Прекрасное к прекрасному

Башня Карпа всегда навевала тоску — слишком много бесполезных драгоценностей: золото на стенах, на потолках, даже на полу. Сюэ Яну тут не нравилось, но выбирать не приходилось. Занять себя здесь тоже было особо нечем. Вернувшись с тренировочного поля для мертвецов, он бродил по лестницам и коридорам, заглядывал в открытые двери, но ничего интересного не находил. У двери покоев Цзинь Гуанъяо он замер и постучал, но приглашения дожидаться не стал, сразу вошел. Сидя перед зеркалом, Цзинь Гуанъяо неторопливо расчесывал волосы и даже не обернулся, лишь коротко взглянул на отражение гостя. — Новые мертвецы на подходе, как зайдёт солнце — можно проверять, — непонятно зачем сказал Сюэ Ян. — Прошлых ты уничтожил, снова? — выдохнул Цзинь Гуанъяо. Сюэ Ян отмахнулся. — Эти будут лучше. Он взял с блюда яблоко, перебросил из руки в руку и вернул на место. — Можешь взять, — мягко произнес Цзинь Гуанъяо. Сюэ Ян лишь хмыкнул — будто здесь кому-то нужно разрешение. Он общался с Цзинь Гуанъяо достаточно долго, чтобы научиться различать подтекст в его наигранно вежливых словах, которые все прочие люди принимали за чистую монету. Сейчас добрые слова означали «бери и уходи побыстрее». Именно поэтому Сюэ Ян решил остаться. Встав позади Цзинь Гуанъяо, он провел рукой по гладким волосам: пряди легли в ладонь, как пригоршня ила, нежного и тяжёлого. Он перебросил их на другое плечо, обнажив шею, и дотронулся кончиками пальцев. Нежная как шелк кожа, светлая, гладкая. Нагнувшись, он шумно выдохнул, опаляя её жаром, и глубоко вдохнул аромат. Пахнущая сладким маслом, она манила, словно спелые плоды. Сюэ Ян прикусил её — не до крови, игриво, едва ощутимо, и облизал губы. На языке остался слабый вкус, пробуждающий аппетит. — Не сейчас, — отрезал Цзинь Гуанъяо, продолжая расчесывать волосы. Даже рукой не взмахнул и голос не повысил — привык. Сюэ Ян рассмеялся. — Сейчас, завтра, послезавтра… Эта песня повторяется изо дня в день, так какая разница? Ты всё время говоришь одно и то же. Что изменится через час или через сутки? А, молодой господин Цзинь? Цзинь Гуанъяо соизволил развернуться и повторил твердо, глядя ему в глаза: — Не сейчас. — Не надо делать вид, что ты меня не слышишь, — Сюэ Ян прищурился. — Слишком много требуешь. — Я еще ничего не требовал! — хмыкнул Сюэ Ян. Цзинь Гуанъяо громко выдохнул и не стал продолжать: этот диалог мог растянуться на час, а то и больше. Протянув руку, он дотронулся до щеки Сюэ Яна и нежно погладил. Что-то в этом жесте напоминало, как хозяин гладит надоедливое животное — по привычке, устало и лениво, только бы оно не отвлекало. Сюэ Яну это совсем не понравилось. Обхватив большой палец губами, он дотронулся до него языком, и Цзинь Гуанъяо быстро подставил указательный, позволяя втянуть в рот. Он улыбнулся, но улыбка быстро погасла, и Цзинь Гуанъяо вновь принялся наблюдать — отстранённо, словно не его пальцы сейчас ласкали жадно и голодно. Сюэ Яну было все равно, какая это часть тела: кожа Цзинь Гуанъяо везде была мягкой и приятно пахла. Сюэ Яну нравился её вкус, как и вкус крови, выступавшей, если прикусить посильнее. Такое тело даже на мертвеца жаль пускать — не для этого оно создано. — Ты в последнее время слишком возбужден, — лицо Цзинь Гуанъяо оставалось задумчивым, и говорил он медленно, словно беседуя с самим собой. — Ведешь себя так, будто тебя что-то гложет. Возможно ли, что ты нашел человека, которого не смог убить? — Умолкнув на несколько секунд, он внезапно улыбнулся. — О, неужели ты все еще вспоминаешь тех молодых господ, которых мы видели недавно? Молодой господин Сяо и, ах!.. Цзинь Гуанъяо отдернул руку и принялся рассматривать укушенный палец. Сюэ Ян ухмыльнулся в ответ на укоризненный взгляд — не стоит говорить лишнего. Сев на край