Всему виной будильник

      Утро понедельника в квартире Паркеров началось необычно. Взять хотя бы то, что Питера сегодня никто не будил. Ну вот вообще. Не было ни ласковых прикосновений тёти Мэй, ни саркастических сообщений с пожеланиями хренового утра от Мишель, ни диких воплей в телефонную трубку проспавшего Неда, ни ещё более дикого (хотя, Неда вообще довольно трудно переплюнуть в этом деле) ора бешеного будильника, с которого последние полтора месяца начиналось каждое − увы − недоброе утро нашего героя.       Напротив, Паркер, как ни странно, ощущал себя на диво выспавшимся и умиротворённым. Что было ещё более странным, поскольку после появления в жизни Питера электронного садиста, призванного исполнять роль его будильника, редкое утро не вызывало у подростка жгучего желания убить и прикопать поглубже всё живое в зоне ближайшей видимости. Особенно после бессонной ночи, по обычаю потраченной на патрулирование родного города.       Питер приоткрыл один глаз и с подозрением уставился на мигающий зловещим красным светом циферблат монструозного аппарата. Это "чудо техники", как-то однажды было сконструировано на пьяную голову самим Тони Старком. Не известно, что и как именно намудрил в своём творении гениальный изобретатель, с головой ушедший в недельный загул, но проспавшийся Старк, узревший по утру "мать-вашу-за-ногу-это-что-за-хрень?!", едва не протрезвев, с перепугу пальнул по жуткому видению из репульсора. После чего задумчиво оглядел на диво живучее видение, вопящее благим матом, страдальчески скривился, вылакал из горла треть бутылки отборного десятилетнего виски и трясущимися руками всучил "подарочек" не вовремя зашедшему в мастерскую Паркеру со словами: "Владей, Паучок! На редкость не убиваемая дря... хм... Вещь − с ней точно не проспишь!"       Всучил и, облегчённо выдохнув, выставил Питера за дверь вместе с отвратно вопящим подарочком.       Первый восторг от неожиданного подарка прошёл у Пита уже на следующее утро. Ещё через неделю Паркер при одном только взгляде на адский девайс испытывал наичернейшую ненависть. Но выбросить его рука не поднималась. Как, впрочем, и нога. Хотя порой так хотелось пнуть его со всей паучьей дури в ближайшую стену!       Будильник, прочно прописавшийся на прикроватной тумбочке подростка, обладал на редкость премерзким звуком и больно ввинчивался в чувствительные уши Паучка, которую уже неделю отравляя и так далеко не сладкую жизнь жутким воем, долженствующем изображать звонок. Плюс от этого монстра был только один: не услышать его было абсолютно невозможно!       Так вот, о необычности нынешнего утра: пыточное приспособление, стабильно портящее подростку каждый будний день, сегодня промолчало. А собственно утро ли? Питер сфокусировал зрение и в ужасе подскочил на кровати. Чёртов будильник, ехидно скалясь страховидной мордой не то блюющего, не то рожающего Чужого (или ещё какой-то монструозной инопланетной дряни), показывал ровно тринадцать тридцать пять.       Экзамен по испанскому длился уже более получаса, а до конца урока оставалось от силы десять минут. И даже если бы Питер каким-то чудом вдруг сумел телепортироваться на занятие, Паркер был абсолютно уверен: ему бы это не помогло. Зловредная баба наверняка уже отметила ему прогул, проставив в табеле жирное "F" за экзамен. Итоговый, мать его, экзамен!       