Часть 1
Одно пересечение взглядом, секунда и вот ты уже понимаешь, что именно этот человек является твоим соулмейтом. С этого момента ваши жизни сковывает одна общая цепь, которая не позволяет оторваться друг от друга, не позволяет потерять…
Год назад
— Связь соулмейтов — самое проблемное, что случалось в моей жизни. Находясь дома или на работе, я постоянно ощущаю отголоски твоих переживаний, злости, грусти и растерянности. Мне это мешает думать, — Фёдор отстранился от фонарного столба и сделал пару шагов вперёд, сложив руки в замок у себя за спиной. — Но больше этого мне досаждает тот факт, что нашу связь нельзя разорвать. Даже если я убью тебя, метка вскоре отправит на тот свет и меня. Как жаль, что в нашем мире такие суровые правила, — он остановился и посмотрел на Накахару, который всем своим естеством выражал крайнюю степень своего недовольства. — Я предлагаю тебе выбор: либо я постепенно уничтожаю Портовую Мафию, в бонус выставляя тебя предателем, либо ты принимаешь меня и мое предложение сожительства. Последнее меня тоже не устраивает, но если мы не сблизимся, я не смогу перестать чувствовать твои эмоции и сконцентрироваться на работе. Накахара, сжав правую руку в кулак, ударил ею по стене кирпичного дома, которая в ту же секунду покрылась трещинами. Мафиози еле сдерживался — хотелось замахнуться и вдавить чёртового русского в асфальт, а потом уйти отсюда, упустить из внимания возникнувшую проблему, но, к сожалению, сделать он этого не мог. В переулке горели фонари, свет которых разгонял ночную мглу. Длинные тени стоящих тут мужчин тянулись вперёд, вытягивая их силуэты. Фёдор молча наблюдал за терзаниями и бесполезными попытками Чуи найти выход в данной ситуации. Достоевский знал, что в конце концов выберет его соулмейт — у него нет иного выбора, но сам Накахара пока что этот факт не принял. — Мне предпочтительней умереть, чем находиться рядом с тобой или поспособствовать уничтожению моей организации. Федор усмехнулся. — Почему же ты тогда не покончил с жизнью? Чуя замолчал и поднял сердитый взгляд на Достоевского. — Ты ведь не такой уж и дурак, верно? Ты ведь понимал, что сразу после того, как я узнал о нашей с тобой связи, я начал обдумывать, каким образом ты можешь её против меня использовать. И если бы я боялся того, что ты себя убьёшь, то непременно попрепятствовал бы этому. — Но ты ничего не делал. Поначалу, я даже радостно решил, что мы сделаем вид, что нашей связи не существует. Так почему ты не боишься того, что я могу утащить тебя вместе с собой в могилу? — Тебе это не выгодно. — О чём ты? Фёдор слабо улыбнулся и развёл руки в стороны. — Согласно бумаге, которую прочитают в случае того, если ты меня убьешь, виновником моей кончины станет Портовая Мафия. Мои коллеги сотрут вас с лица земли. К тому же, убив меня, ты не покончишь с Крысами Мёртвого Дома. Ты убьёшь меня и себя, но картина от этого исказится не полностью. И тебе, и мне найдут замену. Так ты примешь моё предложение? Накахара некоторое время молчал, прогоняя в голове всю сложившуюся ситуацию. Иного выхода пока что не было… — Да.
Сейчас
Чуя стоял на краю пристани и смотрел на прозрачную водную гладь, покрывающуюся рябью от периодических порывов ветра. В который раз он ловил себя на размышлениях о том, что вся его жизнь — это сплошной клубок потрепанных нервов, а с недавних пор и его и без того сомнительная свобода была выкрана одним хитрым демоном. Когда Мафиози благодарил всё святое за то, что он не связан с горе-суицидником, и думал, что худшая кандидатура уже позади, мысль о том, что метка может связать его с кем-нибудь похуже, почему-то обходила его голову стороной. Вот только действительно ли он хуже? В последнее время Чуя в этом очень сильно сомневался. Поначалу, с переездом Накахары отношения между ним и Достоевским было похожи на исключительно соседские. Они не разговаривали, ели поодиночке и старались делать вид, что друг друга не существует, но потом всё начало меняться. Федор стал желать доброго утра, когда они встречались на кухне, а Чуя, который до этого бросал на него презрительные взгляды, стал спокойнее относится к его компании. Через какое-то время они начали вместе ужинать, а когда ходили за покупками в магазин, спрашивали друг друга, нужно ли чего-нибудь купить. Чуя не мог понять, куда делась его настороженность по отношению к Достоевскому, в один момент она просто исчезла. Его компания перестала вызывать дискомфорт, наоборот, общаться с ним было довольно интересно. Не то чтобы он когда-то интересовался менталитетом русских, но через какое-то время его пробрало любопытство. Такими темпами у них завязалась очень странная дружба, которая с недавних пор начала перерастать в нечто большее. Из кармана Накахары раздался звонок телефона. Мафиози отвлёкся от раздумий и взял трубку. По мере продолжительности их телефонного разговора, улыбка Чуи становилась всё хитрее и хитрее. — Я заинтригован. Скоро буду. Чуя сбросил трубку и медленно пошёл вперёд, отдаляясь от пристани. Холодный ветер ударил его в спину, тормоша рыжие волосы и плащ. Довольно на сегодня размышлений. Кажется, сегодняшний вечер обещает быть особенным…Эти цепи невозможно контролировать разумом. Эти цепи неподвластны расчёту и контролю, потому что они постепенно охватывают и сердце. Ненависть перерастает в любовь, неприязнь — в зависимость, и люди навсегда остаются связанными друг с другом. Даже холоднокровный демон и воплощение гравитационного хаоса не могут противостоять этим узам. Всё было предрешено изначально.