кровати, он лениво скинул верхнее одеяние, краем глаза наблюдая за Цзинь Гуанъяо. Тот, поднявшись с места, замер, словно решая, что делать дальше. — Молодой господин Сюэ, ты слишком наглый, — серьезно произнес Цзинь Гуанъяо. Сюэ Ян откашлялся и заговорил небывало спокойно, подражая Сяо Синчэню: — Молодой господин Сюэ просто еще очень юн. Цзинь Гуанъяо ответил на шутку лисьей улыбкой — всепрощающей, легкой, только уголки губ поднялись. — Юный и наглый, — кивнул он. Одеяния Ланьлинь Цзинь заструились в воздухе и легли на постель подобно тому, как разливается раскаленное золото. Бесшумно опустившись на кровать, Цзинь Гуанъяо оседлал бёдра Сюэ Яна, откинул вбок собранные в низкий хвост волосы и наклонился за поцелуем. Он несколько раз коснулся губ, растянутых в улыбке, и, не получив ответа, спустился ниже, ни капли не расстроившись. Сюэ Ян положил ладонь ему за затылок, нащупал ленту и развязал узел. Холодные пряди рассыпались по плечам и упали на грудь, приятно лаская горячее тело. Эта неторопливость, пусть изящная, порядком раздражала, но Сюэ Ян решил не мешать. Он поднял голову и подпер её рукой, наблюдая — какое-никакое, а развлечение. В каждом движении чувствовались нежность и осторожность: поцелуи на груди и шее — почти невесомые, влажные и теплые. Прикосновения холодных пальцев к бокам — быстрые и ласковые. Цзинь Гуанъяо был полностью занят телом под собой, но не человеком — именно телом, которое желало его. Он рассматривал его томным взглядом из-под длинных ресниц, очерчивал ладонями рельеф выступающих мышц и ключицы, словно в первый раз изучал губами старые шрамы на животе. Сюэ Ян цокнул — надоело — и скинул его с себя, повалив на постель. У Цзинь Гуанъяо была одна раздражающая особенность: всегда выглядеть спокойным. Даже оказавшись так грубо сброшенным, он был безмятежен. Раскрытые влажные губы блестели от слюны, волосы рассыпались по простыни и по груди темными полосами туши, во взгляде сквозила легкая заинтересованность, но не больше. В этом вечном спокойствии была своеобразная красота, которая притягивала и раздражала одновременно. Ударить или поцеловать его — никакой разницы. Можно было брать его как хочешь, передвигать гибкое тело по своему желанию — Цзинь Гуанъяо всегда оставался отстраненным, исполненным покоя. Должно быть, привычка. Фальшивость его нежной улыбки заставила Сюэ Яна поморщиться — мерзость, лучше бы оставил её для кого-то другого. Впрочем, мысли Цзинь Гуанъяо сейчас его мало волновали. Сюэ Ян развел его колени и, наклонившись, коснулся губами внутренней стороны бедра, сжал ладонью до белых пятен под пальцами. Поцеловал нежную кожу, сначала легко — раз, два, три, — а на четвертый укусил, испытав мрачное удовольствие от расцветающего на фарфоровой плоти красного следа. Сладкий аромат дурманил голову, по спине прошла жаркая волна. Сюэ Ян укусил ещё, и ещё, и ещё, пока его наглым образом не дернули за прядь волос, предостерегая. Фыркнув, он скользнул языком по отметинам, легко касаясь их, и Цзинь Гуанъяо, словно в знак одобрения, погладил его по голове. Вылив на ладони сладко пахнущее масло, Сюэ Ян растер его и устроился между ног Цзинь Гуанъяо. Тот смотрел с прежней легкой улыбкой, чуть прикрыв глаза. Его вставший член прилегал к животу. Сюэ Ян провел языком по стволу и лизнул головку, собрав каплю смазки, скользнул пальцами между бедер. Цзинь Гуанъяо лишь коротко выдохнул и шире раздвинул колени. Соленый вкус смешался со слюной и заполнил рот. Сюэ Ян выругался со злости — мерзость — и крепко сжал ногу Цзинь Гуанъяо, чтобы тот не елозил по постели в попытках увернуться, пока в горячее нутро проталкивались сразу два пальца. От болезненного стона по коже пошли мурашки, кровь ударила в голову и пульс застучал в висках. Шумные вздохи ласкали слух, и Сюэ Ян улыбнулся. Ему сопротивлялись, пытались не пустить, вытеснить, оттолкнуть прочь, и тем лишь поджигали возбуждение, заставляя напирать сильнее. Он развел пальцы, вынуждая края входа растянуться, и проник до последней фаланги, наслаждаясь тем, как красивое лицо Цзинь Гуанъяо скривилось. Зашипев сквозь плотно сомкнутые зубы, тот дернулся, пытаясь отползти назад, но Сюэ Ян придержал его за бедро и потянул на себя, насаживая на пальцы с новой силой. Надавил на простату, заставляя Цзинь Гуанъяо выгнуться. Запрокинув голову, тот жадно схватил ртом воздух и задохнулся в стоне, вскидывая руку в попытке зацепиться за что-либо. Нахмуренный лоб покрылся испариной, ладонь легла на плечо Сюэ Яна и сжала, до боли впиваясь короткими ногтями в кожу, а вторая сжалась в кулак, сминая простыню. Словно смутившись, Цзинь Гуанъяо отвернулся. Сюэ Ян грубо прикусил тонкую кожу на животе, желая выдрать кусок плоти, но вовремя остановился, почувствовав металлический привкус на языке. Он тяжело сглотнул и принялся жадно вылизывать кровавый след, прикрыв глаза от наслаждения. Закончив, Сюэ Ян взглянул на Цзинь Гуанъяо и рассмеялся — тот закусил губу и наконец-то перестал улыбаться. Подаваясь бёдрами навстречу, он насаживался на пальцы так яро, словно от этого зависела его жизнь. Наклонившись, Сюэ Ян взял его за подбородок и повернул лицом к себе, слизывая с влажных приоткрытых губ очередной стон. Затуманенные возбуждением красивые глаза смотрели будто сквозь него, и Сюэ Ян встряхнул Цзинь Гуанъяо, заставляя обратить на себя внимание. Несколько прядей прилипли к влажным щекам, очертив изящное лицо, легкий румянец проступил на светлой коже, во взгляде появилась легкая укоризна — Сюэ Яну понравилось. Он вложил в рот Цзинь Гуанъяо палец, и тот с готовностью обхватил его губами. Горячий язык потерся о подушечку, лаская её и опутывая липкой теплой слюной. Нежность и полная отдача. Сюэ Ян поморщился — так дешево — и резко схватил за бедра, упираясь в пах напряженным членом. Яростными движениями он проникал всё глубже, и напряжённые внутренние стенки плотно обхватывали ствол, противясь вторжению. Он не смог сдержать гортанный стон — слишком тесно, влажно и горячо. Крепко сжав пальцы на бёдрах Цзинь Гуанъяо, он с остервенением толкался внутрь на одном животном инстинкте — только бы взять сильнее, быстрее. В голове — пустота, фоном — жаркие стоны вперемежку со всхлипами. Уткнувшись лбом в грудь Цзинь Гуанъяо, Сюэ Ян толкнулся в последний раз, до звонкого шлепка, и излился. Воздух, сладкий, пропитавшийся ароматами масел и влажных от пота тел, совсем не освежал, лишь оставлял на языке будоражащий привкус. Отдышавшись, Сюэ Ян выпрямился и поцеловал Цзинь Гуанъяо в колено. Тот, поморщившись, сел, и они оказались лицом к лицу. Не растерявшись, Сюэ Ян аккуратно прикусил кожу на щеке Цзинь Гуанъяо, и тот отвернулся, пытаясь высвободиться и встать, но Сюэ Ян ухватил его за талию и притянул к себе. — Куда ты все спешишь? Весь в делах. Цзинь Гуанъяо вскинул тонкую бровь. — Ещё не все? — Говоришь так, будто тебе не нравится, — хмыкнул Сюэ Ян и, потершись щекой о его щеку, начал легкими укусами спускаться к груди. Цзинь Гуанъяо ничего не ответил, лишь запрокинул голову, открывая для поцелуев кадык. Ему нравилось всё происходящее, Сюэ Ян это точно знал. Он накрыл ладонью член, давно истекающий смазкой, и Цзинь Гуанъяо захлебнулся стоном, вцепившись пальцами ему в плечо. Пара движений от основания до головки, и вот он уже прижимается к Сюэ Яну, жарко выдыхая в ухо и покрывая шею невесомыми поцелуями. Но стоило Цзинь Гуанъяо расслабиться, как Сюэ Ян ленивым движением оттолкнул его, уронил на кровать и, перевернув на живот, надавил рукой на спину, заставляя прогнуться. Кожа на выступающих лопатках натянулась так