Совсем не мой типаж

      Сегодня настал день X, Чарли прилетел. Естественно, я поехала встречать его в аэропорт. Это был не публичный приезд, и пресса не знала о прибывании Чарли. Мне столько хотелось ему рассказать, поведать о трудностях и узнать о той, что покорила его сердце.       Мы сели в автомобиль, он всегда боялся находиться со мной в одной машине. Дело даже не в том, что я плохо или хорошо вожу, просто его стереотипы всегда были и будут на своем месте. — Рассказывай, мы столько времени не виделись. Переписки это, конечно, хорошо, но мне бы хотелось услышать в живую. Наш Чарли влюбился, мой мальчик повзрослел и без меня. Мне даже завидно, я думала, что ты всегда будешь любить только меня, — он посмотрел на меня с грустью и радостью в глазах, ему было стыдно, и в то же время он не понимал, чего стыдиться. — Не смотри на меня так, я знаю, что ты хочешь сказать, и лучше бы тебе помолчать. Я люблю тебя, ты мне как брат, я счастлива за тебя, и все слова в детстве нельзя воспринимать всерьез, тем более, ты прошел со мной и огонь, и воду, и его… — Значит, ты не забыла, а я-то думал, походы к психологу помогли, давай не будем углубляться, если тебе больно или неприятно говорить о нем и прошлом. — Нет, я должна… должна говорить о прошлом легко, должна перестать бояться. То, что произошло со мной, не секрет, даже в новостях говорили об этом. Прошло уже полтора года, я должна научиться спокойно говорить об этом, если пресса спросит, я не должна дрожащим голосом отвечать на вопросы. — Ты осталась такой же, какой я тебя помню, это радует. Ну, так скоро мы приедем? Я хочу погружаться в рассказы о том, что произошло у нас за последнее время, за бутылочкой чего-то крепкого, а не в машине, которая под твоим руководством в любую секунду может врезаться в дерево или выехать на встречку. — Почти приехали, кстати, завтра у тебя встреча с BTS. Ребята они хорошие, Соль в них души не чает, только о них и говорит, иногда мне кажется, что знаю я о них больше, чем должна.       Мы уже подъезжали к моему дому. Чарли забрал чемодан из багажника, и мы зашли ко мне домой, точнее, к дяде. Он любезно предоставил нам свой гостевой домик, а селить своего лучшего друга, да и всемирную знаменитость в отель мне не хотелось, и не очень-то это безопасно.       Мы достали бутылочку красненького и принялись распивать ее. В хлам мы от нее не будем, но разговор явно пойдет очень душевный.       Чарли рассказал мне о своей девушке. Знакомы они уже год, но особо не общались. Ну не зацепила в начале, но как-то им пришлось работать вместе, и они просто не могли не заметить, что просто идеальная пара: общие интересы, любовь к одним и тем же авторам и музыкантам, да и внешне она была очень милой и привлекательной. Как он говорил, мы с ней совсем не похожи: я грубая и вспыльчивая, а она просто сама невинность и доброта, ангел во плоти. Конечно, он ей рассказал о том, как сильно и долго любил меня, и о том, как я влюбилась в того идиота. Я совсем не злилась на Чарли. Он много рассказал про меня личного, но он имел право — во всей моей жизни он присутствовал, моя боль была и его болью, но мое счастье становилось и его счастьем. Сейчас, думая обо всем, не могу понять, почему я не могла просто полюбить его и быть счастливой, но сердцу не прикажешь.       Бутылка начинала заканчиваться, а за окном была глубокая ночь, плюс, Чарли только из самолета, и разница во времени дала о себе знать, он вырубился в гостиной прямо на диване. Я принесла одеяло и подушки, кое-как уложила его и пошла в свою комнату. Завтра должен быть долгий и трудный день.

