Благие любимые знамения

— Ангел, я хочу сфотографироваться, — неожиданно выдаёт демон, уминая клубничный маффин и наблюдая за очередным бедолагой, пытающимся отодрать приклеенную монетку от асфальта. — Ты из-за этого мне позвонил? — ехидный смешок вырвался сам собой, когда мужчина, не в силах поднять несчастную монету, сделал вид, будто завязывает шнурки. — Что смешного? — на конце провода послышался сдавленный кашель и еле сдерживаемый истерический смех. — Скундчку... — сдавленно и невнятно пробубнил демон. Спустя некоторое время он, немного успокоившись, выдыхает и продолжает телефонный разговор. — Что ты там говорил? — Дай угадаю, ты снова приклеил монетку к дороге? — Ты бы это видел, ангел! Этот мужик мало того, что ничего не смог, так ещё и умудрился зацепиться носком туфли за эту монетку и навернуться! — Тебе заняться больше нечем? — Не-а, — демон отпил немного кофе, довольно облизнулся и наблюдал очередного смертного, который также попался на треклятую монету. — Так зачем ты позвонил? Если хочешь сфотографироваться, то зачем об этом говорить мне? — Я позвонил потому, что заскучал. Целых три минуты никто не замечал мою монету, представь себе! — он сделал новый глоток, выжидая паузу. — А сфотографироваться хочу с тобой. — Со мной? — Угу, — послышался очередной смешок. Похоже, ещё один смертный попался. — Что ж... ладно. — Вот так просто? — удивился Кроули, на мгновение забыв о своей проделке. — Ну, почему нет? Только давай после закрытия, у меня тут клиенты. — Да, конечно. — Пока, дорогой. Энтони ещё минут пять тупо пялился на потухший экран мобильного. Наконец поднявшись с насиженного места, он покидает кафе, переходит улицу и без особых проблем поднимает монетку. От согласия ангела он забыл, что монета приклеена, поэтому, не видя препятствий, та поддалась. Прохожий, что секунду назад пытался расправиться с злосчастной монетой, проводил рыжего мужчину слегка удивлённым взглядом. До закрытия было ещё достаточно времени. Кроули успел съездить домой, отчитать растения, посетить кондитерскую, закупиться вкусностями для Азирафаэля и наконец явиться к порогу книжного. До закрытия оставались пара часов. — Ангел, я приехал! — оповестил товарища падший, оставляя коробку с пирожными на небольшом столике у входа. — Ты скоро, — букинист предоставил покупателя самому себе и вышел к гостю. — А это? — он указал на светлую коробку. В его лавке почти ничего никогда не меняется, поэтому он сразу замечает любые изменения в интерьере или что-то, что решил принести Кроули, чтобы порадовать либо же удивить. — О, — Кроули тут же подобрал коробочку и протянул её Азирафаэлю, — это для тебя. К чаю. — Спасибо. Одарив друг друга улыбками, они даже не дождались вечера. Стоило последнему посетителю покинуть уютную лавку, и на её дверях появилась табличка, гласившая о закрытии. — А зачем всё это? — спрашивает ангел, уже глядя в камеру сотового. — Не знаю, — честно отвечает демон, приобняв друга за плечо. — На память. Первая фотография вышла неплохой, но что-то золотоглазого в ней не устраивало, и он решил сделать ещё несколько снимков. И они увлеклись, растягивая данное занятие на довольно продолжительное время. То Кроули предложит идею, то Азирафаэль... Последняя фотография имела такое содержание: рыжий демон с взъерошенными волосами и клетчатой бабочкой на шее ухмылялся в камеру, прижимая к себе за талию немного смущённого, но счастливого кудрявого ангела с солнцезащитными очками, съехавшими на кончик носа. Так как демон даже не задумывался о возможном количестве памяти телефона, то все сделанные за эти несколько часов фотографии были сохранены, а сама память всё ещё была свободна, просто потому, что на демоническом мобильном ей не было конца. — Довольно занимательное занятие, — с милой улыбкой выдаёт ангел, снимая тёмные очки. — Погоди. Давай последнюю? — Хорошо, — очки аккуратно откладываются в сторону. Букинист выжидающе смотрит на падшего. — Поцелуй меня, — Кроули указывает пальцем на свою щёку, после поворачивает голову, ожидая выполнения просьбы. Азирафаэль немного замялся, но всё же, прикрыв глаза, потянулся вперёд, желая коснуться его щеки губами. Падший довольно ухмыльнулся и в последний момент повернул голову, делая последний снимок. Возможно, это будет единственная фотография, которую он ни за что на свете не удалит. Ведь стоит напомнить об этом ангелу, и он тут же вспыхивает алым и пытается уйти от темы или вообще сбежать, под предлогом неожиданно появившейся работы. Азирафаэль целовал его тонкие губы с теплом и нежностью. Кроули целовал его мягкие губы с теплом и наслаждением.