сильно, что, казалось, вот-вот треснет. Склонившись, Сюэ Ян прикусил её, чуть оттягивая зубами. Цзинь Гуанъяо подался вперед, пытаясь уйти от неприятных ощущений, но Сюэ Ян лишь хмыкнул, ухватил его за талию и прижал к своему паху. Член скользнул между ягодиц по влажной от семени и масла коже, не проникая внутрь, лишь касаясь головкой растянутых краев. Цзинь Гуанъяо извивался под ним, сжимая в руках простыню. Шипение сквозь сомкнутые зубы, злое и возбужденное, заставляло кровь Сюэ Яна кипеть в жилах. Забрав гладкие волосы в кулак, он потянул на себя, заставляя Цзинь Гуанъяо вскинуть голову, и коснулся губами шеи. Белая кожа местами покраснела, кое-где виднелись отметины от зубов. Сюэ Ян провел по одной языком, надавил на вспухшие края и хмыкнул — одним больше, одним меньше, даже десяток новых — ничего страшного, никто не заметит. Он видел и на своей собственной руке, чуть выше локтя, темный, налившийся кровью синяк, словно это место стиснули стальной хваткой. На спине, по ощущениям, цвёл такой же, да еще пара полузаживших царапин на ребрах. Крепко сжав пальцы на бедрах, Сюэ Ян вошел до упора и положил руку на затылок Цзинь Гуанъяо, впечатав того головой в постель. Член входил с пошлым хлюпающим звуком, и при каждом толчке Цзинь Гуанъяо терся щекой о гербовый рисунок ордена на одеяниях, которые оказались под ним. Мысль промелькнула стремительно, но Сюэ Ян улыбнулся ей — прекрасное к прекрасному. Нагнувшись к уху, он обхватил шею Цзинь Гуанъяо, сдавив до белых пятен под пальцами, и одним движением бедер заставил того захрипеть и выгнуться. — Вот так тебя берет Не Минцзюэ, да? Покрасневшие губы Цзинь Гуанъяо не успевали сомкнуться: с них срывались то утробные стоны, то сдавленные всхлипы, словно еще чуть-чуть — и он захлебнется и вовсе перестанет дышать. Сюэ Ян желал этого больше всего на свете, остервенело вбиваясь в податливое тело. Цзинь Гуанъяо под ним — как раскаленный металл: такой же горячий и послушный, готовый принять любую форму, которую только можно пожелать. От мощных толчков его колени расползлись в стороны — он бы лег грудью на кровать, но Сюэ Ян ухватил его за руку, не позволяя упасть, сжав в ладони его член. Цзинь Гуанъяо выгнулся, подаваясь навстречу прикосновениям. Его тело содрогнулось и обмякло, словно сломанная игрушка. Сюэ Ян отпустил его, позволяя упасть лицом в простыни, и лёг рядом. Несколько минут они провели в тишине, прерываемой лишь звуками сбившегося дыхания. Стоило Цзинь Гуанъяо перевернуться и попытаться встать, Сюэ Ян произнес, не глядя: — Делай, что хочешь. — Спасибо, что разрешил, — холодно оборвал Цзинь Гуанъяо, и Сюэ Ян закатил глаза — надо же, обиделся! Он быстро схватил Цзинь Гуанъяо за руку и коснулся губами ладони. Подозрительный взгляд стал ему ответом, но Сюэ Ян лишь улыбнулся. Перекинув через него ногу, Цзинь Гуанъяо склонился, одной рукой упёрся Сюэ Яну в грудь, а второй обхватил его член, направил в себя и медленно опустился. Сюэ Ян охнул и сжал его ладонь, переплетая их пальцы. Спутанные волосы почти закрывали лицо Цзинь Гуанъяо и черными полосами ложились на вздымающуюся грудь. Сюэ Ян погладил серебрящуюся от пота кожу на животе, где проступал рельеф напряженных мышц. Поднявшись выше, сжал сосок, и с губ Цзинь Гуанъяо сорвался долгий стон. Потянув за руку, Сюэ Ян уложил голову Цзинь Гуанъяо на свое плечо и прижал, провёл ладонью по спине: гладкая кожа стала липкой и горячей. Сдерживаясь, чтобы не сдавить его тело до хруста костей, он коснулся губами шеи — очень мягко, осторожно — и скользнул языком по пульсирующей венке. Прокусить бы её, чтобы все залило свежей кровью — лицо, руки, светлые простыни и благородные одеяния благородного ордена Ланьлин Цзинь. Он замер, позволяя Цзинь Гуанъяо самому двигать бедрами, насаживаясь на член. Движения