***

      Я никогда не любила Пута как парня, он был для меня большим, он был для меня семьей. Мы знали друг друга с пеленок, и это самый лучший человек в моей жизни, поэтому отношения не должны были это портить, но чувства Чарли решили иначе. Прямо с начальной школы он понял, что чувствует ко мне больше, чем дружбу. Я пыталась объяснить ему, что это невозможно, что я люблю его как брата и не хочу ничего менять. Эта его влюбленность длилась очень долго, его первая песня была посвящена мне и его боли в сердце. Певец всегда принимал мои новые отношения и с интересом слушал о моих с ними проблемах, успокаивал и давал полезные советы, никогда не желал мне зла.       Однажды, я влюбилась безумно. Это был не лучший парень, он был самым настоящим плохим парнем, и не как эти ребята, которые меняются ради своей любимой, нет, это реальная жизнь. Я не знала, что такое боль до встречи с ним.       Все было просто: я познакомилась через друзей друзей с парнем, я сразу поняла, что он особенный, что я хочу знать о нем, быть с ним, любить его… Я всегда была очень вспыльчивой и неукротимой, жила только эмоциями и порывами, ничего другого видеть не хотела, видела цель и не видела преград, минусов. Было без разницы, кому будет плохо от этих отношений, кто он такой и чем занимается, я просто хотела любить. Его звали Майк, он был не самым красивым парнем в моей жизни, денег у него почти не было, а о моем положении в обществе я ему рассказывать не хотела, боялась спугнуть или каких-то разногласий или ссор из-за этого. Когда мы познакомились, я влюбилась с первого взгляда, прям как в кино, но все не было так радужно и приятно. В начале он говорил, как сильно любит меня, что никогда не испытывал подобное, я верила, велась на все, что он говорит. Все считали нас идеальной парой, мне было приятно, я и сама в это верила.       Как-то я начала чувствовать, что происходит что-то странное. Ничего не изменилось, виделись и переписывались мы столько же, сколько и раньше, но сердце, я не шучу, сердце что-то чувствовало, измену. Я привыкла надеяться на худшее, всегда всех ревновала и думала, что мне изменяют. Майка так грузить не хотелось, он же был особенным. Я сказала его другу в шутку, что знаю, что он мне изменяет; вам надо было видеть лицо Лео, он испугался не на шутку. Между нами повисло неловкое молчание, и после минуты тишины он спросил, откуда я это знаю. В этот момент весь мир рухнул у меня из-под ног, мне стало больно, противно, страшно, гадко. Я еще долго могу перечислять, что чувствовала в тот момент, но единственное, что я поняла, мне никогда не было так больно, как сейчас.       Естественно, у нас с Майком был разговор об этом, он клялся, что не помнит этого, что он был под кайфом. Точно, я не говорила, он был наркоманом и не слез. И знаете, что я сделала? Я простила его, конченная же, сто процентов, но это я сейчас понимаю, а тогда мне казалось, что делаю все правильно, и что он тот единственный, а нифига. Было много всего, были мои слезы и его мольбы не бросать его, если честно, я до сих пор верю, что чувства между нами были настоящими, но не знаю, чувствовал ли он то же не под препаратами, что находились в нем. Все было бы не так драматично, если бы я не терпела побои от него. Он бил меня под своими таблетками, я не скажу, что сильно, но было больно, даже не столько физически, сколько душевно. Я верила всей душой, что он бросит эту дрянь, пыталась помочь, он даже проходил лечение, но через время отказался от него, сказал, что справится. Я поверила. Долго так жить у меня не получилось, наша любовь была сильна, но он же и разрушил ее. Он разрушил меня. Я уехала навсегда и больше его не видела, и не слышала о нем.

***

— Доброе утро, я не хочу опаздывать к ребятам, а в Корее это не принято, отвезти меня можешь только ты. Будь зайкой, вставай, — я поморщилась и толкнула Чарли. — Это война, — он ушел. Не прошло и минуты, как я почувствовала, что на меня льется холодная вода. — Блять! Тебе жить надоело?! Никогда так больше не делай, мстить, сука, буду.       Оделись и собрались мы где-то за два часа, это означало, что мы опаздываем и очень так прилично. Всю поездку друг пилил меня, что я не умею быстро одеваться, что это полностью моя вина, а оправдываться я не буду, так и есть, я всегда опаздываю. Это, конечно, не то, чем можно гордиться, но я уже смирилась.       Приехали мы быстро в дом к ребятам, нас уже все ждали, там даже Соль оказалась, договорилась с Гуком об этом, мне лично, пофиг, но могла бы и предупредить. — Ребята! Рад знакомству, я Чарли Пут. Простите за опоздание, — и низко поклонился. Даже он не забыл, а я все никак не запомню.       Ребята все вместе встали, поклонились и поприветствовали гостей. Их синхронности можно только позавидовать.       Разговор их переводил для ребят Джун, я думала, что хоть для перевода пригожусь, ведь темы особо поддержать не могу. Все бурно участвовали в разговоре, все, кроме Чимина, он снова глазел на меня, это уже начинало бесить. Он такой невыносимый, хочешь что-то сказать — говори, а не сверли взглядом.       Все чем-то заняты. Мне было даже интересно наблюдать за их действиями и бурными речами. Все шло хорошо, но мне зазвонил телефон, я немного отошла от всех, чтобы не мешать беседе. — Привет, соскучилась?       Я не могла поверить, 3 года тишины и тут. У меня просто не было сил что-то сказать, в этот момент я вспомнила всю боль и слезы. Я хотела бы орать и злиться, говорить, чтобы тот забыл меня и не звонил больше, но дар речи пропал, и из моих рук просто выпал телефон, а я стояла неподвижно с ужасом и болью в глазах. Все обратили на меня внимание, Чарли сразу подбежал и начал хоть как-то приводить меня в чувства. —  Мика , что с тобой? Что случилось?       Я лишь молча посмотрела в сторону телефона, который валялся на полу. Пут поднял его, и на лице читалось столько злости, что одним взглядом он мог убить. — Послушай сюда, ублюдок, еще раз позвонишь сюда или попробуешь связаться с ней, я найду тебя, и ты говорить вообще не сможешь. — А, ты тот лучший друг Мика , как понимаю, не волнуйся, это не твоя забота, передай моей глупышке, что я скучал.       И все, мир стал каким-то другим. Я смотрела на всех, но не видела никого. Один момент, и я почувствовала невесомость. — Мне плевать, кто ей звонил, и в каких они отношениях. Вы сейчас же рассказываете, что происходит, мы стали свидетелями чего-то опасного и имеем право знать, а Мика не должна впадать в ступор и терять способность не то, что говорить, а двигаться, — в этот момент Чимин не казался мне таким приторным пирожком, в этот момент что-то изменилось.       Я изменилась.