухом Сакуры. - Нет, я прекрасно помню. С последним козлом! - стоило ей сказать это, как тут же ее щеку обдало жаром. Харуно машинально прижала ладонь к горящей щеке. Он ударил ее. Ударил. В глазах Саске ничего не было видно, абсолютно невозможно было понять, о чем он думает. Его черные омуты глаз были чем-то неизведанным и непостижимым для Сакуры. Несколько лет супружеской жизни так и не научили ее разбирать, что было у него в голове. Учиха все также прижимал её к стене, нарочито больно сжимая плечи, оставляя заметные синяки, которые еще очень долго не пройдут. - Видимо, забыла, - колко произнес брюнет. В девушке боролись сразу несколько чувств: затравленность и страх, решимость и обида. Решив, что она больше не позволит ему так с собой обращаться, она замахнулась на него, желая отплатить ему той же монетой. Наивно было полагать, что матерый воин позволит ей так просто ударить себя. Ее запястье тут же было перехвачено грубой мужской рукой. - Отпусти, мне больно! - закричала розоволосая, когда пальцы Саске, подобно самым жестким веревкам, стали сжимать ее руку, будто стараясь сломать. - Ты забыла как встречать мужа? - прочеканил брюнет, - Может преподать тебе урок? - ухмыльнувшись, спросил он. Харуно отчаянно не понимала о чем он говорит. Он хочет ударить ее еще? Тогда зачем все эти разглагольствования? От мыслей ее отвлекла рука мужа, которая бесстыдно заскользила по бедру девушки. Грубые подушечки пальцев прошлись по талии и, задрав платье, плотоядно сжали ее ягодицу, от чего Сакура невольно дернулась. - Не смей меня трогать, - процедила девушка, пытаясь убрать его руку и оттолкнуть. - Ты моя жена, я могу делать с тобой все, что пожелаю, - он ухмыльнулся и припал губами к ее шее. Его тело буквально вдавило Сакуру в стену, не оставляя попыток к бегству. Она безостановочно колотила его своими маленькими кулаками по спине, а затем больно укусила его в плечо. Учиха прорычал что-то невнятное и впился зубами в девичью шею, от чего розоволосая вскрикнула. - Перестань, - зашептала она, когда почувствовала, как зубы Саске так сильно сжали ее нежную кожу, что ей стало тяжело дышать. Брюнет игнорировал абсолютно все слова своей женщины. Платье, которое мешало ему полноценно ощущать кожу супруги, начинало раздражать. Отстранившись от Сакуры, он достал кунай. Учиха испуганно смотрела, как опасно блеснуло лезвие оружия. Ноги предательски подкосились, а из глаз, водопадом, полились слезы. Когда мужчина занес кунай, Харуно зажмурилась, готовясь к чему угодно, но вместо ожидаемой боли она услышала шум разрезаемого платья. Одежда шумно упала на пол, оставляя ее хозяйку почти нагой, за исключение кружевных трусиков. Ониксовые глаза тут же заскользили по хрупкой фигуре жены, остановившись на ее маленькой, округлой груди. - Ты просто подлец, - выдохнула Сакура, когда Саске жадно стал целовать ее грудь. Она все еще не оставляла попыток вырваться и ударить его, но, очевидно, силы были неравны. Учиха блуждал по ее нежной коже, оставляя за собой дорожку красных меток, которые свидетельствовали о том, что она только его и ничья больше. Такое желанное тело, отчаянно билось под ним, будто бабочка, пойманная в сачок. Все эти миссии и задания не давали ему насладиться супружеским долгом, но теперь он получит все сполна. Оперевшись коленом между ее ног, так что ее промежность была непростительно близко к нему, он прижался к ней еще сильнее. Его ладонь полностью накрыла одну ее грудь, пропуская сосок между пальцев и сильно сжимая. Сакура вздыхала под ним, почти выдохшись и сорвав голос, не в силах больше сопротивляться и кричать. Все действия супруга приносили ей невероятную боль, больше душевную, чем физическую. Не о таком празднике она мечтала. Но до желаний Харуно брюнету не было никакого дела. Он упивался ее беспомощностью и тем, как она выгибается от его грубых движений, роняя на пол соленые слезы. Ему нравилось, что он сломал ее, сломал тот стержень, который она выращивала в себе, который сегодня хотела ему показать. Учиха поднялся на уровень ее лица и поцеловал. Это был грубый и жесткий поцелуй, полный власти и доминирования. Он кусал ее