Прощание

      Константин заболел маликором. Сердце буквально разбилось на части от этой новости - а затем в зал вошел Курт и оповестил о том, что монетная стража подняла восстание. Впервые де Сарде убивал людей, впервые он это делал с таким остервенением, с такой ненавистью в глазах. Пусть предатели и были казнены, ярость в его груди не угасала, пока наконец не сменилась отчаянием. Второй близкий человек умирал от этой проклятой болезни, лекарства от которой будто и не существовало вовсе. Эмиссар сходил с ума от этой мысли, бегая от деревни к деревне, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Все без толку, лишь драгоценное время утекало сквозь пальцы, будто песок. Юноша не мог расслабляться, пока самый близкий ему человек буквально сходит с ума от боли. Де Сарде даже забывал есть, буквально падая в обморок от изнеможения, но не сдавался, все еще надеясь узнать хоть что-то. Главы деревень островитян смотрели на него с сожалением, но качали головой, попросту не зная, как помочь.       Когда дипломат в очередной раз едва не упал в обморок посреди лагеря, Курт, так и не отставший от него, не выдержал. Ему было больно наблюдать за тем, как его ученики умирают: один из-за болезни, второй из-за глупого упорства. Подхватив де Сарде под руку, солдат отвел его в палатку и насильно усадил на кровать.       - Зеленокровый, ты испытываешь мое терпение! Если ты не отдохнешь - мне придется вырубить тебя ударом прямо в твою рожу, и уж поверь, что я приложу все силы к тому, чтобы ты хорошенько выспался!       - Ты не понимаешь! - эмиссар едва не плакал от отчаяния, схватившись за голову, - Если я не найду лекарство, то Константин... Константин...       - Если ты умрешь раньше него, то сомневаюсь, что твоему любимому Константину будет легче умирать! Черт побери, зеленокровый, хоть немного заботься о себе! Посмотри в зеркало, ты выглядишь еще хуже Константина с его маликором, - голос Курта наконец смягчился, - Мы все переживаем за него. Я понимаю твои чувства, но не забывай и о своем здоровье. Ты одержим этим лекарством, но оно не важнее Константина, нас всех, тебя. Кто поможет всем, если ты погибнешь?       - Хорошо... - голос де Сарде звучал еще тише обычного, - Я посплю. Но я не хочу оставлять Константина одного. Я не хочу, чтобы он думал, что я отчаялся или бросил его...       В ту ночь кузены спали в одной комнате. Сердце дипломата, переполненное печалью и отчаянием, не могло оставить дорогого человека, страдающего от неизлечимой болезни. Константин принял снадобье от Глендона, но его все еще трясло от озноба. Де Сарде мягко обнял его, прижимая к себе, моля о том, чтобы боль наместника перешла ему. Блондин же вцепился в своего гостя, будто утопающий за соломинку, слабыми руками прижимая его к себе и тихо всхлипывая. Все надежды разом рухнули для них обоих. Та ночь под звездами оказалась последним счастливым моментом. Каждый видел впереди лишь тьму.       - Константин, я не прощаюсь, - так и не уснувший ночью де Сарде измученно улыбнулся кузену, надевая свой китель, - Не успеешь моргнуть, и я вернусь с лекарством!       - Нет! - лицо Константина исказилось гримасой еще большей боли, - Нет, попрощайся со мной! - он с трудом поднялся на ноги, чтобы вцепиться в друга, как ночью, - Если я умру, пока тебя не будет - я не смогу спокойно отойти в мир иной, потому что буду знать, что не успел с тобой проститься!       Снова это мерзкое чувство, когда твое сердце разрывается на части и в груди остается лишь пустота. Де Сарде даже не смог заплакать, хотя все его тело трясло от боли. Он вцепился в Д'Орсея изо всех сил, уже не боясь сломать его, и прижался щекой к горячей, будто раскаленный металл щеке. Он не мог отпустить своего Константина куда-то, тем более в иной мир. Он пожертвует всем, чтобы кузен жил. Он пойдет по головам, развяжет войну, уничтожит каждого, кто встанет на пути.       - Никогда, - прошептал эмиссар, - Никогда не говори, что умрешь. Я не позволю тебе. Я столько раз спасал тебя, что для меня это как раз плюнуть. Я вылечу тебя, чего бы это ни стоило.       Поцелуй, горький, наполненный отчаянием и смертью. Они стояли, изо всех сил прижимаясь друг к другу, ломая пальцы в попытке быть еще ближе. Они будут тащить друг друга из Ада на свет, будут карабкаться наверх. Они не бросят друг друга. Они - единое целое. Они всегда были связаны, с самой первой встречи.