100 дней - 100 фанфиков

Люди танцуют, потому что танец может всё изменить.

      Наверное, она никогда не сможет его простить. Никто никогда не прощает, если ему в лицо говорят о том, что он низшее, лишённое всего человеческого существо. Гря-зно-кро-вка. Даже от одного слова бросает в лёгкую дрожь, а руки сжимаются в кулаки. Хочется ударить, разорвать и больше никогда не видеть, но он преследует её. Сжимает хрупкое запястье и смотрит с тихой болью, покорностью и какой-то непередаваемой жалостью. — Лили, давай по… — он не успевает закончить свою фразу, потому что его перебивают. — Поговорим? После всего, что ты мне сказал, ты рассчитываешь на то, что одним разговором ты сможешь всё исправить. Восстановить то отношение, которое было до этого случая, — она прожигает его взглядом. Оставляет душевные раны и поджимает губы, что работает на него лучше любого запретного заклинания. Он отпускает её руку. — Лили, я… — снова пытается начать Снейп, но его бестактно перебивают. — Северус… — она шагает вниз по ступенькам, пока не встала на один с ним уровень. — Сев, я не прощаю такое. Ты мой друг, точнее был им, до тех пор, пока не сказал, что я одна из тех, кто недостоин жизни. Как же ты сказал? Ах, да! Точно! Вспомнила. Грязнокровка. Что ж, убери от меня свои «чистокровные» руки, чтоб не испачкать, — она хмурится, злится, в её глазах непонятная ему жесткость. — Лили, дай мне сказать. Я пытался защитить тебя. Если бы я не сказал так, как сделал это, то они навредили бы тебе намного больше, чем я своими словами. Я не пережил бы, если с тобой что-нибудь случилось, а они могли… Поверь мне… — юноша тоже поджимает губы, чувствуя досаду, боль и обиду на весь этот проклятый мир. — Тогда почему ты от них не уйдёшь? Почему просто не плюнешь на всё? — Эванс скрестила руки на груди, а потом изящным движением поправила тяжёлую сумку на плече. — Я не могу, потому что… — ответ застыл в горле. Признаться в том, что он получил метку, значит навсегда оттолкнуть Лили. — У меня есть свои обязательства перед ними и только так я могу стать сильнее. — Не только так, Северус. Сильным можно стать и другими способами. Пойдём… — она резко замолкает и внимательно смотрит на его руку не находя верных слов. После затянувшегося молчания, выдыхает и поправляет волосы. — Метка. Значит, всё-таки ты выбрал их сторону. Что ж, тогда прощай. Я не хочу тебя больше видеть никогда.

***

      Лили радостно кружилась в танце вместе с Джеймсом. Война была в самом разгаре, но даже в эти дни нужен был глоток света и счастья. Потери, смерти, неизвестность пугали до дрожи и не давали продохнуть. Свадьба была скромной, не такой уж и богатой, но красивой. Её подружки, Доркас, Марлин и Мэри едва сдерживали слёзы, счастливо улыбаясь. — Миссис Поттер, — как будто смакуя произносит Джеймс, счастливо улыбаясь. Он делает шаг назад, она делает шаг вперёд и ничего не замечает вокруг, кроме него. — Мне нравится как это звучит. — Что же, мистер Поттер, мне тоже это нравится, — признаётся она, а потом они оба заливисто смеются. Они танцевали ещё долго, пока не закончилась длинная и тягучая, как мёд, мелодия. Так прошёл год. Было ещё очень много потерь. Погибла Мэри, Марлин и Доркас. Для всех это было слишком больно и слишком быстро. Сириус, после смерти Маккиннон улыбнулся лишь тогда, когда Джеймс объявил друзьям о грядущем пополнении в семье. По вечерам, в штабе Ордена Феникса, его всегда ждала Лили. Она неуклюже поднималась с дивана, нервно осматривала его и не находя ранений спокойно выдыхала, а после того как он рассказывал всем новые сведения, то крепко его обнимала и начинала кружится с ним в танце. Увы, музыки не было и из-за этого Лили часто грустила. Неизвестно каким образом, но Джеймс притащил ей граммофон с пластинками и в этот вечер под трескучую мелодию они оба улыбались и снова танцевали вдвоём. Потом было рождение Гарри, о чём Джеймс узнал сидя в засаде и именно тогда мысленно пообещал Лили и их сыну вернуться живым. Он вернулся, но потом неделю не мог колдовать. Эванс же в его глазах словно преобразилась. Стала ещё красивее, ещё умнее. Теперь, когда сын засыпал, то они тихонько включали их старенький граммофон и танцевали, наслаждаясь этим моментом. В тот вечер, когда их убили, они тоже танцевали. Это было уже сродни ритуалу. Гарри засыпал и Джеймс в последний раз (сам того не зная), поцеловал его в лоб, пожелав спокойной ночи, а Лили увела его вниз, в просторную гостиную, где они просто обнимались и медленно танцевали. Дальше, был стук в дверь, крик Джеймса и темнота, после того как Лили преградила путь Волан-де-Морту к их Гарри…

***

      «Для того, чтоб стать сильнее, нужно отказаться от всего, что ты любишь…» — звучит настойчивый голос в черноволосой голове. Глаза лихорадочно перемещаются от могилы к могиле, а сам он просит Мерлина, бога, да даже самого дьявола, чтоб это всё оказалось просто страшным сном, но нет. Снежинки путаются в чёрных волосах, попадают в глаза, вызывая вполне реальные горячие слёзы. Она тут. Уже под землёй и Северус, костенеет, вспоминая как в последний раз прижимал её уже холодное тело к своей груди. Сидя в своей пустой квартире, он наливает огневиски. Он никогда до этого не пил. Считал, что напиваться привилегия Гриффиндора, а ему не пристало выглядеть как Джеймс. Залпом выпивается ещё один стакан. Чувствуется свобода, груз действительности уходит с его плеч, Северус словно выпрямился. В голову сразу полезли воспоминания о том, как он впервые увидел красивую зеленоглазую девчонку, как они гуляли по Хогвартсу изучая каждый его уголок, как он ревниво смотрел на Джеймса, а она уверяла, что этот идиот не может быть ей никем. И как он не осмелился пригласить её на Рождественском Балу на танец. Кто знает, может этот танец действительно что-то изменил бы…