губы, нагло вторгался в ее ротик, который она так усиленно пыталась не открывать, искусно заставлял ее язык подчиниться ему. Его щеки стали мокрыми от слез, а губы кровоточили от попыток жены укусить его. Когда же она уже смирится? Но, по правде говоря, так было даже интереснее. - Нет, - зашептала девушка, когда брюнет отодвинул ее трусики и резко вошел пальцами. Харуно согнулась, упираясь лбом в плечо Саске, тот на это лишь довольно хмыкнул. Чтобы не упасть, ей пришлось схватиться за его рубашку, тем самым еще больше попадая в его сети. Учиха мастерски входил в нее двумя пальцами, стимулируя ее внутри и то и дело задевая чувствительные точки клитора большим пальцем. Когда он почувствовал, как внутри девушки стало влажно и мокро, он вынул из нее пальцы и, приподняв другой рукой ее подбородок, поднес их к ее лицу, довольно ухмыляясь. - Твое тело говорит за тебя, - прошептал он, приоткрывая ее рот и заставляя их облизнуть. Сакура противилась и пыталась отвернуться, но все было тщетно, вкус ее самой тут же достиг всех рецепторов. Учиха, горящими от возбуждения глазами, наблюдал, как розоволосая уже более податливо посасывала его пальцы, совершенно отчаявшись освободиться. О, как ему нравилось, как ее нежный язык скользит по ним, а когда он их вынул, тонкая паутинка слюны образовалась между его пальцами и ее губами. Схватив ее за волосы, Саске притянул ее голову к себе, заставляя Харуно подставить ему шею. Он ласкал языком ее ключицы, периодически опускаясь к ее груди и посасывал и кусал ее набухшие соски. Куноичи стонала под ним, сжимаясь и трясясь подобно листу на ветру. То и дело она шептала, «больно», «отпусти», «ненавижу тебя». Но эти слова лишь ласкали слух. Такие далекие и неправдивые. Оставив последний засос на ее животе, брюнет резким движение повернул Сакуру лицом к стене, от чего та шумно выдохнула. Выпрямившись, Учиха уперся руками в стену, чуть выше ее головы, и уткнулся лбом в ее плечо, нежно целуя его. - Признай, тебе нравится, - обдавая своим жарким дыханием, прошептал ей Саске. - Я тебя ненавижу, - снова повторила розоволосая, на что мужчина только ухмыльнулся. Заправив ее волосы за ушко, Учиха вобрал в рот мочку ее уха, покусывая и посасывая ее. Ему не хотелось оставить ни одного неисследованного места на ней. Она шумно дышала, прижимаясь щекой к холодной стене. Саске поднялся чуть выше и облизнул ее ушную раковину, нарочито медленно проведя языком по хрящику. Его возбужденная плоть упиралась в ее красивую, притягательную попку, заставляя его горячо выдыхать от нетерпения. Спустив с нее трусики, он звонко шлепнул ее, от чего Сакура дернулась, чуть вскрикнув. Звук удара его ладони о ее ягодицы приятно ласкал слух. Пальцы вновь ворвались в ее лоно, заставляя девушку постанывать и извиваться в его руках. Внутри она была очень горячей и влажной, что выглядело как молчаливое приглашение. Что ж, Учихе не нужно было повторять. Избавившись от мешавшей одежды, Саске прижался членом к ее нежным складочкам. Сакура во всем хотела быть идеальной женой, так что ее причинное место всегда было абсолютно гладким. И это очень нравилось мужчине. Чуть качнул бедрами, и его возбужденная плоть скользнула у нее между ног. Харуно ахнула от того, как головка члена задела чувствительное место ее клитора. Качнувшись так еще несколько раз, он резко вошел. За что Саске особенно любил Сакуру, так это за то, какой узкой и горячей она была внутри. Стенки влагалища так плотно сжимали его, что от удовольствия он готов был рычать. Его супруга что-то блеяла, ерзая бедрами и еще больше вдавливаясь в стену. Намотав ее розовые локоны на кулак, он потянул ее голову на себя, заставляя ее хватать ртом воздух и негромко всхлипывать. Впившись в ее шею жадным поцелуем, он вошел до основания, звонко издав характерный звук шлепка. Если бы Учиха так сильно не тянул ее за волосы назад, то она непременно бы громко застонала. Не в силах больше терпеть, брюнет задвигал бедрами, все более грубо и быстро входя в свою супругу. Зубы непроизвольно сжимались, брови хмурились, его волосы прилипли ко лбу от холодных капелек пота, что стекали по его вискам. Никогда