Кондиционер

Без кондиционера можно было жарить тыквенные семечки прямо на приборной панели — они бы весело подскакивали, хрустели и разламывались по плотному шву, позволяя легко вынимать почти безвкусное содержимое. С кондиционером жить становилось немного проще, но семки Джон всё-таки не рискнул открывать, чтобы те действительно не изжарились на солнце. Пробка на выезде из Лос-Анджелеса тянулась на несколько миль, грозя замуровать в асфальтовом пекле больше двух сотен автомобилей. Честно говоря, у Джона не осталось сил вылезать из салона и смотреть, сколько таких же неудачников скопилось за ним в очереди. Очереди, которой не было конца. И надо же застрять в такое время! Бог везения точно повернулся к Джону пятой точкой под самый конец миссии, потому что до этого момента всё складывалось более чем удачно. Ни задержек, ни ошибок. Лавкрафт проснулся вовремя, а Джону в кои-то веки не вырывали из шеи виноградные лозы, что было очень даже в тему — заживлять раны то ещё удовольствие. Они даже получили договора, нужные Фицджеральду, и отправили их по электронной почте, хотя обычно ограничивались только физической версией. Как оказалось, не зря. После двадцати трёх пропущенных звонков и сообщений в Южной Гвинее, когда Джон благополучно утопил флешку с компроматом на местного главнюка, он старался перестраховываться. Кто знает, в какую дыру их занесёт в следующий раз. — Жарко, — булькнул справа Лавкрафт. Он растёкся на переднем сиденье ногами и щупальцами, не стесняясь того, что его частичную истинную форму могли увидеть другие водители. Джон хотел его одёрнуть и попросить вернуть рукам нормальный вид, но случайно задел пальцами руль, зашипел от боли и промолчал. Когда воздух стоит, словно пудинг, а металлические детали машины нагреваются так, что могут обжечь, уже не до сантиментов. Если кого-то напрягают щупальца, это его проблемы. — Прости, дружище, осталась только тёплая вода, — для наглядности Джон поболтал бутылкой, на дне которой плескалась противная жижа температуры человеческого тела. Даже горячее. От асфальта поднимался химический запах, где-то что-то плавилось, а может, горело. Резко бил в нос ментоловый освежитель воздуха. Эх, сейчас бы на море… — Потерпи немного. В следующий раз поедем ночью. И осенью. Лавкрафт тяжело вздохнул, развернулся лицом к Джону и уставился на него пустыми глазами. Это давно уже не пугало. В жару Лавкрафт становился немного не собой. В отличие от обливавшегося потом Джона с мокрой насквозь рубашкой, Лавкрафт источал слабую прохладу и запах йода. — Могу освежить, — щупальца деликатно коснулись предплечья. — Скажи, если не понравится. — Это же ты, — устало улыбнулся Джон. От жары мозг плавился и ничего уже не соображал. — Мне не может не понравиться. — Хорошо. Щупальца тоже были прохладными — какое блаженство! — и немного влажными, не склизкими, как покупные осьминоги, а очень приятными на ощупь. Они собирали капли пота с кожи, массировали напряжённые мышцы, а затем перебрались на поясницу — Джон послушно выгнулся и уткнулся лбом в раскалённый руль. Лавкрафт никогда не приставал к нему в общественных местах, сейчас — исключение, да и кто в здравом уме будет разглядывать, что творится у соседа? А если разглядит… Что ж, ему же будет хуже. Вода — тёмная, холодная, прямо с морского дна, — медленно наполняла кабину. В ботинках хлюпало, штанины, закатанные до колена, прилипли к телу, стали тяжёлыми и неудобными. Сквозь щели в двери и полу влага наверняка просачивалась наружу, но Джона не волновало, придёт ли шериф смотреть, откуда взялся источник воды в центре автомагистрали. Щупальца забрались под одежду, гладили и ласкали, не настаивая на большем, но и получая немало: Джон чувствовал, как растворяется в Лавкрафте, отдаёт ему что-то, чему не мог дать вразумительного названия. — Спи, — журчал в ушах нездешний голос, — спи и ни о чём не думай. Вода дошла до колен, залила пояс. Джон слабо дёрнулся, охнул и с трудом поднял гудящую голову. Ко лбу, на котором остался след от руля, тут же приклеилась присоска. Влага стекала по лицу, щекам, затекала за шиворот. Было так странно покачиваться в маленьком океане, с заложенными ушами и гулко стучащим сердцем, в то время как сотни людей умирали от жары и духоты. Но всё закончилось слишком быстро — к автомобилю подошёл человек в форме. — Предъявите документы. Джон рассеянно моргнул. Капля пота покатилась с ресниц по жирной и блестящей от пота коже. — А, да… Сейчас. Прохлады и облегчения как будто и не было. Лавкрафт спал, натянув на голову шляпу с широкими полями. Джон потянулся за бумажником на заднем сиденье и едва не стукнулся головой о крышу салона. Документы для Фицджеральда размокли в ничто. А на полу блестела маслянисто и тревожно — но как же хорошо! — ледяная вода со дна океана. По мнению Джона, она была в тысячу раз прекраснее любого кондиционера.