были плавными, ласковыми, а протяжные стоны звучали как дробь глубоко в мозгу — настойчиво и раздражающе. Такие сладкие, такие нежные, такие, какие совсем не нравились Сюэ Яну. Убрав прядь волос со щеки Цзинь Гуанъяо, он легко коснулся губами скулы, словно поощряя за старания. — А вот так тебя берет твой средний брат, не так ли? — приторно-сладко спросил Сюэ Ян, поглаживая Цзинь Гуанъяо по голове. Тот дернулся так резко, будто бы его облили кипятком, и попытался встать, но рука Сюэ Яна помешала, крепко удержав за талию. — Ты не смеешь… — зло зашептал Цзинь Гуанъяо ему на ухо, но не успел закончить. Сюэ Ян резко перевернулся вместе с ним, вжимая всем весом в постель. — Не смею говорить правду? Цзинь Гуанъяо раскрыл было рот, но Сюэ Ян заткнул его поцелуем, глубоким и жарким, игнорируя острые зубы, сомкнувшиеся на его языке. Металлический вкус крови ударил в голову подобно молнии — мощно и быстро. Сюэ Ян вбивался со всей силы, желая, чтобы Цзинь Гуанъяо не смог выдавить из себя ни слова. Тот пытался, но бессвязные отрывки фраз, может быть, даже угрозы, которые невозможно было разобрать, — все слилось в единый стон. Так даже лучше — Сюэ Ян еще никогда не получал пожеланий смерти в такой момент, хотя за свою жизнь слышал их сотни. Взгляд Цзинь Гуанъяо был полон холодной злобы — таким можно и убить! Это возбуждало сильнее, чем сам Цзинь Гуанъяо, который обхватывал шею Сюэ Яна столь крепко, словно хотел её сломать. Скорее всего, так и было. Вырвавшийся из груди смех смешался со стоном — хотели Сюэ Яна не менее сильно, чем жаждали его смерти. От жара кружилась голова — каждым своим вдохом он ловил чужие теплые выдохи, а воздух будто вовсе исчез. Сюэ Ян обнял Цзинь Гуанъяо, со всей силы прижав к себе, и тот обхватил его ногами. Мышцы напряглись до предела, каждая словно закаменела, и Сюэ Ян мощно толкнулся в последний раз и вцепился зубами в плечо напротив. Хриплый вскрик пронёсся горячей дрожью от кончиков пальцев до макушки. На секунду Сюэ Ян прикрыл глаза: мир пошатнулся, распадаясь на части, а вместе с ним и он сам. Он замер, уткнувшись в сгиб шеи, приятная истома разлилась горячей волной по телу. Руки, ноги, пальцы словно превратились в вату: не слушались, не двигались, не гнулись. Только через несколько долгих минут он смог отцепить от себя Цзинь Гуанъяо и перевернуться на спину. Тот моментально отвернулся. Сдвинув его волосы в сторону, Сюэ Ян кончиками пальцев лениво коснулся красных следов, просто так, чтобы чем-то себя занять, пока сбившееся дыхание приходило в норму. Цзинь Гуанъяо лишь шумно выдохнул и дернул плечом, беззвучно говоря: «Не трогай». Сюэ Ян не обиделся. Сейчас ему больше всего хотелось спать, он просто устал. Но спать рядом с Цзинь Гуанъяо он не будет: не стоит рисковать без причины. Собрав с пола свои вещи, Сюэ Ян принялся одеваться. Цзинь Гуанъяо сел на кровати и откинул за спину спутанные волосы, с сожалением оглядывая свои испачканные одеяния, валявшиеся на полу грязной тряпкой. Он тихо выдохнул, а Сюэ Ян весело хмыкнул. На вид Цзинь Гуанъяо был потрепанным и уставшим. Настолько уставшим, что уже не улыбался, словно даже на это у него не нашлось сил. — Хотя бы иногда задумывайся о том, что говоришь. Даже в такие моменты, — холодно предостерег Цзинь Гуанъяо. — Уважение и вежливость — почитай, что значат эти два слова. — А что, если нет? — сладко и четко, будто выдавливая каждое слово, произнес Сюэ Ян. Накинув на плечи тонкое ханьфу, Цзинь Гуанъяо подошел к зеркалу, подхватил по пути злосчастное яблоко и бросил им в Сюэ Яна. Тот ловко поймал. — В этом мире достаточно способов избавиться от человека. Тебе ли не знать, что делают с людьми, которые слишком много говорят. Сюэ Ян лишь хмыкнул в ответ и, лениво перебрасывая яблоко из руки в руку, вышел за дверь.