до этого ему так сильно не хотелось взять жену так жестко и пошло. Бывшая Харуно была больше не в силах сдерживать стоны, ее глаза закатывались, а бедра непроизвольно подмахивали навстречу Саске. Все внутри нее горело. Только если раньше это был огонь ярости, то сейчас она сгорала от желания и нетерпения. Ее нутро давно сдалось в плен мужчины, который был с ней так груб и резок, он сводил ее с ума, достигая самых запретных точек ее тела. Он не останавливался ни на секунду, лишь выходил полностью и тут же, с сумасшедшим рвением проникал в нее до конца. Сакура как в бреду повторяла только «быстрее» и «глубже», от чего на устах Саске проскальзывала довольная улыбка. Учиха снова развернул розоволосую к себе, подхватывая ее за бедра и насаживая на свой член. Харуно громко вскрикнула от того, насколько от поменявшегося угла, усилились ощущения. Обвив его руками за шею и скрестив ноги на его спине, куноичи впилась в его губы жадным, требовательным поцелуем. Саске вновь начал движение, не разрывая поцелуя. То и дело, он чуть подсаживал розоволосую выше, чтобы она насаживалась на его член еще сильнее. В висках громко пульсировала кровь, а внизу живота образовался узел, который с каждым толчком становился все более напряженным и всепоглощающим. - Саске, - простанывала она его имя снова и снова, пока он страстно выдыхал в ее шею. Волны неминуемого удовольствия подкатывали все более рьяно и сладко, создавая вспышки в сознании и дрожь внутри. Все внутри напряглось, когда Учиха почувствовал, как Сакура сильнее прижала его к себе, особенно громко простонав его имя. В ушах зазвенело от того, как узко вдруг стало в его жене. Терпеть и сдерживаться более не было сил. Оргазм накрыл их обоих, когда Саске особенно быстро вошел в нее несколько раз. Сакура обмякла на руках супруга, утыкаясь мокрым лбом в его плечо. Тишину дома разрезало их сбитое дыхание и бешено стучащие сердца. Выйдя из Харуно с характерным звуком, он поставил ее на ноги, с удовольствием отмечая, как сексуально по ее ноге стекает его семя. Подняв розоволосую на руки, брюнет осторожно уложил ее на кровать, заглядывая в изумрудные, усталые глаза. В них больше не читалось былой ярости и злости, только немой упрек. Взяв ее за запястья, он надел на ее безымянный палец кольцо. Сакура удивленно смотрела в эти черные, бездонные глаза, в которых больше не было этой холодности и безразличия. - Я все еще хочу с тобой развестись, - буркнула она и, сложив руки на груди, демонстративно отвернулась. - Я не дам тебе развода, - спокойно ответил мужчина. - Почему ты опоздал? - в ее голосе были нотки обиды, но куда менее явные, чем раньше. - Я задержался на миссии, а потом искал для тебя подарок, хотел извиниться, что не успел вовремя, - он провел рукой по ее плечу, - Но не успел, тарелки задержали, - чуть улыбнувшись, добавил он. Учиха выдохнула и обернулась, прижимаясь к крепкой, мужской груди. - И что же ты нашел? - поднимая на него свои малахитовые, по детски любопытные глаза, спросила розоволосая. - Оно осталось в гостиной, - улыбнувшись, ответил брюнет. Сакура встала с кровати и на носочках побежала вниз. На столе в гостиной стояла небольшая коробочка розового цвета. Харуно нетерпеливо открыла ее и ахнула. Аккуратная, с тонким плетением, цепочка из белого золота, с кулоном в виде герба клана Учиха. Красные рубины в верхней части и белые алмазы в нижней. Камни блестели и переливались в тусклом свете луны. Убрав волосы, розоволосая аккуратно застегнула цепочку на своей шее. - Какой же ты собственник, - тихо усмехнулась бывшая Харуно, поглаживая тонкими пальцами свое новое украшение. - А ты истеричка, - послышалось у нее над ухом. Брюнет подхватил Сакуру на руки и понес на второй этаж. - Что, все еще думаешь о разводе? - кусая жену за шею, спросил мужчина. Его супруга не ответила, лишь подумав о том, что завтра ей придется убирать весь этот бардак, который она устроила. Пусть семейная жизнь не всегда бывает легкой. Пусть случаются ссоры, скандалы, недопонимания. Семейная жизнь на то и семейная, что несмотря на самые сильные обиды и злость, всегда найдется свое успокоение и счастье.