Песнь Бога и Демона

Инь Тэнаи играл на цине в просторных покоях своего отца, Инь Сюя. Глава школы Лошань пристально наблюдал за каждым движением длинных пальцев сына, внимательно вслушивался в мелодию, которую он играл. Но он пока не находил никаких недостатков. Инь Тэнаи играл безукоризненно идеально, в очередной раз доказывая то, что его заслуженно называют юным гением школы. Инь Тэнаи, хоть и выглядел спокойным, был как на иголках. Каждое такое выступление перед отцом давалось юноше с огромным трудом и было настоящей пыткой. Инь Сюй придирался к каждой мелочи, никогда не оставался полностью довольным его работой или не показывал этого. В конечном итоге волнение подставило Инь Тэнаи. Указательный палец дёрнул струну резче, чем надо, и сделал это слишком рано. Идеальную мелодию, ласкавшую слух своей плавностью и спокойствием, испортила всего одна ошибка. Инь Сюй сморщил лоб и нос, будто испытал отвращение. Поднявшись, он элегантно поправил подолы одежд и шагнул к сыну. — Тэнаи. Его голос, ледяной и тяжёлый, раздался над головой Инь Тэнаи, но тот не смел посмотреть в глаза отцу, слишком боялся. — Какая это по счёту ошибка за последние несколько дней? — спросил Инь Сюй, повернувшись спиной к юноше и направившись в сторону дубового сундука, стоявшего в углу комнаты. — Третья… — еле слышно ответил Инь Тэнаи. Пальцы юноши задрожали, и он неосознанно попытался спрятать руки в длинных рукавах, но сумел заставить себя не делать этого. В это время Инь Сюй дошёл до сундука и начал не спеша проводить пальцем по его крышке. — Третья. Тэнаи, надеюсь, ты понимаешь, что в том, что произойдёт, вина лежит на тебе. Послышался скрип открывающейся крышки сундука, от чего Инь Тэнаи покрылся гусиной кожей. — Ошибки не могут остаться безнаказанными. Как твой отец и учитель, я обязан наказать тебя за оплошность. Рука отца погрузилась в сундук и достала длинную и тонкую розгу чёрного цвета. При виде неё, кадык Инь Тэнаи нервно дёрнулся. Достав ещё и небольшую скляночку, Инь Сюй неторопливо подошёл к сыну, проводя розгой по своей ладони. — Руки, — приказал мужчина. Инь Тэнаи вытянул дрожащие ладони вперёд, закусывая губы. Заметив это, Инь Сюй сказал: — Тэнаи, мальчик мой, я люблю тебя. Я делаю это лишь из любви к тебе, сын, из желания сделать тебя лучшим, лучше меня. Мне сейчас куда больнее, чем тебе. Инь Тэнаи не стало от этого легче. Он почти не слушал отца, думая лишь о том, чтобы это скорее закончилось. — Отец. — Да? — Можете… Можете приступать. Тяжело вздохнув, Инь Сюй занёс розгу и одним резким движением сильной руки ударил ею сына сначала по одной руке, а затем и по второй. У Инь Тэнаи не получилось сдержать крик. Розга безжалостно порезала нежную, белую кожу, оставив длинную красную полоску. Жгучая боль распространилась по обеим рукам юноши. Эта розга обладала всеми свойствами дисциплинарного кнута, в их числе и невыносимая боль. Инь Сюй спешно достал чистый платок и прижал его к ранам Инь Тэнаи. Потом он открыл склянку, в которой была мазь, взял немного содержимого и нанёс на порезы. Инь Тэнаи тут же почувствовал облегчающую прохладу, но он знал, что она не будет долгой. Вскоре боль вернётся и не уйдёт на протяжении нескольких дней. Пока Инь Тэнаи пытался восстановить дыхание и сдержать болезненные стоны, Инь Сюй обвязывал его руки бинтами. — На пару дней можешь оставить свои занятия. А сейчас пойди и приведи себя в порядок. Сын главы школы Лошань не может выглядеть так. Инь Тэнаи вспотел так, что одежда прилипла к телу, а волосы — ко лбу. Лицо его стало серым, а глаза красными и влажными. — … Да, отец… Инь Тэнаи встал на ноги, взял цинь и, пошатываясь, покинул покои отца. Он старался дойти до своей комнаты так