Сияние

      — С детства там не был.       Шигео поворачивает голову, щурясь от слепяще ярких лучей. Прервав спонтанный, но как всегда занимательный рассказ о морских обитателях, Аратака смотрит на сапфировую чешую спокойных волн и, вернувшись к Мобу, поясняет:       — В океанариуме. На школьной экскурсии не отлипал от стекла, пока экскурсовод меня не оттащил, – он тихо смеется воспоминаниям, и Шигео перестает дышать, завороженный его улыбкой, – все собирался как-нибудь потом…       Глаза Рейгена от солнца кажутся светлее: жженый сахар, плавящийся в карамель. Да и сам Рейген кажется непривычно далеким, взрослым, вот так окунаясь в прошлое, которому Моб не мог быть свидетелем в принципе, попросту не родившись. Чувство, схожее с ревностью, беспочвенной и по-детски глупой, скребет за ребрами, и Кагеяма задумчиво отводит взгляд к теряющемуся вдалеке горизонту – тончайшей нити, хрупкой границе между лазурью неба и аквамариновой бездной. А потом резко поднимается с шезлонга, оставляя влажное полотенце на спинке.       — Ты чего, Моб?       Он не мог быть рядом с Рейгеном тогда, в детстве, чтобы видеть, как вспыхивает эта тягучая карамель, отражая высокие, уходящие в потолок стекла аквариумов с пестрыми стайками диковинных рыб. Но может быть сейчас. Может быть всегда, чтобы никогда более не пропускать ни единой искры.       — Идемте. – Шигео на секунду оборачивается, прежде чем разуться и проследовать босиком к переливающейся на солнце кромке воды.       Аратака озадаченно хмурится, но встает следом, чертыхаясь: бледно-золотистый песок довольно горячий. Отдыхающих на пляже не особенно много, все-таки утро вторника, но Шигео перестраховывается, уводя вдоль берега к скалистому выступу, подальше от любопытных глаз. Ступни по щиколотки утопают в прохладе прибоя, ветерок нежно перебирает волосы, развевает полы ярких рубашек. Рейген вряд ли понимает замысел Моба, но спокойно следует, как следовал всегда, полагаясь на него, некогда ребенка, вверяясь без объяснений. Ничто не подстегивало становиться сильнее так, как это безусловное доверие.       Когда утес надежно скрывает песчаную полосу, Моб останавливается, концентрируется, ведет рукой. И с улыбкой улавливает пораженный выдох Рейгена за спиной: схлестывающиеся у подножья скал волны послушно расступаются, обнажая плавный уклон морского дна, очерчивая тропинку в плотных тисках океана.       Шигео не хочет использовать силу в повседневности: ему это совсем не нужно. Но хочет – сейчас, хочет – для Рейгена, хочет дарить ему улыбку, как дарил Аратака все эти годы.       И у Шигео, определенно, получается. Он вновь оборачивается: Рейген «отмирает», осторожно ступая на мягкий, щекотно забирающийся между пальцами песок, догадываясь, кажется, что к чему. Округлившиеся глаза с любопытством следят, как сдерживаемая барьером вода поднимается все выше с каждым новым шагом и вскоре смыкается над головами подобно тоннелю. В навалившемся полумраке уже через несколько метров едва ли видно что-нибудь, кроме теней – Шигео сосредоточенно рассекает толщу воды вокруг них воздушными колоннами, впуская свет.       Как по щелчку, удивление Рейгена в тот же миг сменяется восторгом: блики с поверхности играют на поросших водорослями камнях и с хвостами рыбешек, проносящихся за барьером; призраки медуз белесой акварелью расплываются по течению, длинные ламинарии размеренно перекатываются вторым, темным морем. А Шигео будто бы видит Аратаку в детстве, вот так же припавшим к стеклу со сверкающими глазами, подзывающим жестами и тараторящим на все лады: «Смотри, смотри! Какая громадина!» Моб только и успевает убирать с его пути ракушки да насупившихся от внезапного шумного соседства крабов: под ноги Рейген не смотрит совершенно. Бесконечно энергичный, он успокаивается лишь минут десять спустя, запрокидывая голову, восхищенно кивая на звездным серебром мерцающие купола аурелий:       — Что может быть прекраснее?       Кагеяма же смотрит на него, смотрит в эти сияющие от счастья глаза и отчаянно давит напрашивающееся, так и срывающееся с языка: «Вы». Вместо чего робко берет Рейгена за руку, вглядываясь в дымчатую синеву океанских глубин.       Они ведь могли никогда не встретиться. Случайно пройти мимо друг друга: один – не увидеть вывески на углу, другой – не впустить в офис явно неплатежеспособного «клиента». Шигео страшно представить, сколь многое в его жизни оказалось зависимым от этой «случайности». Но не страшно – смотреть вперед, в самую непроглядную бездну, ощущая теплое, надежное плечо под боком.       Аратака благодарно сжимает пальцы на ладони Моба, не отрываясь от вальсирующих между столбами света медуз: если Шигео в чем и уверен на сто процентов, так это в том, что над улыбкой Рейгена не властна даже кромешная тьма Марианской впадины.       И что теперь, вдвоем, им не страшно абсолютно ничего на свете.