С амбициозной стервой испано-немецкого происхождения с кукольными личиком и фигурой, а также полным отсутствием чести и совести, Паркера связывала взаимная нелюбовь уже довольно долгое время. Пришедшая в Мидтаунскую школу науки и технологий в прошлом году на смену уволившемуся в связи с переездом учителю испанского, сеньора Пилар Шиллер в считанные дни очаровала большую часть мужской аудитории всего возрастного состава, мимоходом спровадив на пенсию любимую учительницу Питера, что исполняла обязанности заместителя директора и преподавала естественные науки свыше тридцати лет. Не прошло и месяца, как вышеупомянутая сеньора заняла так вовремя освободившуюся должность и с необъяснимым удовольствием принялась портить школьную жизнь и табели студента Паркера.       Сейчас уже сложно сказать, с чего именно началось их противостояние. Возможно, измотанный ночными патрулями Паучок имел неосторожность быть не слишком внимательным и уснуть на уроке. А, может, просто с недостаточно выраженным обожанием смотрел на сию царственную особу. Или − упаси Боже! − вообще умудрился высказать при ней симпатию к предыдущему учителю. Кто знает?       Вот Питер уж точно не знал. Зато опробовал на себе всю глубину её недовольства. Питер не правильно сидел, говорил, писал... Да он, блядь, похоже, даже дышал неправильно, если судить по неприязненным взглядам и едким комментариям благородной синьоры!       И ладно, если бы проблема заключалась только в этом. Паркер был умным парнем. Пожалуй, даже самым умным в своей параллели. А уж в естественных науках и подавно считался признанным гением всего округа. Питер преуспевал везде, за что бы ни брался. Почти. Единственным исключением являлись языки. И если родную речь подросток, вскипая измученным мозгом, вывел-таки на твёрдую "А", и даже почти сумел выучить за три года латынь, то с испанским... С испанским была...       "Жопа... Это полная жопа!" − обречённо протянул подросток, тоскливо пялясь на сволочной будильник больными глазами. − "Тётя Мэй меня убьёт".       Подтверждая мрачный прогноз, ехидно пиликнул входящим SMS-сообщением допотопный мобильник: "Мегера счастлива. Поздравляю, неудачник, ты попал!"       Оо, Мишель всегда могла подобрать нужные слова ободрения. Вот только жаль, что ободряли они, как правило саму Эм Джей, а не её собеседников. Питер, невесело хмыкнув, отключил звук на телефоне и, зашвырнув на гадский будильник пижамную футболку, в расстроенных чувствах прошаркал в ванную. Тащиться сейчас в школу уже не было смысла − испанский стоял сегодня последним уроком.       От Неда пока ничего не наблюдалось. Видимо, Лидс ещё не покончил с экзаменом. Ну, или просто пытался подобрать слова, дабы найти хоть что-то позитивное в сложившейся ситуации.       Вдруг старенький смартфон натужно захрипел, силясь воспроизвести приличный вибросигнал, а исцарапанный в неравной битве с подростковой неуклюжестью экран отобразил фотографию красивого, чуть усталого лица Мэй Рейли Паркер. Питеру нравилась эта фотография − не зря же он прикрепил её к контакту нежно любимой тётушки. Но сейчас подросток смотрел на аватарку входящего вызова с искренним ужасом. Побледнев почти до синевы, Человек-Паук мужественно нажал на кнопку принятия вызова подрагивающим пальцем.       − Питер, солнышко, − вкрадчиво прозвучал динамик знакомым с детства голосом, − ты ни о чём не хочешь мне рассказать?       Чувствуя, как встают дыбом мелкие волоски на руках, подросток подавился заготовленным ответом и лишь сипло выдохнул в трубку.       − Например, объяснить, почему мне на работу звонят из твоей школы, − не дождавшись иного ответа, кроме невнятного хрипа паникующего племянника всё так же вкрадчиво продолжила было тётушка, но, не удержавшись, грозно рявкнула, − и сообщают, что ты прогулял итоговый экзамен?!       Дёрнувшись от неожиданности, младший Паркер едва не утопил мобильник в унитазе, но − слава паучьей реакции! − вовремя успел спасти верного помощника от горькой участи купания в сортире. Пусть ранние модели подобных смартфонов, хоть и напоминающие по виду и по весу слегка обтёсанный кирпич, не зря славились повышенной живучестью, но Питер всё же не хотел рисковать.       − Я... Ээ... Кха!.. Заболел?.. − промямлил подросток, на всякий случай обхватывая прыгучий гаджет сразу двумя руками.       − Милый, ты уж определись: это ты спрашиваешь или отвечаешь? − недовольно поторопила Мэй. − Ну?.       − Я заболел! − уже более уверенно выдал паучок, крепко зажмурившись. Притер очень не любил врать своей тёте, но сейчас из двух зол следовало выбрать меньшее. − Прости, Мэй, я проснулся с температурой под 39, едва не отрубился по пути в ванную и не рискнул сегодня никуда идти. Но я уже почти в порядке, правда! Даже головная боль почти прошла!       − Ты уверен, милый? Хочешь, я приеду домой пораньше? Купить тебе что-нибудь по дороге?       От былого недовольства не осталось и следа, и Питеру было чертовски стыдно слышать беспокойные нотки в любимом голосе, но пойти на попятный он уже не мог.       − Нет, Мэй, спасибо, ничего не нужно. Всё нормально. И не спеши срываться домой, я уже не ребёнок , справлюсь. Я ещё посплю?.. − не в силах более притворяться поспешил закруглить разговор Паучок.       − Ох, Питер! Конечно, иди отдыхай. Я решу со школой, не беспокойся. Береги себя! − ласково проворковала тётушка и завершая вызов.       Подросток медленно отложил не нужный более смартфон на раковину и с силой провёл ладонями по покрасневшим щекам. "Какой же я всё таки мудак!" − с отвращением прошипел в зеркало Паркер и, круто развернувшись на пятках, злобно чеканя шаг, протопал на кухню.       Приобретённая мутация и тут не обошла подростка стороной − на нервной почве у Паучка просыпался поистине неутолимый голод. И, если у большинства знакомых Питера в стрессовых ситуациях кусок в горло не лез, то на Паркера, напротив, нападал самый натуральный жор.       "Грёбаный будильник, грёбаный экзамен, грёбаная училка!.." − бормотал подросток пытаясь впихнуть в уже забитую микроволновку остатки вчерашней лазаньи. − "Ну, что за дерьмовый день?!"       Лазанья активно упиралась, не в силах поделить место с фаршированной курочкой, запечённым картофелем и мясным рулетом. А на плите грозно булькали на соседних конфорках подзабытые кофейная турка и кастрюля с супом. Заниматься одновременно несколькими делами у обуреваемого злостью и стыдом подростка получалось плохо, а потому мудро рассудив, что подумать над сложившейся ситуацией он ещё успеет, а пожрать потом может и не довестись, оголодавший Паучок жадно набросился на запоздалый завтрак, плавно и незаметно перетекший в обед.       В рекордные сроки умяв всё, что стояло на столе, за исключением посуды, Питер сыто рыгнул и задумчиво выдал в потолок: "Ненавижу себя!"       Но после минутной паузы, нахмурившись, добавил: "Но испанский я ненавижу больше".       После обильной трапезы вдруг резко накатила сонливость. Ощущения были неоднозначными. С одной стороны дико хотелось спать, а с другой − орать и крушить, выплёскивая скопившийся за последние часы негатив. Казалось бы, Паркер уже сделал выбор в пользу послеобеденной дрёмы и, закрывая на ходу глаза, побрёл в сторону спальни. Но на пол пути резко вскинулся, не глядя, швырнул с ноги тапком в направлении ненавистного будильника и прокричал: "Это всё ты виноват, гад!"       Легче стало моментально. Всё-таки не зря все психологи поголовно советуют выпускать пар с помощью крика. Даже навалившаяся недавно сонливость будто бы поотступила. Питер солнечно улыбнулся и открыл глаза, намереваясь отыскать недостающий предмет гардероба, отправленный им на борьбу с наглыми будильниками.       Открыл глаза и остолбенел. В дверном проёме его комнаты с приподнятой над порогом ногой и красным тапком в левой руке удивлённо застыл Тони Старк. Собственной гениальной персоной.