быстро, насколько это вообще возможно в его состоянии. Люди, встречавшиеся на пути, удивлённо смотрели на него. Некоторые спрашивали, что случилось, но Инь Тэнаи только улыбался и отвечал, что не произошло ничего страшного. Захлопнув за собой дверь, Инь Тэнаи просто застыл в середине комнаты. Боль медленно начала возвращаться, ухудшая и без того шаткое состояние юноши. Поддавшись порыву гнева, Инь Тэнаи бросил Цинь на пол. Но уже в следующую секунду поспешил к нему. Если с инструментом что-то случиться, отец снова накажет его. К счастью, всё обошлось. Но Инь Тэнаи не стал радостнее от этого. Юноша отполз от циня. Взглянув на свои руки, Инь Тэнаи почувствовал ком в горле. Отчаяние, боль и обида захлестнули его с головой, и он дал волю слезам. «Надоело! Не хочу! Не могу!» Чем он заслужил всё это? Неужели несколько маленьких оплошностей стоят того, чтобы оставить на руках родного сына позорные шрамы, которые никогда не сойдут? Разве можно оправдывать это любовью? Глаза уже болели от большого количества пролитых слёз, но они всё никак не останавливались. Всё тело дёргалось от рыданий. Инь Тэнаи никак не мог сделать нормальный вдох. Он не мог успокоиться. Но он этого и не хотел. Как же сильно Инь Тэнаи желал просто закричать, что есть мочи. Зареветь во весь голос, рвя глотку. Но не мог позволить кому-либо услышать и увидеть себя в таком состоянии. Инь Тэнаи всегда должен быть идеальным учеником, идеальным сыном, идеальным заклинателем. После смерти матери, отец помешался на идеальности сына. Доброта, которой и раньше было очень мало, вовсе исчезла, оставив после себя лишь требовательного, неимоверного жестокого человека. «Матушка…» Когда мать Инь Тэнаи умерла, ему было всего семь лет. Нежный образ матери до сих пор снится ему в самых прекрасных снах. А также воспоминания их жизни до того ужасного дня: отец был строг, но никогда не наказывал Инь Тэнаи телесно, частенько разрешал ему шалить, а матушка с бесконечной любовью во взгляде смотрела на него и на отца, кормила едой, приготовленной ею самой, перед сном рассказывала разные сказки. Но она погибла. Погибла от рук тёмных культиваторов. Инь Тэнаи помнит ту сцену, когда Инь Сюй увидел тело жены. Он кричал, плакал, рвал свои волосы и одежду. Сам Инь Тэнаи, захлёбываясь слезами, пытался разбудить маму, ведь он не понимал, что такое смерть. С тех пор Инь Сюй стал совершенно другим. Когда слёзы закончились, Инь Тэнаи, чувствуя полную опустошённость, не думая ни о чём, вышел на улицу, извлёк свой клинок и полетел прочь. Спустя почти два часа полёта, он приземлился на милой полянке в лесу возле озера, на берегу которого стояла беседка. Инь Тэнаи приходил сюда, когда хотел побыть один. А хотел он этого часто. Это место было очень далеко от школы, и поселений поблизости тоже не было. Но вместо того, чтобы созерцать красоту природы, он наполнил свой меч энергией и взмахнул им. Мощная вспышка полетела в сторону деревьев и снесла их. Неподалёку лежали другие деревья, которые Инь Тэнаи повалил в прошлые разы. Так бы он и продолжал вымещать свой гнев на природе, если бы не раздался резкий женский голос: — Эй! Инь Тэнаи вздрогнул и испуганно огляделся. В сердце юноши поселился страх того, что это кто-то из знакомых. Стройная фигура, облачённая в белое, с мечом на поясе, появилась на вершине груды лежащих деревьев. Это оказалась юная девушка, ровесница Инь Тэнаи. Её красота заставила юношу чуть-чуть покраснеть. Черты лица девушки были изящными и плавными, кожа идеально гладкой, чёрные глаза, под мягко очерченными бровями, сияли силой. Она была изящной, как фея, но её окружала аура воительницы. — Какого чёрта ты здесь творишь?! — спросила девушка, нахмурив брови. Инь Тэнаи