Взрослое решение

       От души наигравшись с дверным звонком и ожидая у ворот разъяренную хозяйку дома, я стала отстукивать по забору пальцами, мыча под нос какую-то мелодию. Вскоре сообразив, что это песня молодых «снайперов», я уже в голос затянула «кошку», то и дело сбиваясь с ритма и не попадая в ноты.        Когда калитка распахнулась и передо мной нарисовалась взбешенная Арбенина, я не смогла сдержать довольной улыбки и покрепче обняв початую бутылку виски, произнесла:        - Здравствуй, Диан Сергевна!        - Сурганова, совсем ебнулась? – не церемонясь, заголосила она.        - Фу, как грубо, - демонстративно поморщилась я, выражая всю степень осуждения. – Но вообще, есть такое, шило в мешке не утаишь! – хмыкнула я. – Как поехала у меня крыша двадцать шесть лет назад, так до сих пор и не могу ее залатать. Всё прорабы безрукие попадаются.        Она хлопает глазами, ошалев от моих слов, а затем берет себя в руки и все еще злым голосом продолжает:        - Ты какого хуя здесь делаешь?        - Диана, вот ты филолог, а такие неправильные обороты используешь, – наигранно пожурила ее. – Вот спросила бы, какой пизды я здесь забыла, я бы тебе ответила, а так… - я протискиваюсь мимо застывшей столбом Арбениной и, сделав несколько шагов по дорожке вперед, останавливаюсь. Оглядываюсь, оценивая дом при вечернем освещении, и оборачиваюсь к его молчащей хозяйке. – Ну, мы же вроде как друзья, так вот я и зашла, по-дружески. Еще и не с пустыми руками! - вытянув перед собой бутылку с алкоголем, я слегка потрясла ею, демонстрируя бултыхающуюся жидкость.        Диана отмерла, захлопнула калитку и повернулась ко мне:        - И это великая зожница? – язвительно спросила она. – Ты же не пьешь, не куришь, гимнастикой и йогой занимаешься, питаешься только правильно. С чего вдруг виски?        - ЗОЖ превыше всего, - согласно киваю я, - но иногда можно и расслабиться, - вновь пихаю бутылку подмышку и укоризненно говорю: - Ты меня в дом приглашать собираешься?        Она подозрительно смотрит на меня, но молчит. Еще бы! Я обрушилась на нее, как снег на голову, вдобавок как следует выпившая. Ну, или хорошо изображающая, что я пьяная. Про себя посмеиваюсь, но внешне продолжаю держать лицо. Стакан виски мне, конечно, помог расслабиться, но я отдавала отчет своим действиям. Правда Диана этого не знала, чем я и пользовалась.        - Слушай, Арбенина, ты что, не одна? – внезапно пронзила меня догадка и я, нахмурившись, подошла к ней и, уткнувшись холодным носом в шею, втянула воздух. Она отшатнулась от меня и, недоумевая, выгнула брови. – Я знаю, как ты пахнешь во время секса, до спальни вы еще не добрались. Поэтому выгони ее нахуй, сегодня кроме меня тебе никто не понадобится, - я резко развернулась и направилась в дом. Придерживаясь за перила, преодолела лестницу и уже в дверях была остановлена Динкой, которая догнала меня.        - Сурганова, ты вообще охуела? – схватив меня за руку, она остановила меня.        - Дин! Ну, ты же институт закончила! И ни какой-нибудь, а филологический. Что же у тебя такой маленький и однотипный словарный запас? – я осторожно высвободила руку, пока она в очередной раз стояла опешивши, и вошла в дом. Сняв ботинки и избавившись от куртки, я подхватила бутылку, будто это было самым ценным у меня и, пройдя немного вперед, огляделась. – Мартемыши дома?        - Мартемки! – гневно исправила она, закрывая за нами дверь.        - Ты даже детей ласково назвать не можешь, - кинув на нее взгляд через плечо, осуждающе сказала я. – Ты, наверное, и не обнимала их просто так никогда, и не целовала, и не говорила, как сильно любишь, - замолчав и махнув рукой, я направилась на кухню и, поставив драгоценную ношу на стол, начала рыскать в шкафчиках в поисках стаканов. Наконец, наткнувшись на искомое, я взяла два и села за стол. Не церемонясь и не обращая внимания на пышущую злобой Диану, я разлила янтарную жидкость и, не дожидаясь хозяйку дома, опрокинула свою порцию в себя. – Ух!.. – прищурившись, выдохнула я. – Не гостеприимная ты хозяйка, Диан Сергевна, ох, и не гостеприимная!        - Нечего было припираться без приглашения! – отлипнув от дверного косяка, она направилась к холодильнику и, изучив содержимое взглядом, достала два вида сыра.        Я тихо посмеивалась, пока она нервно нарезала его, а когда с грохотом поставила тарелку передо мной, задала вопрос:        - А мне его можно?        Она, не понимая, нахмурилась, затем видно сообразила, в чем дело и ответила:        - Ты что думаешь, я бы тебя кормила тем, что тебе нельзя?        - Ну, кто тебя знает? – равнодушно пожала я плечами и, взяв кусочек сыра, отправила в рот. – Может быть, выгнать совесть не позволяет, а так увезут на «скорой». Вроде и не выгнала, зато избавилась.        - Ебнутая! - с такой злостью выплюнула она, что я невольно напряглась. Затем гневно сверкая глазами, опустошила свой стакан и почти швырнула его обратно на стол. Я тут же вновь наполнила нашу опустошенную тару.        - Заебала ты меня, Арбенина, - неожиданно выдохнула я, крутя стакан на месте.        - Я тебя не ебу! - огрызнулась она, находя свою детсадовскую шутку уместной.        - Вот я и говорю: заебала не ебать! – поднимаю на нее взгляд, и в который раз за сегодняшний вечер наблюдаю опешившую Динку. Ей бы очень хотелось ответить мне, но вижу, что она не может подобрать слов, из-за чего снова начинает заводиться.        - У тебя женушка есть, все вопросы к ней! – наконец ядовито выплюнула она.        - Опять… - обреченно протянула я. – Даже Мартиша разумнее тебя, а ты каждый раз об одном и том же, об одном и том же.        - А чего ты хочешь от меня, а? – внезапно заорала она. – Ты живешь с другой и…        - Блядь, Дин, тебе сорок пять лет, когда ты уже научишься принимать решения? – перебиваю я. – Каждый раз тыкаешь меня Эллой и прячешься за ее спиной! Голосишь, истеришь, обвиняешь, ждешь чего-то от меня, а сама при этом ни на что не способна! Ноешь, страдаешь, но даже шага в мою сторону не делаешь! Не надоело? – я завожусь с пол-оборота и уже начинаю жалеть о том, что пришла к ней. При этом понимаю, что ждать от этой полоумной хоть чего-то бесполезно, а значит, все зависит только от меня. Этой недоделанной блондинке лишь бы пострадать, а чувства заталкивать внутрь себя она уже давно научилась.        Я в очередной раз задумалась, стоит ли делать то, что я затеяла. Имеет ли смысл снова пытаться сойтись с ней и трепать себе после этого нервы? Она же уже не изменится! Но вот смотрю на нее и понимаю, что не могу без нее. Знаю, что со мной ее колючки, как правило, в убранном состоянии, знаю, что умеет извиняться, если действительно виновата, пусть и не любит этого делать, и знаю, что вести она умеет себя совсем не так по-идиотски, как последнее время демонстрирует фанатам.        Вздыхаю, тянусь к карману широких штанов и запустив в него руку, начинаю шарить в нем. Хмурюсь, не находя нужного и лезу во второй карман. Облегченно выдыхаю, достаю бордовую бархатную коробочку и пускаю ее по столу легким толчком к Диане.        Интересно, у нее будет сегодня другое выражение лица, кроме этого изумленного? Чтобы я сегодня не сказала или не сделала, каждый раз только это. Вот теперь она во все глаза смотрит на прилетевший ей подарок и не решается его трогать.        - Я знаю твои вкусы лучше тебя, поэтому если заявишь, что оно тебе не нравится – не поверю! – наблюдая за ней, говорю я.        Она мнется, ерзает на стуле, а затем нерешительно открывает коробочку. Я знаю, что там лежит широкое кольцо из белого золота с черными вставками, образующими узор, а вот она внимательно разглядывает его, не решаясь взять в руки.        - И что это значит? – поднимая на меня взгляд, спрашивает она. Я пожимаю плечами, но молчу. – По какому поводу? – вновь уточняет она.        - Выбери любой, - равнодушно говорю я, внезапно почувствовав жуткую усталость.        - И на какой палец я должна его надеть?        - Оно подойдет только на один, - хмыкаю я, - точнее на два, ведь у тебя две руки.        Динка, наконец, достает кольцо, крутит его в руках, тщательнее рассматривая, и опять задает вопрос:        - И все-таки, с чем связан этот странный подарок?        - Я же сказала, можешь выбрать любой повод. Хочешь, прими его вместо того, которое я тебе когда-то дарила и которое куда-то исчезло. Хочешь, воспринимай его просто как подарок, без всякого скрытого смысла. А хочешь, можешь относиться к нему, как к помолвочному, - усмехаюсь я и опрокидываю в себя виски. Она едва со стула не подскакивает от моих слов, а на кольцо смотрит так, будто держит что-то мерзкое и неприятное.        Я беру два кусочка сыра, встаю, слегка покачиваясь, и обретая равновесие, медленно направляюсь вон из кухни.        - Ты пока выбираешь повод, я вздремну. Где твоя спальня?        - Я тебя туда не приглашала!        - Так пока от тебя дождешься приглашения, совсем состаримся! – соглашаюсь я и бреду в сторону лестницы, мыча себе под нос Динкину «гавань».        Оказавшись на втором этаже, я огляделась и путем детской считалочки, выбрала одну из комнат. Заглянув в нее и поняв, что это детская, я решила попытать счастья на противоположной стороне и, открыв дверь, поняла, что не ошиблась. Включив на тумбочке ночник, я стащила с кровати покрывало и не глядя отбросила его в сторону. Затем разделась, оставляя на себе только трусы, и нырнув в кровать, блаженно закрыла глаза.        Когда-то давно я потребляла алкоголь литрами и при этом могла поддерживать разговор и веселиться. Сейчас же три бокала меня не развезли в стельку, но по мозгам ударили, да и нервное напряжение давало о себе знать. Я только выглядела уверенной, на самом деле переживала. Да и сейчас переживаю, не знаю же, какое решение примет эта непутевая Диана.        Чувствую, как по рукам и ногам расползается расслабляющее тепло, заворачиваюсь в одеяло и блаженно улыбаясь, засыпаю.        Когда открываю глаза, обнаруживаю себя в объятиях Динки. На тумбочке все так же горит ночник, а темнота за окном говорит о том, что на дворе глубокая ночь. Пытаюсь не шевелиться, чтобы не спугнуть момент, но чувствую, что прижимаюсь к обнаженному телу и сквозь сон довольно улыбаюсь. Затем натыкаюсь взглядом на ее левую руку, расположенную поверх меня и замечаю кольцо на указательном пальце, правда, надетое не до конца, так как по размеру оно было рассчитано на другую фалангу.        - Вот ведь ненормальная, - бурчу себе под нос и осторожно снимаю украшение, после чего так же осторожно надеваю на безымянный палец. – Как ты вообще жила без меня? Ничего сама сделать не можешь! – решаю, что для начала и на этом пальце оно будет смотреться замечательно, а немного позже можно будет переодеть и на правую руку. Довольно жмурюсь.        - Сурганова, как давно ты стала разговаривать во сне? – теснее прижимаясь к моей спине и выдыхая мне в шею, она крепче обняла меня.        - Арбенина, а с каких пор ты, лежа со мной голой в одной кровати, просто спишь?        Она резко дергается, приподнимается, смотрит на меня, а затем рывком скидывает с меня одеяло.        - Что ты там говорила? Что я тебя не ебу, да? – жадно рассматривая меня, пробасила она.        - Да вообще! Забыла уже, наверное, как это делается! – хмыкаю я, загораясь под ее откровенным взглядом.        - Сама напросилась! – укладывая меня на спину, рыкнула она.        - Надеюсь, подсказывать не придется, что к чему? – дразню ее, как следует заводя.        - Ну, Сурганова, ты допрыгалась! – она придавливает меня своим телом и впивается мне в губы жадным поцелуем. А я чувствую, как внизу живота лихо закручивается желание, с которым под силу справиться только Диньке. Довольно прикрываю глаза и позволяю ей делать со мной все, что угодно.