немного выбили из колеи такие слова, произнесённые девой. — Прошу прощения? Поняв, что Инь Тэнаи не знает, где допустил ошибку, незнакомка закатила глаза. — Из-за тебя меня чуть не придавило деревом, — объяснила она. Инь Тэнаи стало стыдно за это, и он поспешил извиниться за это. — Прошу, простите меня! Мне очень жаль! У меня не было никакого злого умысла! Могу ли я как-то загладить вину? Незнакомка смягчилась. Спрыгнув с дерева, она подошла к Инь Тэнаи и промолвила: — Не нужно ничего. Просто уйди и не возвращайся в моё место. С этими словами она прошла мимо юноши и зашла в беседку. Сев на скамейку, она, проведя про чёрным волосам рукой, откинула голову назад и тяжело вздохнула — … Простите? — Да что ты заладил своё «простите»?! Я же ясно выразилась. — Так, подождите. Могу я для начала узнать ваше имя? Девушка сложила руки на груди и с ноткой раздражения сказала: — Ки Шанхэ. — Дева Ки, я просто хотел спросить у вас кое-что. Ки Шанхэ отрезала: — Я не собираюсь с тобой разговаривать. Проваливай! Инь Тэнаи тоже начал потихоньку беситься, но постарался не подать вида. Продолжая фальшиво улыбаться, он сказал: — Не стоит сердиться. Я ведь просто хочу поинтересоваться, почему вы решили, что это место ваше? Ки Шанхэ прошипела: — Я сюда прихожу уже несколько лет. «И всё? Ты ребёнок что ли?» — Ну, я тоже здесь не первый день. Ки Шанхэ призадумалась и вдруг её осенило. — Когда ты пришёл в первый раз, здесь уже была эта беседка? — спросила Ки Шанхэ, постукивая по перилам беседки. Инь Тэнаи напрягся. Он наткнулся на эту поляну почти полгода назад, когда уже не мог находиться рядом с отцом и школой Лошан вообще, и беседка уже красовалась. — Была. Ки Шанхэ усмехнулась. — Значит, ты пришёл позже. Я лично построила её. Тц, стоило отлучиться ненадолго, и сразу пришли всякие. Брови Инь Тэнаи взметнулись вверх. Он сделал несколько шагов в сторону скамейки и с интересом спросил: — Правда? Своими руками? — Ага, — безразлично бросила девушка. Инь Тэнаи этот факт так поразил, что несколько мгновений, просто стоял и молчал. Но потом и стремительно зашагал в беседку, чем вызвал удивление и недовольство Ки Шанхэ. — Удивительно! — искренне улыбнувшись, воскликнул он. — Такая качественная работа! И ваша? Ки Шанхэ, смотря на Инь Тэнаи, как на чудика, сказала: — Слушай, тебя в детстве что ли много роняли? Почему так туго доходит? Моя работа, моя. «Много роняли? Туго доходит? Ха, я бы никому не смог так сказать.» — Просто меня действительно удивляют люди, способные смастерить нечто подобное своими руками. Ки Шанхэ бросила взгляд на одежду и руки Инь Тэнаи. — Оно и видно. Молодой господин не понял с какой стороны нужно держать топор? Поэтому руки перевязаны? Тут позитивный настрой Инь Тэнаи снова пробил дно. Он ведь ненадолго забыл об этом. Юноша снова натянул поддельную улыбку, при виде которой Ки Шанхэ сморщилась. —  Впрочем, мне не интересно. Про-ва-ли-вай. — Дева Ки, так уж и быть, сегодня я уйду, но я хотел бы по-прежнему приходить сюда время от времени. «Ну, я всё равно буду приходить, вне зависимости от ответа, но для приличия стоит хотя бы попытаться получить «разрешение» от неё.» — Слушай, что ты вообще так приклеился к этому месту? «А сама? Ведёшь себя как ревнивый ребёнок, который не хочет делиться игрушкой.» — Я просто… Я просто могу здесь отдохнуть от всего. Забыться. Ки Шанхэ призадумалась. Оглядев Инь Тэнаи с ног до головы, она сказала: — Ладно-ладно, делай, что хочешь. Только с глаз уйди, раздражаешь уже. «Какая прямолинейность.» Он уже повернулся к ней спиной и собрался уходить, когда Ки Шанхэ внезапно сказала: — И не улыбайся так больше. Инь Тэнаи удивлённо спросил: — Как? — Фальшиво. Смотреть тошно. — Приму во внимание.